Дочь разлома. Разрыв судьбы

ПРОЛОГ

Но сначала она потеряет всё.

Когда-то существовала сущность, цельная, как лезвие света.

Её имя утеряно, но норды называют её тем, кто «несла на себе равновесие». В ней было слишком много силы – столько, что её присутствие меняло само течение миров.

Тьма шептала ей, свет прятал от неё свои тайны, а линии склонялись, словно трава под ветром. Но однажды случилось невозможное. Кто-то, кто стоял рядом, кто любил и боялся одновременно, вырвал её нить из её же рук и разорвал на части.

Так родились три жизни: одна сильная, как пламя меча, вторая – ясная, как утренний свет,третья – тихая, как дыхание ветра. Три отражения одной сущности. И ни одна из них не помнила себя целой. Но всё в мире требует оплаты. Ничто не рвётся без последствий. Когда линию ломают, она ищет возможность срастись вновь. Когда душу делят, осколки начинают тянуться друг к другу. Когда равновесие нарушено – мир требует то, что ему принадлежит.

Она была не новой жизнью – а эхо той, что была разорвана. Мост. Переход. Точка схождения. И мир, увидев это, содрогнулся. Потому что понял: осколки начинают возвращаться друг к другу. И если они сольются вновь – всё, что было разрушено много лет назад, встанет из тени.

Линия I

Твой разум смерть надежды, остаток тьмы

(Из утерянного издание книги судеб)

– Я убью тебя.

Пламя в камине дрожало, отражаясь в клинке.

Сталь не дрожала, только моя рука. А в груди, где должно быть сердце, сплошной гул, как если бы внутри бушевала буря.

– Карлос, я предупреждала. – Голос дрогнул. – Ты должен был что-то сделать. Она умирает. Наша дочь умирает.

Огонь метался по стенам, вычерчивая между нами линии света и тени. Мы стояли напротив друг друга, каждый в своём аду. Но почему-то я считала, что мой ад хуже. Аеилина угасала на глазах, и я больше не могла смотреть, как он просто… ждёт. Нет он дела, но не достаточно. Почему ? Меч упирался в его горло. Он не двигался. Смотрел так, будто я чудовище. Словно это я разрушила всё. Нет. Это не я. Или всё же я? Дверь в комнату скрипнула.

На пороге появилась Лилиана, моя старшая сестра. Безупречная, холодная, будто высеченная из мрамора. Иногда я хотела быть как она.

– Ну что, убьёшь его? – спокойно спросила она и, не дождавшись ответа, прошла в комнату и села в кресло у камина. – Или в этот раз тоже сжалишься?

Я повернулась к ней.Она не шутила.Она никогда не шутила. На ее губах играла усмешка.

Один.

Два.

Три.

Я выдохнула.

Меч скользнул вниз, и мне стало больно от собственной слабости. Но я не могла. Не могла. Карлос стоял передо мной измученный, серый, не тот, кого я когда-то знала. В его глазах когда-то горела жизнь.. Сейчас в них, только усталость, боль.

– Уходи, – сказала я. – Утром пойдёшь к пристани. К новым кораблям. Найди хоть что-то, что сможет помочь Аеилине.

Он не сказал ни слова, двинулся к двери, но замер. Плечи напряглись.

– Ты ведёшь себя так, будто виноват только я, – резко бросил он в меня. – Ты тоже была там, Найла. Это и твоя вина. Думаешь, страдаешь одна? Нет. Если тебя сломила болезнь ребёнка – ты не знаешь, что такое настоящая боль.

Он смотрел на меня и в глазах его пылала ненависть. – Ты бы умерла в том лесу, если бы не я. Слова ударили сильнее, чем меч мог бы. Я сжала пальцы, вглядываясь в его черты лица, но ничего не сказала. Я не могла.

– Просто иди, – выдохнула я. – Сделай хоть что-нибудь.

Тяжело вздохнув он ушёл. Дверь захлопнулась.

Тишина звенела, будто струна. Я опустилась в кресло, чувствуя, как усталость переливается в пустоту. Он не понимает. Он тоже болен этим горем, но иначе. Не так, как я. Стук в дверь.

– Входи.

В комнату заглянула Милиса, младшая сестра, почти прозрачная в свете пламени. Её взгляд голубых глаз , как утро после бури, мягкий, тёплый.

Она всегда приносила с собой тишину, заботу.

– Вы опять ругались? – спросила она, садясь у огня.

