Акулы из стали. Ноябрь
- -
- 100%
- +
– Ну это же военные, слушайте, вечно они! Сколько раз ходил по закрытым районам, и всегда пусто!
– А сейчас – видал, как густо!
– Дык а вы тут что делаете?
– Родину охраняем, понятное дело!
– От кого? Это же Мотовский залив!
– Хуетовский залив! Вон Цыпнаволок на траверзе – Баренцево море уже, считай!
– Ну дык и что? Оно же тоже тут наше!
– То есть ты, наплевав на запрет военных заходить в район, поперся сюда. А враги, они дисциплинированнее тебя, ты считаешь: нельзя так нельзя, думают они и не плывут туда, куда запрещено? Ну да, в принципе, я с тобой согласен! Таких распиздяев, как вы, – поискать еще!
– Да при чем тут… А-а-а-а-а! – Рыбак кинул куда-то свою палку, достал трубку и закурил.
Рыбацкое суденышко давно уже тукнулось бортом о борт лодки, и они стояли (скорее – висели) бок о бок в тумане, как Слон с маленькой Моськой, которые помирились и решили дружить. Боцманская команда в жилетах, страховочных поясах и с бросательными концами (на всякий случай) толпилась под мостиком и дружно курила, вопросов не задавали – раз вызвали, значит надо. На рыбаке то там, то сям вдоль борта тоже показались какие-то больше похожие на пиратов, чем на моряков, люди и хлопали сонными глазами то на своего капитана, то на борт неизвестного морского чудища.
– Что рыба-то? – спрашивает старпом.
– А что рыба… Плавает где-то.
– У вас-то есть?
– Ай, да что там есть, пару тонн всего.
– Фига, «пару тонн». Может, это… В качестве контрибуции – мешочек какой подгоните?
– А чего вы нас, захватили, что ли?
– Ну можем, да. Но проще пропустить этот акт и сразу перейти к контрибуции!
– Ой, да там, слушай, треска одна да пикша!
– Да ты видел, сколько та треска в магазине стоит?
– Дурак ты. Я на нее смотреть уже не могу, еще в магазин за ней ходить!
– Ну дык что?
– Ну дык давайте мешок, что…
– Боцман, – спрашивает старпом вниз, – мешок дуковский есть с собой?
– Конечно, мы всегда, когда нас будят ночью и вызывают наверх без объяснения причин, берем с собой дуковские мешки. Обязательно.
– Ну так сбегайте быстро. Два возьмите, на всякий случай!
Старпом что-то шепчет минеру, и тот тоже спускается вниз. Наверх поднимается командир.
– О, не спится, тащ командир?
– Да что тут суета какая-то происходит: тем прибыть, тем убыть, то плывем, то стоим… Уснешь тут!
Командир свешивается вниз рядом со старпомом.
– О, так мы добычу захватили? Грабим уже?
– Так это наши рыбаки, тащ командир!
– Которые дерзко нарушают запрет на посещение района? – кричит командир вниз.
– Да вот рыба забывает у вас спрашивать про запреты районов! – не менее дерзко отвечают снизу.
– А могла бы!
– Ага! А ты кто такой?
– А я командир подводной лодки!
– А до того кто был?
– Старпом! Он и сейчас тут. А ты?
– А я – капитан рыболовного траулера!
– Тоже ничего! А принцессы-то у вас есть на борту?
– Какие принцессы?
– Желательно – прекрасные!
– А скока хошь! У нас в кого ни плюнь – все прекрасныя принцессы! Особенно как рыбу надо тралить или порядок наводить!
Боцманская команда внизу уже наладила веревочную грузовую переправу, и сначала на траулер пошли мешки, а потом аккуратно укутанная трехлитровая банка. Банку передали капитану.
– А это что? – показал он наверх на банку. – То, что я думаю?
– Нет, это святая вода из колодца Марии! Прямо из Назарета!
– Так я и думал!
– За рулем не пить! – предупредил командир.
– Ну что вы, что вы! Только попробуем! А пить – нет, не будем!
Два мешка рыбы перекочевали на лодку, следом прибрали концы.
– Ну, отчаливай потихоньку! – махнул командир рукой. – Только в корму мне не иди – в винты засосет еще! Серега, давай, трогай потихоньку.
– Центральный, мостику!
– Есть центральный!
– Левая вперед двадцать, правая вперед десять!
– Есть левая вперед двадцать, правая вперед десять! Работают левая вперед двадцать, правая вперед десять! Прошу разрешения третьей боевой смене завтракать!
