Записки военного контрразведчика

ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ ПОМОЩЬ ИЛИ ЗАЩИТА ЮЖНЫХ РУБЕЖЕЙ НАШЕЙ СТРАНЫ?

Прошу обратить внимание на упомянутый выше документ ЦК КПСС 2519-А. В нем отсутствуют слова «интернациональная помощь», но делается акцент на то, что сложившаяся обстановка «представляет угрозу безопасности нашей страны». Считаю, что именно с изложенных ранее позиций, кроме ссылки на полученные секретные данные, надо было объяснить своему народу и миру причины ввода советских войск в Афганистан и первыми начать масштабное информационное обеспечение данного акта. К сожалению, этого не было сделано, и нам пришлось пожинать плоды последующей необъявленной войны Запада.

Безусловно, если бы мы и проявили инициативу в этой информационной перепалке, еще не значит, что все единодушно согласились бы с нашими военными мерами, поскольку Советский Союз помешал, в первую очередь, США исполнить их стратегические устремления, к чему они так тщательно подготовились. Однако масштабность и характер осуждений были бы, на мой взгляд, несколько иными, им бы пришлось наносить удары уже не по «лежачему».

Подобное произошло и в ходе скоротечной войны в Южной Осетии. Запад обрушил на Россию шквал обвинений, и нам пришлось доказывать свою правоту тем, у кого уже сложилось определенное мнение о наших действиях. Согласитесь, что в этом случае нам пришлось труднее.

Кроме этого, СССР допустил ошибку при исполнении своего решения, прикрывшись затасканной фразой «оказание интернациональной помощи». Она была справедливой лишь в 1936 г., когда шла гражданская война в Испании. Этот термин был реанимирован Н. С. Хрущевым в 1956 г. во время событий в Венгрии. В то время он, возможно, еще был уместным, поскольку отвечал духу политических партий Венгрии и Советского Союза и общественному устройству обеих сторон. Потом он применялся не раз и, конечно, был скомпрометирован своей дежурностью, а главное, тем, что в глазах общественного мнения он превратился в какоето прикрытие действий СССР по подавлению так называемых демократических сил, выступающих против своих правительств. Место этого трюизма – архив.

Не случайно термин «интернациональная помощь» без какого-либо давления извне употреблялся личным составом в ДРА все реже и реже и был заменен на другой: «защита южных рубежей нашей страны». Полагаю, что он больше отвечал содержанию нашего военного присутствия в Афганистане, характеру революции, социальному происхождению и положению руководящего состава ДРА.

Однако официальные лица продолжают использовать эту терминологию, поскольку она была объявлена правительством страны и вошла в текст ряда документов, в том числе и государственных. Считал бы целесообразным постепенно убрать это словосочетание из нашего лексикона.

Если проявлять педантизм, то мы увидим, что когда-то близкое нам по духу словосочетание «интернациональная помощь» не только сильно обветшало, но и оказалось неприемлемым для Афганистана – там не было ничего, что входит в понятие интернационализма.

Наши руководители, прикрыв вполне легитимный ввод войск в ДРА оказанием интернациональной помощи, не позаботились о практическом подкреплении качества самих воинов-интернационалистов. Так, не было никакой, даже поверхностной, фильтрации призывников, да и офицеров, направляемых в соседнюю страну с благородной целью. Туда стали посылать всех подряд, без всякого разбора, что засоряло части и подразделения наркоманами, лицами, стоявшими на учете в отделах милиции и им подобными, то есть людьми, которые по своим качествам не вписывались в рамки воина-интернационалиста. Пусть их было немного, но было бы лучше, если бы их не было.