– Горе обычно сближает, а вы будто нарочно отталкиваете друг друга.

– О, не начинай, – буркнула Лилиана, лениво потянувшись. – Найла сегодня в ударе. Ещё немного, и Карлос потерял бы голову. В буквальном смысле.

Я закатила глаза.

– Милиса, ты узнала, что я просила?

– Да. Корабль прибыл два дня назад. Женщина, которую ты ищешь, остановилась во дворе Фрало. Но… Найла, это норд.

– И что с того? – я поднялась. – Если она сможет помочь, мне всё равно, кто она.

Милиса опустила взгляд. Её тонкие пальцы сжались на ткани платья.

– Сестра… может быть, тебе стоит просто… принять? Иногда судьбу нельзя изменить.

– А может, я как раз та, кто обязан её изменить, – тихо, но твёрдо сказала я. В груди что-то дрогнуло – боль, злость, страх. Я смотрела в глаза Милисы, пытаясь понять, действительно ли она говорит это из заботы… или из-за того, что уже смирилась.

Лилиана поднялась с кресла, лениво отряхивая складки плаща.

– Упрямство у нас семейное. Если решила идти, иди. Только не жди, что кто-то пойдёт следом.

Я усмехнулась.

– И не собиралась рассчитывать.

Они ушли, одна лёгкая, как тень рассвета, другая тяжёлой поступью хищника. А я осталась в комнате одна. С огнём, который догорал в камине, и тьмой, что подбиралась ближе. И с шёпотом собственного сердца, которое всё ещё отказывалось сдаться.

Райко засыпал. Улицы пахли дождём и железом. Я натянула капюшон и шла, чувствуя, как город дышит мне в спину. Норды. Они умеют смотреть в самую душу. Они торгуют не золотом – жизнями. Но если даже они не помогут, значит, всё кончено. У ворот двора стоял воин, усталый, с шрамом через щёку.

– Имя? – хрипло.

– Найла Сатер.

Он оглядел меня с подозрением, кивнул и открыл калитку.

– Знаете, куда идти?

– Знаю.

Поместье было старым. Камни трескались от времени, краска на стенах облупилась. Но внутри, кипела жизнь. Шум голосов, запах вина и табака. Люди в зале оборачивались, когда я проходила. Взгляды липли к спине. Привычно. Они не привык видеть тут кого-то вроде меня.

– Найла Сатер, – сказала женщина за стойкой, не поднимая головы. – Вас ждут. – Она показала на дверь сбоку.

Я толкнула ручку. Скрип. Запах вина и воска. Комната маленькая, всего один стол, два стула, свеча и пыль по углам. На одном из стульев, она. Худая. Волосы чернее ночи, коса свисает на плечо. Платье чёрно-синее, ткань будто переливается серебром. Глаза золотистые, хищные. Она выглядела так, будто помнит больше, чем этот мир способен вынести.

– Меня зовут Найла, – начала я. – Мне сказали, вы можете помочь.

Она не ответила. Только покрутила бокал, наблюдая, как вино вращается в свете свечи.

– Я знаю, зачем ты здесь, – наконец сказала она. Голос низкий, тягучий. – И знаю, что ты готова заплатить любую цену.

– Да. – Я едва дышала. – Ради неё, любую.

– Хм. – Она наклонила голову. – Ты хочешь спасти дочь, но не осознаёшь, чего просишь. Некоторые вещи… нельзя исправить. Можно только заплатить и надеяться, что расплата будет не слишком жестокой.

– Говорите прямо, – выдохнула я. – Что мне делать?

– Расскажи о ней. Расскажи еще.

– Ей шесть. Здорова была, как все. Но полгода назад… что-то изменилось. Она видит тьму, просыпается по ночам, говорит на непонятном языке. Смотрит в небо, будто там кто-то ее ждет. Порой не есть . Говоря что еда ей уже не понадобиться. Иногда говорит что она придет ко мне скоро.

Женщина слушала молча. Потом поставила бокал.

– Твоя дочь переживает переход. Между жизнью и тем, что по ту сторону. Можно сказать, она мертва и жива одновременно. Но что-то держит её здесь. – норд посмотрела мне прямо в глаза.

Мир пошатнулся.

– Что вы имеете в виду?

– Ей тут не место. Порядок нарушен. За это расплачиваетесь вы обе. Но есть способ вернуть баланс.

– Что?! О Чем вы? Какой баланс?Мне просто надо ее вылечить.

