- -
- 100%
- +
— Не единственная, как я понимаю, — насмешливый взгляд Маркова замирает на моем животе. А меня едва не подбрасывает от ярости.
Вот сволочь!!!
— Мой ребенок — не глупость! — сжимаю зубы. — Я запрещаю вам говорить о нём так! Как он появился, вас не касается! Для меня он самое ценное и важное в жизни, ясно?!
— Вот как... — Марков поджимает губы.
— Да, так! — обнимаю свой живот.
Марков молча выходит, а я остаюсь одна. Присаживаюсь на край огромной кровати, пытаясь отдышаться. Ладони утопают в мягком ортопедическом матрасе.
Глаза закрываются сами после пережитого стресса. Наваливается невыносимо сильная усталость.
Хочется забыть этот день, как страшный сон.
Сынок в животе притих и больше не пинается. Он очень активный, поэтому я начинаю переживать.
Очень больно от того, что у нас с ним не будет настоящей семьи, о которой я мечтала, где есть мама, папа и малыш.
Издеваясь, судьба вывернула все наизнанку.
У нас будет вместо настоящей фиктивная семья и всего на год. Сыночек даже не запомнит времени рядом с отцом.
Врач появляется где-то через час. Он выглядит совершенно иначе, чем врачи в бесплатных клиниках. Словно модель из глянцевого журнала - высокий, статный, холеный, с кучерявыми завитками темных волос и цепким взглядом. Даже халат, который надет на нем, выглядит очень дорогим и идеальным.
— Здравствуйте, Аня. Я Тимур Яковлевич, акушер-гинеколог первой категории частной клиники "ПрофиМед". — Он ставит свой чемоданчик на кровать рядом со мной, перекидывает через шею стетоскоп. — Клим Львович просил позаботиться о вас и о вашем будущем малыше. Он предупредил, что вы пережили сильный стресс и надышались краской, — хмурится врач.
— Да, — признаюсь, чувствуя сильную вину, ведь мое состояние очень сильно влияет на малыша. Я должна беречь себя ради нас обоих.
Как-то в женской консультации на стене я прочитала надпись. “Наша жизнь состоит на 10% из того, что в ней происходит, и на 90% из того, как мы к этому относимся”. Наверное, это должно было убедить мамочек не нервничать. Но проблемы у всех бывают разными. И мои настолько большие, что относиться к ним спокойно у меня не получается.
Может быть, сейчас, когда я буду под защитой Маркова и все мои проблемы решаться, я буду более спокойна.
Доктор прослушивает сердечко моего сына, расспрашивает о самочувствии, затем выписывает кучу анализов и обследований.
— Думаю, вам нужно будет лечь к нам на день или два, чтобы провести всё в стационаре.
— Хорошо, — соглашаюсь сразу же.
Я сама переживаю о собственном состоянии больше всех, поэтому готова подстраховаться как угодно.
— Отлично, Аня, вы будете одной из моих самых идеальных пациенток. — Тимур Яковлевич тепло улыбается. — Я так понимаю, что рожать вы тоже будете в нашей клинике. Не беспокойтесь, у нас самые передовые технологии и лучшие врачи. Так что о вас позаботятся лучшим образом.
— Спасибо, — провожаю доктора до дверей.
К вечеру мне привозят небольшой пакет с вещами. Это все, что осталось целым после нашествия на мою квартиру. Там же есть небольшой альбом с фотографиями меня и мамы. У меня от нее не так много вещей, самая большая ценность — цепочка, которую я ношу на шее. В медальоне маленькая фотография, где она держит меня новорожденную на руках.
Часто, когда молюсь, я сжимаю ее в ладонях и вспоминаю маму, ее любовь и теплоту.
Перед сном принимаю теплую, расслабляющую ванну и облачаюсь в мягкий халат с пушистыми тапочками. В столовой меня ожидает легкий вкусный ужин.
После пережитого сегодня я чувствую себя едва ли не в раю. Марков не появляется к ужину и позже тоже.
Я убеждаю себя в том, что меня его жизнь не касается.
Где бы он сейчас ни был, на каких-нибудь своих важных переговорах или с другой женщиной, мне нужно сразу понимать и привыкать к тому, какое положение в его доме я занимаю.
Я куплена, мое мнение не будет учитываться. Мне лишь будут отдавать приказы.
Самое важное, что мне нужно сделать, — это заботиться о своем малыше и не мешаться под ногами Маркова. А еще сделать так, чтобы он никогда не узнал, что он настоящий отец моего ребенка.