Не случайно именно в первые годы нашего нахождения в Афганистане в бóльшей степени, чем в последующее время, стали фиксироваться факты дезертирства отдельных военнослужащих и попадания в плен к мятежникам, участившиеся случаи наркомании и неуставных взаимоотношений среди личного состава. По этому поводу в 1983 г. у меня состоялся разговор с маршалом Советского Союза С. Ф. Ахромеевым, возглавлявшим ранее оперативную группу министерства обороны. В ходе беседы о состоянии дисциплины в частях я предложил усилить роль министерства в предварительной подготовке и чистоте рядов призывников, направляемых в Афганистан. Маршал: «Начальная подготовка военнослужащих будет проводиться на базе Туркестанского военного округа, а вопросы их проверки нами ставились перед Главным управлением особых отделов, но они отказались». Я пояснил: «Проверять по учетам юношей 18-20 лет без всяких оснований выходит за рамки функций органов КГБ, да и физически это просто невозможно сделать. Проще обязать военкоматы, чтобы они выясняли хотя бы характеризующие данные призывников для Афганистана, в том числе через школы, где они учились, рабочие коллективы, в которых трудились, и, наконец, с привлечением участковых уполномоченных». Ахромеев выслушал и сказал, что займется этим после возвращения в Москву.

Конечно, проще было отправлять таких лиц обратно в Союз, но это не выход, ибо будут возмущаться внутренние военные округа. Кроме этого, данная мера может побудить других лиц к совершению военных проступков, чтобы избежать дальнейшей службы в ДРА.

И тем не менее воинские коллективы ОКСВ сохраняли здоровый моральный дух и высокую ответственность при несении обычной службы и в ходе боевых действий. Боеготовность войск всегда находилась на должном уровне. Это святое дело!

Учитывая постоянную ротацию личного состава, каждое новое пополнение военнослужащих уже считало, что они являются защитниками Родины. Воинская служба вошла в более строгое армейское русло. Это заставило всех быть более ответственными при исполнении своих служебных обязанностей.

ВТЯГИВАНИЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК В БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ

Вернемся к вводу советских войск в ДРА. Стоило нам возвратить свои части домой, как наши «партнеры» изменили свое отношение к тому, что ранее резко порицали. Так, премьер-министр Великобритании Тони Блэр, будучи в Баграме (Афганистан), заявил 7 января 2004 г.: «Мы не повторим ошибки русских, которые ушли из Афганистана. Наше присутствие здесь будет надолго».

У американцев ни разу не было таких веских и убедительных оснований, когда они вторгались во Вьетнам, бомбили Ирак, Ливию и вошли в тот же Афганистан, вмешивались во внутренние дела других стран. Сегодня стоит лидеру какой-либо страны перестать «бриться», как американцы заявляют, что это представляет угрозу национальной безопасности США и тут же следует политическое и военное решение. И заметьте, никто и никогда не объявлял им экономических санкций, а попустительство и безнаказанность превратили их в планетарного жандарма.

Если бы не возникшая угроза национальной безопасности нашей страны, у Советского Союза, несмотря на имевшийся двусторонний договор от 5 декабря 1978 г., оснований для ввода войск на территорию своего южного соседа могло и не быть. Убедительным аргументом в пользу этого тезиса является позиция СССР во время гератского мятежа в ДРА, когда молодая республика испытала серьезное потрясение, а советское правительство отказалось направлять туда своих военнослужащих, мотивируя свою позицию невозможностью вмешательства во внутренние дела Афганистана.

Обоснованный, превентивный ввод войск дал СССР определенные военно-политические преимущества, что вызвало шок, в первую очередь, у американцев. Потерпев фиаско, США в союзе с Китаем, Пакистаном, арабскими странами развернули мощный идеологический прессинг Советского Союза (кстати, Китай встал на эти позиции после жестокого обращения Амина с хазарейцами8, которых китайцы считают своим народом).

Возникает вопрос, почему СССР при осуществлении, казалось бы, обоснованной военной акции подвергся массированной информационной агрессии? Да потому, что Запад всегда использовал любую возможность, чтобы манипулировать сознанием народов Европы и других стран, возбуждая их против России. Это было всегда, есть сегодня и, уверен, будет и впредь. Свежий пример. Украина не подписала протокол о вступлении в Евросоюз, и Запад тут же беспричинно обвинил Россию.

Всегда, когда на пути гегемонистских устремлений США встает Россия, на нее сразу же обрушивается шквал надуманных обвинений. Если ретроспективно взглянуть на отношения США к нам, то мы увидим, что искренности в них не было никогда. В стране изменился общественный строй, а позиция американцев в отношении России осталось прежней.