Женщина хитро улыбнулась и опустила взгляд на бокал с вином.

– Ты не виновата. Неет… но ты должна либо убить её, либо дать ей умереть.

Я отшатнулась, стул упал, сердце остановилось.

–Что вы … Нет. Нет! Я не могу!

– Можешь, – сказала она спокойно. – Или заплатишь больше. Хотя ты уже платишь немыслимую цену не зная этого.

– Я не… – я не смогла договорить. Воздух вырвался рывком. – Это всё? Это ваша помощь?

– Хмм, …– норд покачала головой.– Пока ,да. Остальное ты поймёшь, когда вспомнишь.

Я стояла, дрож била мое тело, и не знала, как дышать.

– Сегодня я не возьму с тебя плату, – добавила она, возвращая бокал к губам. – Но запомни: всё, что дано, рано или поздно отнимается обратно. Твое время еще не пришло, но ты станешь возмездием и потеряешь все.

Я вышла. Ночь встретила холодом. И вдруг поняла я не чувствую земли под ногами.Только пустоту.

Утро выдалось слишком тихим. Лучи солнца пробивались сквозь занавески и ложились на пол узкими полосами, будто мир пытался напомнить, что еще существует свет. Я стояла у окна и чувствовала, как что-то внутри меня все сжимается от бессилия. Я не могла сделать то, что велела норд. Я не могла убить собственную дочь. Сердце стучало глухо, как зашитая рана. Я умылась, заплела волосы в свободную косу, надела простое платье, но отражение в зеркале всё равно казалось чужим.

Щёки впали, под глазами синеватые тени, взгляд выгоревший, как уголь после дождя. Дом просыпался. Из кухни тянуло запахом свежего хлеба и кофе. Иветта, наша повариха, хлопотала у плиты, а за столом уже сидели Карлос и мои сёстры. Мы давно перестали садиться близко друг к другу будто расстояние могло защитить от боли.

– Госпожа, – радостно сказала Иветта, заметив меня. – Всё горячее, не остыло!

Я кивнула, села напротив Карлоса.

Кофе обжёг губы, но, кажется, только это и заставляло меня чувствовать, что я жива. Милиса сидела рядом, тихая, как всегда, и наблюдала за мной.

– Ты поздно вернулась, – осторожно произнесла она.

– Да. – Я поставила чашку. – Двор Фрало дальше, чем кажется.

– Неужели этот норд не обманул тебя? – ледяным тоном спросила Лилиана, намазывая варенье на булоку. Волосы её были собраны в тугой хвост, глаза сверкнули холодом.

– Или ты всё ещё веришь в чудеса?

Я подняла взгляд. Карлос тоже смотрел, и я видела в нём тревогу, граничащую с отчаянием но так же тихий гнев где то глубоко. Он не знал, что я встречалась с нордом. И теперь понял.

– Ты ходила к норду? – голос его сорвался. – Найла, зачем? Они опасны. Вы что, позволили ей это? – он метнул взгляд на сестёр.

– Следи за словами, – отрезала Лилиана, даже не моргнув. – Это её решение.

А ты что сделал? Сидел и ждал, пока чудо свалится с неба?

Его плечи напряглись.Тишина накрыла комнату.

Я чувствовала, как каждое слово дрожит в воздухе, как тонкая трещина по стеклу.

Я выдохнула.

– Норд сказала… что рождение Аеилины нарушило порядок. – Голос сорвался, но я продолжила. – И теперь я должна выбрать. Позволить ей умереть… или сделать это самой.

Вилка выпала из руки Милисы, глухо стукнув о стол. Даже Иветта замерла у печи. Лилиана подняла глаза, и впервые в её взгляде мелькнуло нечто похожее на боль.

– Что будешь делать? – спросила она тихо, без привычной колкости.

– Я не знаю, – выдохнула я. – Я просто… не знаю.

– Мы что-нибудь придумаем, – прошептала Милиса и накрыла мою руку своей.

Тёплая, как всегда. Она верила, даже когда вера уже не помогала. Но ведь она мне сказала вчера смириться, разве нет? Я посмотрела на Карлоса.

Он сидел, опустив глаза, и в его лице застыла маска отрешенности. Вдруг он поднял голову.

– Через неделю будет бал. Король собирает добровольцев для похода в Уфарес. – Его голос чуть дрогнул. – Говорят, в тех лесах растут травы, благословлённые богами, Айнурами. Может быть… там есть то, что сможет помочь.

