Акулы из стали. 5 в 1
- -
- 100%
- +
– Ну, рассказывайте! – торопит их старпом.
– Рассказываем! Мичман Анатолий, заступив на вахту, постелил себе ватничек под компрессором номер два и лёг спать. А когда до него донеслись крики из центрального, он намазал себе лицо и руки компрессорным маслом из специально припасённой им баночки и побежал к вам!
– Я так и знал! – торжествует Антоныч. – Вот же пипидастр!!!
– Да не, – бормочет минёр, который в полусне после вечернего чая заполняет вахтенный журнал своей смены, – он не такой, у него же жена есть и дети.
Тут я в первый и последний раз в жизни забрызгал свой «Молибден»[9] кофе, который как раз набрал в рот, чтобы проглотить.
– Ну, всё, минёр, снимай майку и отдавай Эду на протирку матчасти! – командует старпом.
– Чего это я? – не понимает минёр.
– Кто это у вас тут обосрался? – спрашивает командир, который в этот момент заходит в центральный и видит, как я оттираю коричневые брызги носовым платком.
– Да минёр опять, тащ командир! Не знает, что такое пипидастр, представляете?
– Да ладно? Минёр, а что ты вообще знаешь-то в этой своей бессмысленной жизни?
– Я всё знаю, тащ командир! Не надо тут!
– Да? Ну, доложи-ка мне, минхерц, какой главный половой орган у мужчины?
– Пф-ф. Понятно какой – хуй, чё тут?
– Минёр. Хуй – это то, что у тебя вместо головы находится, а главный половой орган у мужчины – это мозг, который находится в головах у остальных, у которых не хуй на плечах, как у тебя, а голова! Записывай, минёр, за мной, записывай! Я не радио и по два раза повторять не буду.
Ну а мичмана Анатолия мы потом в море не брали больше, что нам, своих бездельников не хватает, а тем более таких хитрожопых?
Ваш коллега, связист!
– Эдуард, что это? – Командир размахивает перед моим удивлённым носом зелёной школьной тетрадкой в двенадцать листов. Тетрадка зелёная, сильно ношенная и жёстко согнутая пополам вдоль.
– Тетрадка, тащ командир! – бодро отвечаю я.
– Да что ты говоришь! А я уж было подумал, что это ключ для запуска баллистических ракет! Ты хоть видел, что в ней написано-то?
Достаю из своего арсенала самые удивлённые в мире глаза:
– Да вапще её первый раз вижу!
– Тут, – говорит командир, разворачивая тетрадку, – собраны позывные почти всех узлов связи Советского Союза! Да ещё с именами дежурных и пометками об особенностях их характера! Готовишься отбыть на свою историческую Родину, вражья морда?
– Ага, Сан Сеич! Особенно на моей исторической Родине, в городе Челябинске, эта тетрадка представляет особую ценность!
– Да ладно, шучу. Вызови мне этого вурдалака сюда.
Вурдалаком он называет мичмана Прянкина из боевой части связи. Мы оба с ним знаем, чья это тетрадка, потому что другого такого человека, как Прянкин, нет и быть не может на всём белом свете.
Но давайте на миг отвлечёмся от Прянкина и посмотрим на боевую часть связи вообще. Связисты на флоте – люди особые. Вроде как и не бездельники, но чем занимаются конкретно – не совсем понятно. И даже засекречены от почти всех секретных членов экипажа. Живут в основном в своей рубке под названием «КПС» в девятнадцатом отсеке, на дверях которой висит табличка, которая гласит, что вход в эту рубку разрешён только определённым лицам: командиру, старпому, ну и ещё там нескольким. Естественно, в перечне должностей, допущенных в КПС, должность «командир группы автоматики ОКС» всё время забывали дописать, а значит, и бывать мне в ней вроде как было не положено. Если бы не одно обстоятельство – с командиром БЧ-4 (а это и есть номер боевой части связистов) мы дружили. На моей памяти это был, пожалуй, самый молодой командир серьёзной боевой части. Потому что минёры были и помоложе, но давайте положа руку на сердце, ну что это за боевая часть на стратеге – минно-торпедная?