Поскольку вооруженные силы ДРА после Апрельской революции представляли собой еще старую, по сути королевскую, армию, естественно, не все ее военнослужащие признали новое правительство. А те, кто занимал амбивалентную позицию, были более восприимчивы к контрреволюционной агитации бандитов. Это приводило к тому, что в ряде провинций возникали заговоры, мятежи отдельных армейских подразделений, что усиливало нестабильность обстановки. Правда, выступлений, подобных гератскому восстанию, не было. Все это давало повод новому лидеру Афганистана Б. Кармалю каждый раз просить помощи у Москвы. Руководство СССР и командование ОКСВ всячески избегали выполнять эти просьбы, в том числе и по борьбе с вооруженной оппозицией, объясняя свой отказ тем, что ввод советских войск в ДРА не предусматривал их участие в боевых действиях. Они могут адекватно реагировать только в случаях огневого воздействия противника против наших военных объектов, рассматривая это как вынужденную меру.

В начале весны 1980 г. начались антиправительственные выступления в Кабуле. Вооруженная оппозиция с помощью мулл собрала жителей из ближайших кишлаков, к ним присоединилась часть радикальных исламистов столицы, и вся эта масса двинулась к дворцу, где находилась резиденция главы государства. Хотя это выступление мятежников было безрезультатным, тем не менее Б. Кармаль снова обратился к руководству нашей страны за помощью. На этот раз из Москвы последовало указание командованию ОКСВ начать совместно с частями ДРА активные боевые действия по разгрому вооруженной оппозиции. О повстанцах речь не шла.

С учетом такой ситуации в республике, в том числе ввиду непрекращающихся огневых налетов мятежников на гарнизоны советских частей и подразделений, наши войска вынуждены были постепенно втянуться в боевые действия. Уж слишком соблазнительными и доступными, на взгляд противника, были наши растянутые коммуникации, рассредоточенные по стране различного рода блокпосты, трубопроводы, транспортные артерии и другое. Эта ситуация вынудила советское командование принять ответные меры.

Учитывая тот факт, что афганская действительность оказалась иной, чем предусматривалось планом ввода войск и их размещения, а участие в войне против бандформирований предсказывало их затяжной характер с неясной перспективой, советское руководство по инициативе Ю.В. Андропова обсуждало вопрос о возвращении наших частей. Они выполнили свою задачу: Амина у власти уже нет, положение Б. Кармаля как лидера закреплено. Однако ряд членов Политбюро не согласился с этим предложением, мотивируя свое мнение обоснованными выводами: «Уход наших войск из ДРА послужит для США поводом к принятию практических мер по реализации своих агрессивных планов и укрепит позиции лиц, придерживающихся жесткого курса в отношении СССР; будет нанесен политический ущерб Советскому Союзу в вопросах соблюдения верности своим договорам; слабость государственной власти и вооруженных сил приведет к потере Афганистана и резкому росту экстремизма вблизи наших границ и может спровоцировать беспорядки в южных республиках».

Участие советских частей в боевых операциях выявило некоторые шероховатости в их боеспособности в условиях Афганистана. Командование в 1983 г. несколько изменило национальную структуру войск. Часть военнослужащих из республик Средней Азии, исповедующих ислам, была откомандирована во внутренние округа страны, что вызвало вначале глухое недовольство военнослужащих других национальностей. Со временем данное мероприятие было забыто, однако процент призванных на службу из наших южных республик с тех пор не превышал определенной нормы.

Однако все равно много выходцев из этих республик несли службу в тыловых подразделениях. Имели место случаи, когда некоторые солдаты старались избегать стрельбы в своих братьев по вере. В то же время принимавшие участие в боевых операциях военнослужащие мусульманского вероисповедания воевали так же, как и лица других национальностей.