– Ты серьёзно? – Лилиана приподняла бровь. – Ты веришь в сказки?

– А во что нам ещё верить? – он посмотрел на неё резко. – Мы всё перепробовали.

Если есть хоть один шанс спасти её, надо попробовать..

Я поймала его взгляд и впервые за долгое время не отвернулась. Может, он прав. Может, надежда, тоже вид безумия. Но я готова быть безумной, если это даст хоть тень спасения.

– Тогда мы пойдём к королю, – сказала я.

Милиса кротко кивнула. Лилиана вздохнула и отвернулась к окну.

– Значит, мне нужно узнать, что надеть, – пробормотала она, но уголок её губ дрогнул.

Я улыбнулась, впервые за много дней. Надежда, озали меня тоником-светом.Пока не вспомнила слова норда, что звенели в голове, как заклинание, как приговор.

«Позволь ей умереть. Этого не должно было случиться.»

Комната Аеилины была наполнена светом. Лучи солнца скользили по шторам, играли в волосах куклы, забытой на полу. Я постучала тихо о дверной косяк , почти неслышно, и открыла дверь шире. Она сидела на тахте у окна, обхватив колени, и смотрела в небо. Так же, как вчера. И позавчера. Будто ждала, что кто-то ответит ей с другой стороны облаков.

– Милая, – позвала я. – Как ты себя чувствуешь?

Она не сразу повернулась. Её платье помялось от долгого сидения, волосы распались из косы и сияли в солнечном свете одновременно поглощая его.Моя девочка. Моя жизнь. Я подошла ближе, погладила её по плечу. Она обернулась, глаза сияли нереально ярко, чисто-синие, как ледяная вода. И в них горел тот самый огонь и холод, что пугал меня больше всего.

– Мама, ты пришла! – Она бросилась в мои объятия, тонкие ручки обвили мою шею.

Я чувствовала, как она дрожит.

Теплая, живая, но будто внутри неё кто-то другой дышит вместе с ней.

– Извини, любимая, – прошептала я. – У меня было много дел.

Ты ела сегодня?

Она чуть отстранилась. Взгляд стал серьёзным, слишком взрослым для шести лет.

– Ты уезжаешь, да? – В голосе , не вопрос. Уверенность.

Я выдохнула. Конечно, няня рассказала.

И всё же… больно слышать это из её уст.

–Мама, не злись.

– Я не злюсь, милая. – Я улыбнулась, натянуто. – Мы с папой поедем к королю. Нам нужно найти лекарство, чтобы тебе стало лучше. Хорошо?

– Мама… – она опустила взгляд. – А если уже поздно?

В груди что-то оборвалось.

– Не говори так. Не поздно. Никогда.

Она замолчала, потом заговорила едва слышно.

– Мне вчера приснился сон.

Я напряглась. Её сны становилось все страшнее и страшнее. Будто кто-то шепчет ей по ту сторону реальности.

– Расскажи, – попросила я.

– Был лес. Очень тёмный. Я шла долго-долго, пока не вышла на полянуку. Круглую, как зеркало в холле у нас внизу. И там, тишина. Совсем.

Я звала тебя, звала папу, но никто не откликался.

А потом…

– Она запнулась, прижимая руки к груди. – Потом прилетели чёрные птицы. Огромные. Они кружили вокруг, касались крыльями, клевали меня. Я пытался защититься от них. Было так страшно, этим птицы свалили меня на землю. Я зажмурилась. Никто не приходил ко мне. Но потом резко стало холодно. И я ощутила ,что меня кто-то поднял.

– Кто?

– Я не знаю. Мне было так холодно, я не могла открыть глаза. Но голос… голос я запомнила. Он сказал: «Разум тьмы всегда со мной.» И ещё, что мы скоро увидимся.

Я замерла. Воздух стал густым, словно его можно было потрогать. «Разум тьмы всегда со мной». Эти слова отдались в висках эхом, будто кто-то произнёс их вновь прямо за спиной, прямо мне в ухо.Я притянула её к себе, обнимая так крепко, будто могла защитить от самого мира. Она положила голову мне на плечо.

– Не бойся, мама. – Её голос стал шёпотом. – Тебе не будет так же страшно, как мне.

Жуткий ком внутри меня нарастал с каждым днем всё больше. Просто она не понимала, что её зовут не сны. Её зовет тьма. Сама тьма хочет отнять ее у меня. Я гладила её по волосам, чувствуя, как дыхание дочери становится ровным, как она засыпает. Её веки дрожали, будто даже во сне она продолжала что-то видеть. В дверь почти бесшумно постучали. Я подняла голову, в комнату вошла Милиса, тихая, как всегда. В руках она держала небольшую глиняную чашу.