Я боюсь его реакции на подобную новость.
Глава 05
Ночью никак не могу уснуть. Малыш от души пинает меня в живот, словно решил устоить посреди ночи футбольный матч.
— Тише, сынок, всё хорошо, — поглаживаю живот и откидываюсь на подушки. Это всё последствия стресса, нам обоим нехорошо. Гормоны шалят, сон от меня убегает.
Включаю ночник, осматривая измученным взглядом новую комнату. Она настолько великолепная, что находиться в ней робко. Неуютно. Я будто в музее сплю.
Выбираюсь из постели, накидываю на плечи халат. Мысли мучительно крутятся вокруг моей новой жизни.
Завтра утром меня отвезут к стилисту, который поможет подобрать гардероб. Антон вручил мне новый телефон последней модели, он теперь лежит на тумбочке рядом с кроватью. Его слушают на случай, если мне поступят очередные угрозы. Но я понимаю, что Марков просто решил полностью меня контролировать.
Ну и ладно, тайна у меня всего одна — под сердцем, её он не узнает просто потому, что не хочет знать. Железобетонно не верит в возможность стать отцом моего ребенка. Он богат, могуч, не допускает ошибок. Тем более с такой простушкой как я.
Днем ко мне лично заедет ювелир обсудить кольца и украшения на праздники и каждый день. Господи, я дороже серебра никогда ничего не носила, а там точно будут бриллианты.
Раньше я чувствовала себя вполне комфортно среди таких же обычных людей, как я. Средняя зарплата, одежда из массмаркета, продукты из “Пятерочки”. Теперь же я нищенка против Маркова.
То, как он живет, поражает размахом.
Бреду тихонько на кухню, чтобы взять стакан воды. На распятую шкуру медведя в коридоре не смотрю.
Включаю в кухне свет. От сияния хромированных поверхностей и блеска мрамора на полу и столешницах хочется зажмуриться.
Я к этому не привыкну.
Наполняю стакан чистой прозрачной водой. Потом взгляд падает на чайник. Естественно, он тут не обычный, который надо подогревать. Ждать еще, столько времени тратить. Тут термопот с постоянным кипятком. Рядом большая коробка с чаем разных вкусов. Нюхаю, выбирая ананасовый, завариваю.
Рядом манит коробка шоколадных конфет с орешками.
В животе сразу урчит при виде нее, во рту собирается слюна. Нельзя перед беременными такое ставить, особенно среди ночи. Кушать-то уже хочется, ужин когда был, а завтрак тоже не скоро. Может, бутерброд с мясом себе сделать? Или просто мяса кусочек съесть с помидорами.
При мыслях о мясе в желудке урчит интенсивнее. Однозначно оно лучше сладкого. Еще бы шашлык с мангала, ммм...
Холодильник тут огромный, горничная сказала, есть всё, что может мне понадобится. А если нет, я могу позвонить и мне привезут.
Даже среди ночи.
А шашлык горячий на шампурах привезут, интересно, если попросить?
Я тут только первый день в роли будущей жены Маркова, наглеть нельзя, но все же интересно...
— Не спишь?
Низкий мужской голос заставляет меня вздрогнуть.
Марков появляется в проеме кухни в своем привычном деловом костюме, только без галстука.
Смотрю на часы на стене кухни — три часа ночи. Поздно.
— Бессоница, — выдавливаю из себя. Не готова я была его увидеть, расслабилась.
— Устроилась?
Марков подходит ближе и теперь нас разделяет лишь кухонный островок. На нём нетронутый ананасовый чай, от которого вверх поднимается струйка дыма. Пить мне больше не хочется.
— Да.
— Отлично. Антон будет твоим личным охранником. Чтобы никуда без него, понятно?
— Хорошо, Клим Львович, — отвечаю сухо. Теперь меня еще и сторожить будут.
Мой взгляд цепляется за красное пятно у Маркова на воротнике рубашки. След от помады? Он точно был с женщиной...
И меня это не должно цеплять. Я давно перегорела, возненавидела его, забыла. Но неожиданно цепляет и мне от этого становится больно.
— Давай на ты, Аня.
Киваю, опуская взгляд. Слышу, как в тишине кухни по мраморному полу раздаются гулкие мужские шаги. Клим подходит вплотную. Меня обволакивает его темной давящей энергетикой. Он не касается, но его взгляд ощущается словно физически.