Начиная с 1982 г., после реструктуризации национального состава ОКСВ, примерно 80 % срочнослужащих направлялись в Афганистан из европейской части Советского Союза, Сибири, Дальнего Востока. Уровень подготовки солдат из Средней Азии был в целом значительно ниже. В основном служили и воевали в Афганистане дети рабочих и крестьян. Выходцев из семей интеллигенции было очень мало, и совсем редкими были дети чиновников, занимавших высокое служебное положение.

О том, что Советский Союз не собирался участвовать в боевых операциях в Афганистане, свидетельствует также факт отмобилизования войск, в процессе которого части пополнялись и офицерами, призванными из запаса, и некоторой техникой из народного хозяйства. С ними войска вошли в ДРА. Если бы воинские подразделения исполняли запланированные функциональные обязанности, то запасники как гражданские специалисты пришлись бы кстати. Когда войска стали втягиваться в боевые действия, командование ОКСВ отправило всех офицеров запаса домой, а гражданскую технику вернуло в народное хозяйство. Взамен прибыли кадровые офицеры и машины, стоящие на вооружении войск.

После того как мятежи военных в ряде провинций были подавлены верными правительству частями, а вооруженные формирования мятежников в них разгромлены, бандиты несколько снизили активность и перешли на партизанский метод войны в отношении наших войск. Думаю, читателю полезно знать, что за весь период нашего присутствия в Афганистане мятежники, хотя их общее количество и превышало число личного состава 40-й Армии, ни разу даже не пытались подготовить и осуществить какую-либо масштабную военную акцию против советских войск. Это было им просто не по зубам. А вот напакостить в ходе засадных действий, поиздеваться и пострелять даже невооруженных пленных, совершить диверсии, террористические акты – в этом они преуспели. Наряду с этим, с целью вызвать недовольство населения, эти «борцы за веру» стали его грабить, предварительно переодевшись в форму советских солдат. Для Афганистана острой необходимостью стало создание своей народно-национальной армии, других силовых структур, укрепление органов государственной власти и образование таковых на местах.

Афганистан – горная страна. Земли для ведения сельского хозяйства недостаточно. Это является одной из причин воинственности афганцев. История этой многострадальной страны дает основание считать, что война для них – одна из составляющих уклада их жизни. Любой военный конфликт, в том числе внутренние межплеменные вооруженные столкновения, для жителей этой нищей страны давал легальную возможность заработать какие-то деньги.

Анализ военных действий мятежников в годы нашего присутствия в Афганистане показал довольно высокую их одиночную подготовку. В условиях боестолкновений с регулярными войсками они ее постоянно совершенствовали. К тому же у них не было систематической ротации боевиков, как, например, военнослужащих ОКСВ. Личный состав бандформирований был постоянен. Военные потери компенсировались в основном людьми, подготовленными в специальных лагерях в Пакистане и Иране, но не так, как готовят солдат и офицеров регулярных армий. Поэтому мятежники успешно действовали мелкими группами при проведении засадных действий, совершении диверсионных и террористических актов. А если возникала необходимость захвата какого-либо населенного пункта, даже если там находились не шурави, а подразделения афганской армии, душманы проявляли беспомощность. В этих условиях они не придерживались какой-либо тактики, в их поступках не было взаимодействия, настойчивости, и зачастую они проявляли недостаточную активность.

Для боевиков бандитских отрядов захватить советский блокпост, сторожевую заставу было неразрешимой задачей. За всю войну не было примеров захвата подобных объектов. Правда, отдельные попытки имели место, но они были безуспешными. Один такой случай описан в этой книге.

В последнее время появилась новая версия относительно ввода войск в Афганистан, причем озвученная одним из командующих 40-й Армии по телевидению: «Войска вводить не следовало, надо было ограничиться только оказанием помощи». Но стоит лишь внимательно проанализировать сложившуюся в то время ситуацию у нашего соседа и вокруг него, как убеждаешься, что это утверждение командующего вырвано из контекста той драматической действительности, которая тогда имела место в Афганистане. Если бы советские войска своевременно не вошли в эту страну, тогда и помогать было бы некому, разве что мятежникам в реализации их дальнейших планов.