– Завтрак третьей боевой смене разрешаю! Обе вперед двадцать!
Коротко рявкнув на прощание рыбаку «Тифоном» (рыбак пискнул в ответ какой-то своей сиренкой), лодка, медленно набирая ход, двинулась дальше в туман – занимать следующий свой полигон.
– А я думал, скучно будет, – уселся на мостике старпом. – А ты гляди, уже и вахта к концу подошла незаметно. Да, минер?
– И не впустую! Ухи теперь хоть свеженькой навернем на обед!
– А с чего ты взял, что это на всех? Может это я для нас с командиром по мешку выпросил, а?
– Ага. «Не верю», как говаривал, бывало, один мой старый знакомый.
– А вы знакомы со Станиславским?
– Наполовину.
– Это как?
– Ну я с ним – да, а он со мной – нет.
– Боцман, ты опять куришь, что ли? Сколько можно уже травить мой молодой организм пассивным курением? А? Молчишь? А где бутерброд, который ты от командира нам нес, кстати? Сожрал уже?
– Не, забыл про него. И не вам, а минеру. Где он, блин… А, вот! Помялся немного…
Снизу высунулась на мостик рука, в которой было что-то бесформенное в пакете:
– Держите там!
– С колбасой был, – минер вертит комок в руках, – и сыр вон… по пакету размазан.
– Дай сюда. – Старпом развернул пакет и выбросил его содержимое за борт. – Тебе, владыка морей Посейдон, приношу я эту жертву!
Пакетик старпом убрал в карман.
– Вот у Посейдона-то радости сейчас будет! – острит минер. – Такой лакомый кусочек: и спиртовой батон тебе, и плавленый сыр из банки со штампом семьдесят второго года, и колбаса «Друг человека»! Представляю, какой там пир сейчас закатят на дне морском!
– А я не про бутерброд, может, а про тебя. Бутерброд – так, прикормка, а сейчас мы с боцманом тебя за борт выкинем.
– Мостик, штурману!
– Есть штурман!
– Для своевременного занятия полигона рекомендую курс триста десять и скорость двенадцать узлов.
– Курс триста десять утверждаю, скорость двенадцать отставить, считай на восемь, пока туман не растает!
– А что там с туманом?
– Клубится уже – сейчас осядет.
А туман и правда уже начал оседать. Похандрив, природа, видимо, подумала: ну и ладно, ну и пусть дальше не ждут от меня милостей, а берут их собственными руками. И начала выкатывать на горизонте солнышко, расцвечивать туман поверху заревом, собирать его в тугие комки и топить в море. День обещал быть погожим.
Гроза
Белые сполохи молний полоскали воздух от края до края моря. Грома сначала не было слышно вовсе, но ночь была такой черной, а море таким бесконечным, что видно было далеко, казалось – до самого горизонта и еще чуточку дальше. И вот оно только что черное шумит внизу и чуть светлее – воздух сверху. А потом слева, будто от самой луны (вернее, того места, где она сейчас должна бы висеть) и до каждого гребня волны на много кабельтовых вперед словно яркая серия вспышек огромного фотоаппарата: на миг, потом снова, уже правее, еще – уже прямо по курсу и уходит вправо, совсем пропадая. Но ненадолго. И повторяется снова. И когда повторяется, кажется, что будто даже дышать тяжелее и не только воздух вдыхаешь, но и вот этот свет – сухой и холодный. А потом пришел и гром: сначала тихим недовольным ворчанием издалека, но чем ближе к грозе, тем громче, настойчивее и ниже, пока не начал кататься огромными валунами прямо над головами.
– Прямо ух, да? – сверил свои ощущения вахтенный штурман на мостике.
Говорить не хотелось. Тут такое вокруг, что как ты ни строй из себя героя, а все равно выглядеть будешь не страшнее комарика. И даже без фонарика.
– Ну норм так, – откашлялся старпом, – хотя бывало и поухтее, конечно.
– Прямо в грозу идем? – крикнул снизу рулевой.
– Прямее не бывает, – подтвердил штурман, – аккурат в самый ее центр!
Молнии уже стали различимы – не сполохами, а ломаными линиями молочного цвета втыкались в море и будто плясали на нем, и не слева-направо, а сразу везде спереди, куда хватало глаз.
– Того бы… – как бы подумал вслух рулевой. – Нырнуть бы, что ли, нет?
Издалека уже шумел дождь. По звуку пока еще было непонятно, лил он сплошным потоком или моросил бесконечной мелочью.