Запах резкого, терпкого парфюма вперемешку с сигаретами и чем-то крепким оседает на моих легких. Вздрагиваю, когда его ладонь сжимает мой локоть и разворачивает. Теперь мы лицом к лицу.
— Скажи, — Клим опирается о столешницу ладонью, с прищуром рассматривает мой живот, — он тебя обидел?
Из моей груди непроизвольно вырывается смешок. Конечно же, Клим, ты меня обидел. Больше, чем полгода я смотрела на тебя со стороны и плавилась от своей глупой наивной влюбленности. Мечтала о тебе.
Ты спускался с Олимпа, оказывал мне редкие знаки внимания, дразнил, а затем в какой-то момент стал присылать цветы, потом позвал в ресторан.
Я потеряла голову, поверила в то, что между нами все по-настоящему. Не просто химия тел, но и чувства.
Уверена, такой искушенный мужчина всё понимал, но не остановился. Получил всё, что хотел, а утром вышвырнул за дверь. Да еще и работы лишил.
— Я не хочу о нём говорить, — голос предательски дрожит.
— И кто у тебя будет? — его ладонь бесцеремонно раздвигает полы халата и касается живота через тонкую сорочку. Меня всю бросает в жар от волнения. Малыш внутри сходит с ума.
— Сын, — еле ворочаю языком.
— Бьет меня в руку, — усмехается сипло, не обращая внимания на мои слабые потуги защититься. — Еще внутри, а уже защищает мамку. Боец будет, — карие глаза так близко. Врезаются в меня и не отпускают, держат в плену. Клим весь грозный, большой. Не сладкий красавчик, а мощный мужчина, зрелый, умный, хитрый.
Наш сын будет похож на него, я это знаю. Мой мальчик подобно отцу сможет покорить весь мир.
— Он будет самый лучший. Мой, — по щеке скатывается слеза.
Губы Клима сжимаются плотнее, изгибаются.
Сжимаю ладонь Клима, пытаясь отлепить от себя. Я не хочу, мне слишком больно от того, что он прикасается к нашему сыну. От того, что для Клима он не желанный.
Опускаю взгляд вниз, замечая, что костяшки на мужской ладони разбиты. Мой взгляд взмывает вверх к рубашке. Алое пятнышко совсем не помада, а запекшаяся кровь.
Он дрался?
Глава 06
— Отчима нашли? — именно этот вопрос неожиданно вспыхивает в голове. Клим пообещал решить все мои проблемы взамен на услугу. И он из тех, кто не будет тянуть, я это поняла. Человек не слова, а действия.
Но ведь не стал бы он этим заниматься лично?
Нет же?
— Конечно, — Клим всего лишь слегка ведет плечами. Так, будто бы это ерунда, будто ему безразлично. Но в глубине карих глаз, изучающих меня из-подо лба, вспыхивает яркий огонек, уголок губ ползет вверх.
Клим, словно сытый ленивый хищник, который расправился со своей добычей.
— И что с ним?
Нахмурив брови, опускаю взгляд на сбитые костяшки. Невесомо провожу подушечками пальцев по содранной на них коже и запекшейся крови.
— Действительно хочешь знать?
— Наверное, нет, — качаю головой. А потом понимаю, что буду мучиться, если не узнаю правду. — Да… хочу.
— Знаешь, я люблю иногда посмотреть людям в глаза, — Клим ощутимо сжимает мой подбородок пальцами, поднимает лицо вверх, — послушать их оправдания. Но твой отчим просто тупое животное, мразь. Выбесил старый урод. Ползал у меня в ногах, сопли по дорогим туфлям размазывал. Рассказывал, как ты деньги из него тянула, заставляя кредиты брать, из квартиры выживала бедного старичка. Водила к себе мужиков, бордель устроила. Даже сама не знаешь, от кого залетела.
Слова Клима бьют наотмашь. По всему телу бегут противные колючие мурашки. Меня начинает крупно потряхивать.
Отчим прекрасно знает, что я за человек. Он обокрал, подставил меня, оставил практически без жилья. И при этом продолжает поливать грязью. Врать обо мне.
— Это все неправда, — шепчу сдавленно.
— Я решил поверить тебе, — кивает, после короткого раздумья, — именно поэтому сядет он, а ты получишь защиту. Но я тебя предупреждаю, Аня. Если узнаю, что хоть где-то ты меня обманула или подставила, — желваки на его челюсти начинают играть, в глазах появляется тьма, которая поглощает меня, утягивает в свой леденящий колючий ужас, — тебя ничто не спасет. Раздавлю! Поэтому я даю тебе всего один шанс прямо здесь и сейчас. Если ты скрываешь от меня что-то важное, если тебе заплатили, чтобы втереться ко мне в доверие, хоть кто-то, Аня! Говори!
