Радостная больница

Он не знал, кто она. Он не знал, что такое духи. Он не знал, что такое «Шанель №5» и что этой женщине семьдесят два года и она вылила на себя полфлакона перед визитом к мужу. Он знал только одно: ЭТО ПАХНЕТ.

И он сделал то, что делал всегда, когда сталкивался с необъяснимым. Он удивился.

Губы растянулись в ту самую пустую улыбку — не ей, не миру, просто мышечный рефлекс. Словно спазм. Голова наклонилась набок — медленно, плавно, как у собаки, которая впервые слышит странный звук. Он втянул воздух. Ещё раз. Ещё. Он сопел, втягивал запах, не понимая, зачем это делает, но не в силах остановиться. Запах был сильный. Запах был везде. Он заполнил всю голову, вытеснил всё остальное.

Он замычал ей. «М-м-м-м». Потом громче. «М-М-М». Он пытался что-то сказать этим мычанием — может быть, «что это», может быть, «ещё», может быть, «страшно», — но слов не было. Был только звук. И удивлённый, совершенно ошарашенный взгляд, которым он провожал её, пока она не скрылась за дверью.

Запах ушёл не сразу. Он остался в ноздрях, в голове, как эхо. Он сидел и смотрел на дверь, за которой исчезла женщина, и ждал. Чего — он не знал. Может, она вернётся. Может, запах вернётся. Может, мир снова станет ярким. Он ждал, приоткрыв рот, и с губ свисала ниточка слюны. Дверь не открывалась. Запах таял. Он начал забывать. И забыл.

---

Она вошла, и что-то внутри него щёлкнуло.

Не мысль. Не воспоминание. Так не бывает — нет картинок, нет слов, нет «я её знаю». Но что-то глубже слов, глубже мыслей, на уровне клеток, на уровне рефлексов — дёрнулось и сказало: ЭТО.

Она. Та, которая меняет воду. Та, которая поправляет подушку. Та, у которой руки пахнут мылом, а голос — низкий, грудной, успокаивающий. Та, которая была здесь вчера. И позавчера. И до этого. Он не знал слов «вчера» и «позавчера», но тело знало ритм. Тело помнило.