– Да что вам нырнуть бы только, а? – Старпом вздохнул. – Как кроты, чесслово, лишь бы в норку забиться.
– А чо такова-та? – не понял рулевой.
– Да ничо! Моряки же мы или где? Давайте же вон как настоящие – девятый вал, все вот это вот! Хлебанем!
– А так игрушечные будем, если нырнем? – не унимался рулевой.
– Тем более и командир добро давал, если что, – поддержал рулевого штурман.
Говорить все время уже не получалось – приходилось делать паузы на гром, потому что за ним не было слышно не то что слов, но и собственных мыслей. Усилился ветер – задул прямо из грозы холодом и сыростью.
– Угу. Проголосуйте еще, ну. И на вид мне поставьте.
Старпом наклонился к переговорному:
– КП[5] один-пять, мостику.
– Есть КП один-пять.
– Антоныч, что там с запасом ВВД?
– Молотим изо всех сил. Восемьдесят процентов.
– Сколько компрессоров?
– Два больших и два маленьких.
– А еще два больших запустить можем?
– Если родина прикажет, то да. А так – не очень желательно.
– Часа два до полного запаса?
– Не меньше. А что случилось?
– Ну поднимись на минутку.
– Есть, бегу!
Было уже понятно, что дождь шел сплошным потоком – и слышно и видно, когда молнии. Еще сильнее похолодало.
– Ух ты, ничего себе тут у вас! Красота-то какая! Ребята, – вахтенный инженер-механик закурил, – да вы же как настоящие моряки прямо тут! Не то что мы там, ну! Прошу разрешения закурить!
– Во-о-о-от! – Старпом назидательно поднял палец. – Видите! Слушайтесь старших, всегда вам говорю! Ноют, Антоныч, про погрузиться, трусишки зайки серенькие!
– Ну, при восьмидесяти процентах можно, что. Командирская группа полная. Так что смотрите сами, но я бы – не-е-е-ет, что вы! Это же ух у вас тут! А у нас там что? Сухо, тепло, светло и уютно: тьфу, а не боевой корабль! А тут-то вон оно: красота и буйство во всей своей силе! Я такое только в телевизоре и видел. А вам везет, да. Не то что нам. Ну так я пошел, ладно, а то как там без меня крейсер, сами понимаете. Да и зябко у вас тут как-то.
– А где мой вахтенный офицер? Не видал там? А то я как послал его отсеки осмотреть, так он уже до Гренландии дошел небось!
– Сейчас взбодрим его, не смейте сомневаться! Как штык будет!
– Антоныч! – крикнул уже в рубочный люк рулевой. – А это не опасно? Гроза же!
– Не ссы! Мы же резиновые!
Пока еще не сильно, но уже заметно и настойчиво начало качать: лодка сначала зарывалась носом в волну, потом медленно взбиралась на нее и ухала снова вниз. Если бы не огромный размер корабля, то было бы уже весело и внутри его.
– А что у вас тут? – Наверх выскочил вахтенный офицер. – Я же уходил – нормально все было!
– А ты еще через два дня вернулся бы, так глядишь и к пирсу уже швартовались бы! Где был-то, а? С ужина пробу снимал?
– Да как? Когда бы? Все отсеки толком обойти не успел, ВИМ[6] кричит: потеряли вы меня! Так а что мы, погружаться будем?
– Еще один!
– Мы уж как только ни намекали, – вздохнул штурман, – но, видимо, нет! Будем как настоящие моряки!
По ракетной палубе забарабанило шумно и радостно, а потом миг – и накрыло мостик. Штурман что-то проорал, пока вахтенный офицер со старпомом кутались в капюшоны.
– Чего говоришь? – крикнул старпом.
Заряд грома промолчали – было не перекричать.
– Говорю, трюмных бы наших послать, – и штурман ткнул рукой в небо, – ничего себе там у них течь!
Молнии плясали уже вокруг корабля, и тень его, огромная и чернее черного, неровным контуром металась по морю то слева, то справа по борту.
– Красота-то какая, – прошептал рулевой, но железную рукоятку руля на всякий случай отпустил.
– Иди вниз! – крикнул старпом штурману. – Чего ты тут будешь? Толку с тебя, промокнешь только!
Штурман сделал вид, что не услышал. Вода, потоками падая с неба, не успевала уходить с мостика и металась, заливаясь в ботинки, а та, что не металась по «рыбинам» мостика, а летела сверху, порывами ветра задувалась под капюшоны, в рукава, в нос и глаза. Но в одном старпом оказался прав – было страшно красиво. Но только ничего не видно.