– Я приготовила новый отвар, – шепнула она. – По другому рецепту. Действие должно быть мягче и дольше.

Она посмотрела на спящую девочку, и её глаза блеснули жалостью.

– Пусть поспит, – добавила она. – Я дам ей настой, когда проснётся.

Я кивнула, чувствуя, как сердце опускается всё ниже.

– Спасибо, сестра. Я не знаю, что бы я делала без тебя.

– Ты сильнее, чем думаешь, – тихо ответила она. – Просто… не борись с тем, что должно случиться.

Я вздрогнула.Опять эти слова.

Должно случиться.

Когда мы остались одни, я посмотрела на лицо дочери.Мирное, спокойное, словно она просто спит. Но я видела, как будто под кожей движется свет. Или тьма.

Я накрыла её одеялом и коснулась губами лба.

– Я вернусь, милая. Обещаю.

Шёпот почти растворился в воздухе.А в глубине комнаты, в отражении зеркала, на миг мелькнула тень. Высокая, узкая, с расправленными крыльями.

Линия I

Настал день, которого я боялась и к которому готовилась.

Мы с Карлосом ночами сидели в кабинете, спорили до хрипоты, шлифовали легенду, как попросить короля взять нас в Уфарес и не выдать правду. Если он узнает всё, заподозрит в запретной магии и мы станем врагами короны. С одной стороны почему мы не могли рассказать правду? Калос уверял, что болезни подобного рода в королевстве не что иное как вмешательство магии. Обдумывая его слова во мне зарождалось легкое неверие, что мой муж говорит мне все, а самом же деле он чего то боится.

Магия в Орусе на учёте: королевский осмотр определяет тип и силу дара.Кто уклоняется, исчезает в крепости, откуда никто не возвращается. Королевский легион тёмных стражей, видят беглецов насквозь. Праздники при дворе теперь редкость. Правление Харлона и Эрлы было теплом и свет, но их сын правит холодным огнём.

Лилиана собрала меня, как в бой.

– Двор любит порядок, – сказала, закалывая шпильку. – И не прощает слабости.

На мне белое платье с тонкими синими узорами по рукавам и груди, лёгкий подол. Волосы заплетены объемную косу, синие камни в заколках блистали, как звёзды.

На крыльце ждала повозка. Карлос беседовал с кучером, когда он обернулся в глазах вспыхнула искра и тут же погасла.

– Ты прекрасно выглядишь.

– И ты, – ответила я. На нем зелёный камзол с золотой вышивкой, высокие сапоги, меч на поясе. Волосы аккуратно зачесаны назад, но в них чувствуется что-то чуждое, неестественное.

– Милиса присмотрит за ней, – сказал он. – Если что – пришлёт весть.

Я кивнула и поднялась в повозку. Три–четыре часа дороги. Приём вечером. Солнце садилось, заливая небо мёдом, а внутри жужжала тьма, та самая, что проснулась в день первого приступа у Аеилины. Будто кто-то разбил мой разум и не собрал обратно.

– Остановимся у ручья, – вырвал меня из мыслей Карлос.

– Хорошо, – ответила я, не отрывая взгляда от неба.

– Найла,..

Тихо позвал Карлос. Я повернулась. В его лице, печаль и то, чему я не могла дать имя. Он взял мои ладони.

– Мне тоже больно. Я рвусь на части.

– Прости, что я бываю резкой, – виновато сказала я. – Но она всё. Я не умею ждать.

– Я знаю. Я… я не могу так дальше, – выдохнул он.

– Не можешь – что?

Он сглотнул.

– Я подвёл тебя. Возможно, надо было больше молиться, сильнее верить. Я люблю тебя, но иногда ты будто далеко. Я могу всё исправить. Но нужно время.

– Карлос… – я не успела договорить, он притянул меня к себе, спрятал лицо в моих волосах.

– Прости. Не вини меня. Я всё сделаю, чтобы она поправилась. Что бы ты не страдала.

Я отстранилась. Внутри натянулась струна.

– Если с Аеилиной что-то случится, – сказала я ровно, – я не останусь с тобой. Я не смогу.

Его взгляд стал жёстким.

– Нет. Ты не уйдёшь. Я сделаю всё, чтобы ты осталась. Чтобы вы обе были со мной.