Смотрю на него, не моргая. От страха перед Климом мои глаза наполняются слезами, которые размывают его силуэт передо мной. Затихаю вместе с малышом в моем животе, не дышу.
Перейти дорогу этому мужчине я не посмею никогда. Клим — дьявол с тысячью лиц. Он мастерски меняется в зависимости от того, что ему от тебя нужно. Может быть и внимательным, и добрым, даже влюбленным казаться. А потом сразу безжалостным и надменным.
Какова на самом деле его душа?
Есть ли она у дьявола?
Его ладонь все так же лежит на моем животе, где внутри его сын. Что он сделает, если прямо сейчас узнает правду о нём? Позволит ли мне уйти вместе с малышом через год? Или заберет его себе, а меня вышвырнет? Что станет делать с неугодным наследником?
Слишком дорого может обойтись мне эта правда. Она может стоить мне и моему сыну всего.
Молча качаю головой, давая понять, что признаваться мне не в чем. Я хочу сбежать от Клима прямо сейчас, но он точно не отпустит. Свою часть сделки он выполнил, теперь мой черед.
— Умница, девочка. Не разочаровала, — Клим наконец убирает ладонь с моего живота. Сразу становится легче дышать, я моргаю полными слёз глазами.
Ощущаю пальцы на своей щеке. Они вскользь поглаживают, словно успокаивают.
Но я не доверяю больше своим ощущениям рядом с ним. Клим со мной играет, как кошка с мышкой.
Дергаюсь, пытаясь отстраниться как можно дальше. Неловко задеваю рукой чашку с горячим чаем на столешнице. Она расплескивается, каплями обжигает мне кисть и падает на пол с грохотом.
— Я уберу.
— Это сделает прислуга. Завтра, — Клим отступает, милостиво давая мне немного пространства.
Обращаю внимание, как его взгляд буравит мои ночную сорочку выше живота. Грудь налилась за последние несколько месяцев и сейчас туго обтянута тканью. Выглядит очень вызывающе. Торопливо запахиваю халат и сбегаю из кухни. Спину жжет от тяжелого взгляда, но я не оборачиваюсь.
Как я проведу рядом с ним год?
Боже, смогу ли я выдержать?
В спальне с трудом перевожу дыхание. Забираюсь под одеяло, где пытаюсь согреться. Меня трясет, но не от холода, а от стресса.
— Все хорошо, малыш. Мамочка справится, — шепчу сыну и обнимаю свой живот.
Усталость этого дня вконец меня изматывает и я засыпаю. Перед закрытыми глазами постоянно мелькает лицо Клима. Напряженное, заглядывающее прямо в душу и желающее узнать мой секрет.
Глаза открываются только к десяти утра, всё тело разбито. Со вздохом иду в ванную, где провожу почти час, после этого спускаюсь в столовую. Для меня тут же накрывают питательный вкусный завтрак. Относятся предупредительно, словно к королеве.
От этого неловко и почему-то хочется извиняться. Я даже вилку роняю. Краснею. Но мне тут же приносят новую с улыбкой.
Черт, я к такому долго привыкать буду.
После завтрака Антон везет меня к стилистку. Наша встреча проходит в очень дорогом бутике для беременных. И опять лучезарные улыбки и предупредительность. Ни одного косого взгляда, ни слова критики. На все мои вопросы следуют долгие и подробные разъяснения.
Статус женщины Макова дает пропуск в иную жизнь, прежде мне незнакомую. И даже моя просьба перейти на ты никак не сглаживает пропасти, выросшей между мной и другими людьми. Имя этой пропасти — власть и деньги Клима.
Его никто не хочет задеть или огорчить, следовательно и меня тоже. Ведь окружающие думают, я имею вес в наших с ним отношениях. Ношу его ребенка.
— Клим Львович будет через пятнадцать минут, — в комнату, где мы со стилистом Александрой заканчиваем подбирать мне летне-осенний гардероб, входит Антон. На его лице такая же предупредительная улыбка, как и у всех.
— Хорошо, — застываю, неуверенно теребя шифоновый сарафан в руках. У меня сегодня куча дел, но в одном из них не фигурировал Клим.