Нет также никаких оснований отрицать, что США воспользовались бы столь благоприятной обстановкой для размещения в Афганистане контингента своих войск в качестве исполнения части своих геополитических замыслов на юге Советского Союза, а затем и России. А в те времена ДРА для них была более привлекательной, чем в настоящий период.

Некоторые наши либералы до сих пор ставят в вину руководству Советского Союза ввод войск в Афганистан. Однако не будь этого, сегодня его бы упрекали в политической недальновидности, отсутствии заботы о национальной безопасности государства.

РЕАКЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ И АРМИИ АФГАНИСТАНА НА ВВОД СОВЕТСКИХ ВОЙСК В ДРА

В сознание российской общественности еще с конца 1990-х годов внедрялось мнение, что ввод советских войск в Афганистан вызвал подъем патриотических чувств афганцев и привел население в своей массе к борьбе с «оккупантами», что именно в связи с этим оппозиция организовала отряды так называемых моджахедов – борцов за веру. На самом деле все было не так. Во-первых, войска вошли мирно, а население отнеслось к этому индифферентно. (Правда, в Герате были факты, когда их встречали цветами.) Не проявили какой-либо активности и армейские части. Во-вторых, бандитские отряды и группы комплектовались не за счет местного населения городов и уездных центров или добровольцев из числа патриотов, а в основном крестьянами кишлачной зоны, составляющей 82,5 процента территории Афганистана. 70 процентов этой зоны контролировали мятежники.

Жителей кишлаков этих районов душманы насильно мобилизовали в свои банды. Впоследствии большим мобилизационным ресурсом стали афганские эмигранты в Пакистане. Двигал этот механизм не патриотический порыв жителей ДРА, а все увеличивающийся долларовый поток из США, Саудовской Аравии, Японии, Китая и других стран, что позволило всем членам бандформирований, даже насильно мобилизованным, получать денежное вознаграждение, которое по тем временам было неплохим заработком.

Военные действия постепенно привели к упадку аграрного сектора страны, что усилило обнищание крестьян на территориях, подконтрольных мятежникам.

В-третьих, банддвижение как таковое возникло еще при короле Захир Шахе, продолжилось и даже усилилось при М. Дауде, то есть задолго до появления в их стране шурави, как называли советских военнослужащих в Афганистане, о приходе которых в то время никто не мог и предположить. Казалось бы, достигнуто главное: монархию свергли, государство осталось мусульманским, религия сохранила свою суннитскую направленность, власть сохранена за феодалами и крупными землевладельцами. Что еще надо? Оказывается, неудовлетворенными остались властные амбиции лидеров основных оппозиционных партий. Кроме них, в Афганистане действовали и другие леводемократические группировки различного направления. Таких организаций и групп было более семидесяти. Маскируя истинные цели организованной ими войны, вооруженная оппозиция стала заявлять о необходимости построения в Афганистане исламского государства, но различного толка, а Дауд, согласно их пропагандистским материалам, был объявлен чуть ли не прокоммунистически настроенным.

Наиболее ярым и безумным в поступках, властолюбивым и жестоким был руководитель Исламской партии (ИПА) Афганистана Хекматияр Гульбеддин. Сначала он возглавлял исламскую организацию «Братья-мусульмане», был арестован королем Захир Шахом, освобожден Даудом после совершения им переворота и снова стал руководить организацией «Братья-мусульмане». Опасаясь нового ареста, бежал в Пакистан, где в 1976 г. организовал Исламскую партию Афганистана, присваивал солидные суммы денег, предназначенные для организации банддвижения, часто забирал гуманитарную помощь, направленную для беженцев, и продавал ее, не брезговал и торговлей наркотиками.

ИПА представляла собой в числе других самую крупную вооруженную оппозицию, насчитывавшую 1193 отряда и группы общей численностью более 40 тысяч человек. Основных оппозиционных партий до ввода наших войск в ДРА было шесть, а с 1985 г. их стало семь. Причем образование седьмой партии явилось не следствием целесообразности усиления борьбы с центральной властью и с «неверными», а обыкновенным отпочкованием от ИПА группы мятежников, имевших другой взгляд на будущее исламского государства. С 1973 г. местной организацией «Братьев-мусульман» руководил и Бархануддин Раббани.