– Не кочегары мы, не плотники! – проорал снизу рулевой.
Килевая качка ощутимо усилилась. Нос уже не лениво, а довольно резво скакал по волне, и внутри уже почувствовали, но пока еще не сильно: за тазиками никто не побежал, а так – только уютнее уселись в креслицах под мерное покачивание.
Дождь лил не как из ведра, а как из нормальной такой бездонной бочки – голов было не поднять. Старпом, вахтенный офицер и штурман вцепились кто во что мог, чтоб не повыбивать ненароком зубы от качки, и смирились с тем, что все на них: шапки, куртки, перчатки, штаны и ботинки стало мокрым насквозь, и хотя одежда еще держала тепло, но вот-вот их уже начнет и колотить от холода.
– Говорил вам, – крикнул старпом, – давайте под воду! Так нет же, романтики им подавай, мореманы хреновы!
– Да, зря вас не послушались, ага! – согласился штурман. – Зато вон вокруг: девятый вал на девятом валу сидит и девятым валом погоняет – все как мы хотели! Кр-р-р-расота-а-а-а!
– И мать ее! – добавил вахтенный офицер.
Штормило-то на самом деле не то чтобы уж до девятых валов, но подводная лодка, как ни крути, – не надводный корабль и наверху не совсем блещет грацией в свободном движении. Нет, на спокойной воде-то – да, но при волнении корпус, предназначенный для движения под водой, ведет себя ровно как железная бочка. Видели когда-нибудь железную бочку на волне? Ну вот.
– БИП – мостику! Горизонт и воздух?
– Горизонт и воздух чист!
– Есть, БИП!
– Центральный мостику, записать в вахтенный журнал: видимость ноль, начал подачу туманных сигналов!
– Есть мостик. Записано в вахтенный журнал видимость ноль, начата подача туманных сигналов.
Казалось бы куда, но дождь пошел еще сильнее, и теперь стало понятно, почему чаще говорят, что он идет, а не течет или падает, или еще чего: он именно шел – степенно, основательно, никуда не торопясь. Зато ветер почти затих, и хоть от этого никому не было легче, но все-таки!
– …до трусов! – долетел обрывок фразы штурмана.
– Кто о чем, слышь, а он все о бабах! – хохотнул старпом.
– Где бабы? – не понял штурман. – Я про свои трусы. Вот именно, говорю, что до них и промок!
– А, ты про свои. Ну, про твои нам не больно-то и интересно.
Гром уже почти не прекращался, и казалось, что раньше молний возникал, но нет – это еще от прошлых прогрохотать не успел, а новый за ним уже в очереди стоит.
– Как они… ну… на деревянных-то, да? – крикнул старпом штурману. – Представляешь?
– Абсолютно! Абсолютно нет! И без гирокомпаса, без системы навигации, вот как сейчас определить, где мы, если небо от моря не отличить даже, а? А где мы будем через полчаса? А через день?
– Ты меня не пугай!
– Да нет, мы-то определим, а вот они? Ну вот мы викинги, например, да?
– Да! – крикнул вахтенный офицер. – Гребем грабить Нортумбрию!
– А где она, эта самая Нортумбрия, даже толком и не знаем! Только наш ярл был там восемь лет назад, он дорогу помнит! Ебать навигация! Ну, вышли из своих фьордов, налево свернули и хуярим. По ложке оловянной сторону света определяем. По ложке!
– И по ярлу!
– Это непременно! Куда сворачивать, о наш господин? – спросил штурман у старпома.
Старпом важно надул щеки, расправил несуществующие усы и бороду и хмуро посмотрел вокруг.
– Туда! – ткнул он пальцем в горизонт. – Чую, уже нортумбриянским духом пахнет!
– И вот, – продолжил штурман, – гребут, гребут, гребут, гребут, ярл все чует и чует, последняя коза, или кто там у них, съедена, ложка север показывает, и хуяк – земля, земля! А там индейцы на берегу стоят, и такие: здрасьте, забор покрасьте.
– А викинги, ну то есть мы, говорят: привет, англичашки, а чот вы одеты так странно, карнавал у вас какой? Или нас опять рады видеть?
– А те им – да вы опять грибов объелись, штоле, наркоманы хреновы! Какие в жопу англичашки, если мы индейцы и нас вообще еще не открыли даже? Тьфу на вас!
– Говорите громче, мне не слышно! – крикнул снизу рулевой. – Куда поворачивать-то, я не понял?