— Давайте именно его и примерим, — предлагает с энтузиазмом Александра. Суетливо подбирает туфли, сумочку, заколку в виде пышного банта в волосы. Волнуется, бедная, словно перед экзаменом в университете.
— Уверена, Климу понравится, — успокаиваю ее. Сама же трясусь от одних воспоминаний о вчерашнем ночном разговоре с ним.
Переживаю, что могло ему понадобится, раз Марков решил оторваться от своих важных дел и приехать за мной?
Глава 07
Через пятнадцать минут я выгляжу идеально. Меня даже минимально накрасили и красиво закололи волосы.
— Спасибо, — улыбаюсь Александре с благодарностью. Я бы ей еще валерьянки накапала в чай, такой взволнованной она выглядит.
Антон уносит пакеты с одеждой в машину, на мне разглаживают последние складочки, вручают пробник дорогущих цветочных духов, которые я капаю на запястье.
Надеюсь, Клим будет удовлетворен проделанной надо мной работой, второй раз проходить через утомительный разбор моего цветотипа, а также кучу других нюансов, связанных с этикетом, не хотелось бы. Не думала, что правильно подобрать одежду может быть так сложно.
Машина с Антоном отъезжает, а вместо нее у ступеней бутика останавливается “Майбах”, за рулем которого сидит Клим.
Между нами даже водителя не будет сейчас, что заставляет меня нервничать в два раза больше. Зачем Клим его отпустил?
Марков важно выходит из автомобиля и подходит ко мне. Все движения хищные, плавные. Со стороны он завораживает собой, притягивает всем этим. Дело даже не в деньгах и машине, а именно в сбивающей с ног мужской харизме.
Александра, выглядывающая в окошко, смотрит на Маркова, как на мечту.
Глупая, я вот так же смотрела когда-то, а теперь я рядом с ним.
— Хорошо, — его взгляд оценивающе скользит по мне от носочков туфель до прически. Живот, который я раньше прятала под широким платьем или блузой, сейчас аккуратно подчеркнут тканью, сверху него затянут поясок. У платья широкие лямки, треугольный вырез. Я вся похожа на зефирку в образе, который для меня создала Александра.
Она всю консультацию восторгалась моей сохраненной во время беременности фигурой. Я не стала рассказывать ей правду и разочаровывать, что виной тому не гены или рациональное плавильное питание, а нервы и страх, которые преследовали меня с момента зачатия.
— Спасибо, — неловко переступаю с ноги на ногу, — а почему ты приехал?
— Идем, — Клим протягивает мне ладонь. Стоит пальцам соприкоснуться, как между нами вспыхивает небольшой разряд тока. Он даже не замечает, обнимает меня зачем-то на ступенях, пристально смотрит в глаза.
Если бы мы встречались по-настоящему, я приняла бы этот жест за ухаживания, а то, что он склонился ко мне, за желание поцелуя.
— Что? — непонимающе хлопаю ресницами.
— Веди себя естественно, — Клим склоняется еще ниже. Его губы скользят по моему виску, ладонь по спине.
— Ммм… хорошо, — начинаю я волноваться вразрез с его пожеланием. Меня волнует, что что-то происходит вокруг, а я не знаю что.
— В машине объясню.
Клим подводит меня к пассажирской двери, помогает сесть в нее. Перед тем, как закрыть за мной дверь, целует пальчики.
Это так странно и волнующе…
Мне никто никогда не целовал пальчики.
— Что происходит? — прочищаю горло, стоит ему сесть рядом.
— Журналисты пронюхали, что я подал свою кандидатуру на рассмотрение в Совет. Для них это целый скандал.
— Почему?
— Госслужащий должен быть бедным или хотя бы изображать из себя бедного. Иначе ты тот, кто наворовал.
— А ты наворовал?
— Заработал, — он ведет ладонью по кожаному рулю “Майбаха”. Мой вопрос его даже не смутил.
— Короче, у журналюг обострение. Ходят за мной по пятам, стерегут у офиса. Поесть сегодня нормально в ресторане не дали, — выдыхает он, матерно проговаривая одними губами всё, что он думает о журналистах. — Но есть и плюс.
—Какой?
— Они могут обнаружить что-нибудь полезное, — проехав десяток метров, Марков паркуется у ювелирного магазина. Его пропускают на парковочное вип-место прямо у входа. Швейцар становится по стойке смирно.
Не успеваю моргнуть, как вокруг нас появляется пять или шесть человек с камерами. Нас фотографируют, жадно рассматривают. От шока я совсем теряюсь, цепляюсь за пиджак Клима.