Документы показывают, что все лидеры оппозиционных партий занимались в первую очередь личным обогащением. Никто из них ни разу не посещал Афганистан с целью проверки, как воюют их подчиненные. Их раздирали противоречия, борьба за влияние, каждый из них хотел быть главным, поэтому они не признавали друг друга.

Главная цель оппозиции все-таки заключалась в борьбе за денежные транши. Американцы больше давали тому, кто сильнее и активнее проявлял себя в ходе боевых действий с центральным правительством. Все это вызывало негативную реакцию со стороны мигрантов-соотечественников. Открыто воевали между собой только подчиненные им бандформирования. При этом потери их при взаимных боестолкновениях были сопоставимы с числом павших в боях с правительственными и советскими войсками. В одном из приказов Исламской партии Афганистана за 1981 г. отмечалось: «Братья моджахеды ИПА должны прилагать все усилия к обнаружению складов оружия, обмундирования и снаряжения других политических групп, при благоприятных обстоятельствах захватывать их и использовать в интересах мусульманского джихада. Помимо складов они могут осуществлять операции по захвату оружия и продовольствия на дорогах».

Для подтверждения указанного приказа Гульбеддина приведу соответствующий пример из имеющейся в моем архиве суточной разведывательной сводки на 25 мая 1988 г. (цитирую дословно):

«Провинция Вардок (время перехвата 08.20 23.05.88 г.). Руководство ВК ИПА сообщило в адрес штаба района МБВ ИПА «Вахдат» (Майданшахр) информацию упреждающего характера о караване мятежников ИСОА9с целью его захвата. Данный караван с тяжелым вооружением и боеприпасами должен проследовать из Пакистана в район Джалез (14 км от Майданшахра) через ущелье Нерх (14 км южнее Майданшахра). Для его сопровождения из Пешавара убыла бандгруппа ИСОА главаря инженера Абдул Вали».

Ну чем не бандитизм?

Так же разобщенно, разрозненно действовали и бандформирования разной политической принадлежности. Они не вели боевых действий в провинциях, подконтрольных лидерам других оппозиционных партий. Тем не менее все отряды и группы мятежников противились объединению, укреплению дисциплины. Мешали религиозные и национальные раздоры. И чем дольше они воевали, тем больше впадали в материальную зависимость от стран НАТО и мусульманских ортодоксальных режимов. Только ЦРУ США ежегодно выделяло им по 600 миллионов долларов, не говоря о других странах.

Дукан – обычная торговая точка. Справа – хозяин дукана. Джелалабад, 1982 г. (Из архива М.Я. Овсеенко)

Первая попытка объединения, по настоянию США, была предпринята в 1979 году, еще до ввода советских войск в ДРА. Она была безрезультатной. После этого были и другие потуги по созданию различных союзов, но они прекращались быстрее, чем разговоры об их заключении. Так, только в провинции Герат насчитывалось около десяти тысяч мятежников, постоянно конфликтовавших между собой. Правда, они периодически объединялись в союзы, которые также быстро распадались.

Например, главарь банды Арбиб Карим, действовавший в провинции Герат, установил контакт с командующим другого отряда для подготовки совместных действий. Его приближенные, узнав об этом, вынесли ему смертный приговор. Однако Карим сумел первым применить оружие и расстрелял своих «судей».

Насколько частыми бывали боестолкновения между отрядами различной партийной принадлежности, свидетельствуют следующие имеющиеся у меня цифры. Так, в июне они были зафиксированы 1-го, 5-го и 9-го числа и так далее. Вооруженные столкновения между бандами ИПА и ИОА, начавшиеся 9 июня, продолжались более недели. При этом убиты и ранены более восьмидесяти мятежников. 7 июля за раздел сфер влияния в провинции Кундуз вступили в схватку два отряда. В результате оба главаря погибли. Потери с двух сторон составили девяносто человек. В августе штабом 40-й Армии отмечены четыре боестолкновения между бандами, причем взаимные перестрелки продолжались по несколько дней.