А дождь уже уходил на корму – отчаянная гроза, как и любая другая отчаянная вещь в человеческой жизни, оказалась хоть и сильной, но короткой. Только что она походила на конец света, а уже ушла за корму и сполохи молний плясали теперь там, и гром приходил издалека, только не спереди, а сзади. А спереди, если не смотреть назад, только отсветы на море, которое чернее черного и волнуется, но уже меньше и воздух не обжигает белым светом, а сырой и свежий, будто вымытый. Старпом, штурман и вахтенный офицер отжимали шапки, перчатки, шарфы и выливали воду из капюшонов. Рулевой принялся насвистывать: скоро конец вахты и можно, заглотив пару бутербродов, укутаться в колючее одеялко на несколько часов – чем не романтика?
– А хорошо у вас, у подводников! – На следующей вахте в центральном старпом сидел в водолазном свитере и, заполняя вахтенный журнал, непрерывно сморкался.
– А я вам говорил вчера, – подтвердил вахтенный инженер-механик, – только скучно, да?
– Не знаю, не знаю, мне так очень весело сейчас. Штурман!
Из штурманской выглянул вахтенный штурман в водолазном свитере и с носовым платком в руках.
– Время занятия полигона?
– Через сорок две минуты на данном курсе!
– Отлично!
Скрипнула кремальера, и в центральный, следом за бодро проскочившим командиром, заполз вахтенный офицер в водолазном свитере и с носовым платком в руке. Командир стоял сбоку и с интересом наблюдал, как тот кряхтит, постанывает и булькает, а потом даже пожалел его потрепанный вид и сказал: да что ты, что ты, проходи так, я сам переборку задраю. После обернулся, посмотрел на старпома со слезящимися глазами и красным носом, на штурмана с таким же понурым видом и хмыкнул. Уселся в кресло, взял суточный план, посмотрел в него.
– А что у нас тут происходит? День водолазных свитеров объявлен по плану? Карнавал?
– Ну… как бы нет, но вот, – доложил ему старпом, – чот мы приболели.
– Всей сменой?
– Кроме механиков! – доложил вахтенный инженер-механик. – Механики ответственные же и полностью в строю!
– Гад, – резюмировал старпом, – сам же и подзуживал!
– Так а что было-то? Расскажете?
– Гроза! – рассказал старпом.
– И вы…
– Решили вас не будить, тащ командир, дать вам поспать, двое суток вы же почти и нет совсем, и вот мы в надводном, как настоящие моряки, перестояли!
– Молодцы какие! И как оно?
– Что оно?
– Настоящими моряками быть?
– Красиво, тащ командир, аж дух захватывает! Гроза, знаете, такая, как у классиков! Мощь природы во всей ее невыносимой красоте!
– Угу. К доктору ходили?
– Ага. Посмеялся и доктор. Тоже, как механики, не понял нашего отторжения уюта внутри подводной лодки. А зато, знаете, мы же как викинги почти: болтает, шатает, заливает, ни зги не видно, а плывем куда-то! Романтика!
– Как викинги?
– Как они, да. Чуть к индейцам не приплыли! Хорошо, что гроза быстро кончилась!
– Повезло, да.
– Нам?
– Индейцам. Интенданта мне вызовите – сейчас лечить вас будем народными средствами!
– Чаем?
– Я бы шпицрутенами, конечно, но давайте начнем с чая, а там и посмотрим. Викинги, еб вашу мать! Нет, ну нормально – всю смену мне обезглавили, считай!
– Да мы нормально, тащ командир, в строю!
– Как настоящие моряки?
– Как они самые, да! И все нам нипочем! Несмотря на! Жди нас, тучная Нортумбрия!
– Да ладно? Вот до такой прямо степени?
– Я не при делах! – подал голос рулевой. – Они меня заставили!
– А ты чего, – проходя в штурманскую, командир пнул кресло вахтенного БИПа, – без свитера?
– А я, – вахтенный БИПа потянулся, – не настоящий моряк. Я, знаете, с детства понял, что хочу быть подводником. Вот вы в детстве кораблики пускали?
– А ты с кем разговариваешь? – уточнил старпом. – Командир-то в штурманской.
– Ну, с вами, значит, со всеми остальными. Ну так? Пускали?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
БИП – боевой информационный пост.
2
РБ – костюм радиационной безопасности.
3
САУ – система активного управления.
4
МППСС – международные правила предупреждения столкновений судов.
5
КП – командный пост.
6
ВИМ – вахтенный инженер-механик.