— Клим Львович, кто ваша сегодняшняя спутница? — выкрикивает самый смелый. На нём джинсы и пиджак с закатанными рукавами. Под ним белая рубашка. Взгляд у мужчины, как у коршуна.
— Без комментариев, — недовольный Марков пропускает меня в здание магазина. Требует собравшихся оставить его в покое и не лезть в частную жизнь. В ответ щелчки затворов становятся лишь сильнее, а вопросы острее и требовательнее. Все хотят, чтобы он подтвердил мой статус.
Клим же просто захлопывает перед их носами дверь. На губах легкая полуулыбка.
Он водит их за нос, а те даже не понимают этого.
— Проходите, пожалуйста, — ко мне подлетают сразу две девушки, а за ними выходит подтянутый управляющий, — чай, кофе? Может быть, воды с лимоном?
— Воды, — присаживаюсь на мягкий диванчик. Всеми силами пытаюсь игнорировать журналистов за стеклянными окнами магазина. Они смотрят на меня жадно, почти полностью игнорируя Маркова, как голодные гиены на кусок мяса.
Передо мной на низком столике появляется графин с водой, коробочка шоколадных конфет, нарезанные свежие фрукты. Всё происходит по щелчку или кивку. Посетитель рядом со мной очень для них ценен.
— Что бы тебе хотелось, Аня? — Клим кивает в сторону призывно поблескивающих витрин. Я же тушуюсь, поскольку в таких магазинах ни разу не была.
Видя мое замешательство, управляющий делает знак девушкам. Они вынимают из центральной витрины украшения на бархатные черные подносы с невысоким бортиком. Расставляют их передо мной.
— Я правильно понял, Клим Львович? — услужливо интересуется управляющий.
Клим одобрительно кивает.
— Последняя коллекция. Все украшения в единственном экземпляре.
Бриллианты.
Это точно они.
Беру в руку одно из колец с большим камнем в обрамлении россыпи маленьких, рядом второе намного скромнее. Но Клим отрицательно качает головой, настаивая на роскошном.
Мне подбирают кольцо для помолвки. Клим делает заказ на свадебный комплект.
Так же в моих ушках появляются милые гвоздики, а на шее цепочка. От громоздких украшений на каждый день я отказалась.
Всё время, пока мы в магазине, Клим рядом. Он касается меня, сам прикладывает к моей груди кулон, сережки к ушам. Выглядит очень заботливым, даже влюбленным мужчиной.
Это на публику, конечно. Ведь журналисты продолжают за нами наблюдать. Швейцар их разогнал, но они рассредоточились по улице и следят за нами через громоздкие теле-объективы камер.
— И полчаса не прошло, — Клим разворачивает ко мне экран своего смартфона. На нём мы у входа. Он уверенный в себе и я у него под крылом с испуганным взглядом.
Фотография исчезает, сменяя собой входящий звонок с написанным заглавными буквами именем «Тома».
— Закономерно, — Марков кривит губы, долго слушает звонящую. — Вечером приедет сестра с мужем, будет знакомство с семьей.
Глава 08
Выходить из ювелирного страшновато. Кажется, меня там разорвет голодная журналистская стая.
— Я рядом, — шепчет в макушку Клим, целуя, — не обращай на них никакого внимания. Это та самая собака, Аня, которая лает, но не кусает.
— Хорошо, — доверчиво вкладываю свою ладонь в его. Позволяю вывести нас на улицу.
Любопытные журналисты, а за ними и обычные зеваки, которые сбежались на шум, обступают нас и машину. Маркова узнают, глазеют.
Но большим интересом все равно пользуюсь я. Как не прячусь за спину Клима, тут не укрыться.
— Разойдитесь, пожалуйста, вы пугаете мою беременную невесту.
Он это сказал!!!
Всё!
Мне конец.
Мне и раньше был конец, но сейчас прямо сто процентов — «моя беременная невеста».
Окружающие на секунду замирают. Взгляды, сканирующие меня, едва не пронзают насквозь.
— Можно узнать имя вашей невесты, господин Марков?
Господин? Журналист реально его назвал господином?
Почему не повелителем вообще?
— Аня, — Клим обнимает меня за талию. — И раз уж так получилось и вы нас вычислили… — вокруг раздаются довольные смешки.
Угу…
Они вычислили…
Неужели пресса у нас такая наивная?
Хотя я тоже легко попалась в сети Клима и в первый раз, и во второй.