– Карлос ты же знаешь сила никогда не могла никого удержать. Между нами и так всё изменилось, я не уверена что ..

–Ты преувеличиваешь. Бывает трудно, но это лечится.

– Карлос ты … знаешь что? – спросила грубо.

– Ммм?.

– После нападения в лесу ты нас спас. Я благодарна. Я влюбилась, или решила, что влюбилась в тебя.– я заметила как его глаза налились ненавистью. Я испугалась что это ненависть ко мне. Но я не могла молчать, я должна ему сказать. Набрала воздуха в легкие.. – Что-то всегда шептало, что это не то. Я надеялась, пройдёт. Не прошло. Я не уверена что лю..,

– Хватит, – в голосе прозвенела угроза.

– Нет. Я не уверена, что любила тебя. – выпалила я почти крича ему в лицо. – Нам лучше…

Он резко сжал моё запястье.

– Что расстаться ? Развестись? – Он ухмыльнулся. – Ты любила меня и ты любишь – процедил он. – Просто туман в голове закрыл ясность мысли.

Внутри меня что-то зашипело.

– Мне нужно время, – повторил он, отпуская. – Я дал тебе много и дам больше. Просто подожди. Да возможно я мало сделал в последнее время. Но я кое что понял. Все это не важно, ты для меня весь Найла. Он притянул меня к себе и аккуратно он поцеловал меня в губу словно боясь я что я его укушу. Отстранившись он откинулся на сиденье и прикрыл глаза. Я отвернулась к окну. Его «всё это неважно» и «я всё сделаю» звенели в висках, как пустые бокалы.

Мы остановились у ручья. Кучер повёл лошадей к воде. Я вышла в лес, в тишину, где сумерки ложатся лиловым. Вода сверкала между валунами. Я шла к большому чёрному камню, накрытому мхом, как одеялом, и мысли мои провалились в прошлогодние шрамы. То как мы собирали травы с Мелиссой в лесу Прало. То как отступники появились неведомо откуда. То как Карлос как легкий летний ветер появился и спас нас от ужасной участи. То как его глаза горели когда смотрел на меня подавая мне свою руку чтобы встала с земли. Когда наши руки соприкоснулись я почувствовала волну тепла, покоя, неверно поэтому я и подумал, что мы с ним созданы друг для друга. Теперь же я не уверена в этом. Я пыталась вспомнить почему мы били с Мелиссой именно в том лесу, но воспоминания были покрыты мраком, вязким и липким.

Шаги за спиной вернули меня. Я обернулась, и увидела старуху. Пучок седых волос, льняная туника, плащ с капюшоном, посох… и зеленые глаза, слишком живые. Нечеловеческие.

– О дитя, – хрип ее звучал, как замерзшая трава. – Я тебя искала.

Я напряглась, рука метнулась к бедру, я в платье, ножен нет. Она подошла вплотную и схватила моё запястье силой, которой у стариков не бывает. Заговорила на незнакомом языке. Её пальцы обожгали, по венам разлилась острая боль. Я дернулась и тут её глаза почернели. Хрип сорвался в закат. Я опустила взгляд. Стрела торчала у неё из живота. Воздух застонал в ушах, словно живой. Я метала взгляд из стороны в сторону, не зная, что делать. Кто? Где?Старуха снова впилась мне в руку, глаза просветлели.

– Запомни, Найла, – глухо прошептала старуха. – «Во мраке тьмы сияет Он, Пламя искупления трон, Своим огнём очистит…»

Тело её задрожало, кашель сломал слова. Пальцы обмякли. Старуха рухнула на колени и завалилась на бок.

По телу пробежала мелкая дрожь. Я сорвалась и побежала к повозке.

– Там женщина, у ручья! – выдохнула я Карлосу. Он вскочил и бросился к воде.

Минуты тянулись. Он вернулся с каменным выражением лица.

– Там пусто, – сказал ровно. – Ни тела. Ни крови. Ничего.

– Я видела её, – прошептала я. – И стрелу. И… кровь…я видела.

Он подошёл ближе, мягко коснулся моего плеча.

– Ты устала. Твоё сознание под давлением. Всё это… эхом кошмаров. Это пройдёт.

– Наверное…

Наверное, – повторила я, но внутри что-то сжалось. Потому что зелёные глаза не уходили из памяти. И шёпот жил в моих костях: Пламя искупления… трон…Огнём очистит…