Командира БЧ-4 звали Шовкат, и был он узбеком. Он был из тех, которые могли из скотча, конденсаторов и пакетиков от чая собрать компьютер и играться на нём в пошаговые стратегии типа «Икс-ком». Такие умные и умелые люди всегда вызывали у меня уважение. Шовкат был моим ровесником, а его подчинённые офицеры ещё моложе – вообще пацаны, собственно. Но несмотря на это, нареканий к ним не было никогда: ни одной антенны не погнули, ни одного сеанса связи не пропустили и прогнозы погоды всегда приносили вовремя.
Я с удивлением рассматривал их диковинные пульты, когда мы пили чай с Шовкатом в его кэпээсе, и спрашивал:
– Слушай, так у вас тут кнопки одни и лампочки со стрелками какие-то! А морзянку-то вы бить умеете?
– А то! Как от зубов!
– Ну-ка, набей мне что-нибудь быстренько, пока я последнюю печеньку доедать буду!
Шовкат брал в руки ручки и что-то там отбивал по столу.
– Что ты там бьёшь? Небось туфту какую? У нас, у трюмных, слух музыкальный! Нас на мякине такой не проведёшь!
– Неа. Набивал сейчас, что ты дурачок и не знаешь, что у меня ещё пачка печенья от тебя припрятана. И даже набил где, но ты же этого не понял, маслопуп!
– Да я уже и наелся! А это что у вас?
И я срывал с пульта связи какую-то резиновую грушу, размером с кулак. Под ней оказался обыкновенный регулятор громкости.
– Что это здесь надето?
– Это «сиська».
– Почему это сиська?
– Ну, она такая же упругая и мягкая потому что.
Я надел «сиську» обратно и покрутил пальцами.
– Слушай, а точно же!
Зачем она там у них надета, я спрашивать не стал, но тут же захотел надеть такую же себе на «Молибден».
Мичмана у них служили разные, был даже один смешной молдаванин, ну и был у них мичман Прянкин. Родом он сам был из Евпатории, и семья у него жила почему-то там, пока он служил здесь. Тогда мне казалось, что ему лет шестьдесят, но на самом деле сейчас понимаю, что было не больше сорока. Был он необычайно нудным, скучным и нудным. Я не зря написал это слово дважды, а чтоб вы понимали всю глубину, так сказать.
На подводной лодке в базе было несколько телефонов: и с обычными номеронаборниками, с которых можно было позвонить только в штаб дивизии, и с теми, с которых можно было звонить через коммутационные узлы связи с телефонистами, хоть в Америку, если ты, конечно, знал все их позывные и умел их уговаривать. Мичман Прянкин знал и всё время звонил себе домой в Евпаторию. Выглядело это так: вечером после отработки вахты он приходил в центральный со своей тетрадкой, садился у аппарата и начинал:
– Ромашка, это восемьсот шестой бортовой, дай мне Компас. Компас, это восемьсот шестой бортовой, ваш коллега, связист, дай мне Подсолнух. Подсолнух, это ваш коллега, связист с Севера, дай мне, пожалуйста, Альбатроса. Альбатрос, это ваш коллега связист с Севера (заглядывал в тетрадку). Верочка, это ты? Дай мне Пирс, пожалуйста! Я быстро, Верочка!
И так в течение часа примерно. Иногда кто-то из дежурных связистов, охуев от такой наглости, просто разрывал связь, и тогда Прянкин начинал всё заново, и тянуться это могло и два часа, и три. Он рассказывал слезливые истории о том, как ему тяжело на Севере без семьи и детей, что вот чувствует он своим суровым военно-морским сердцем, что дома что-то не так, а он такой ценный специалист войск связи, что с корабля на берег его и вовсе не отпускают, а то вдруг война атомная начнётся, а никто без него и ракету-то запустить не сможет, и он быстренько только поговорит со своими, и никто об этом не узнает, и всё это в последний раз, а прошлые восемь раз были предпоследними, но этот – уж точно последний!..
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
ВВМУПП – Высшее военно-морское училище подводного плавания.
2
АПЛ СФ – атомные подводные лодки Северного флота.
3
Н/з – неприкосновенный запас.
4
ВВМИОЛУ – Высшее военно-морское инженерное ордена Ленина училище.
5
ДУК – устройство для удалений контейнеров.
6
МППСС – Международные правила предупреждения столкновений судов.
7
РДУ – регенеративная двухъярусная установка.
8
ВВД – система воздуха высокого давления.
9
Пульт дистанционного управления общекорабельными системами.