Проблемы современной культурологии и культуры
- -
- 100%
- +
Второй, более высокий уровень, можно (тоже условно) обозначить как уровень самопроявления, самореализации. В основе его – доминирование интереса к самой жизни, к какой-то из ее сторон, потребность в самореализации. Человек, выходящий на этот уровень культуры, обычно умеет что-то такое, что восхищает других, и к чему он сам приобретает сильный и устойчивый интерес. Человек реализует потребность в самопроявлении в увлеченности каким-то делом, мастерством, профессией или даже хобби. Он во многом живет жизнью своих развиваемых способностей. Этим, в известной мере, определяется и система ценностей человека. Действительно интересным и ценным оказывается то, что имеет отношение к предмету увлечения, к интересному, а значит важному, делу, в котором человек себя проявляет. Во имя дела, во имя страсти к нему, человек может идти на жертвы и даже на самопожертвование. Это – достаточно высокий уровень культуры, который часто характерен для ученых, художников, политиков и т. д., считающих, что их личная страсть необычайно важна для человечества или конкретного общества. На этом уровне находятся многие люди, для которых сама культура и ее ценности не безразличны, вызывают живой интерес.
Для людей такого уровня культурности другой человек ценен не как объект корысти. В отношениях между людьми этого уровня важны общие интересы. Ценимо духовное богатство другой личности. Однако, оказывается возможным и перешагнуть через другого во имя служения искусству, науке, ради политического успеха, ради дела. Дело как самопроявление, оказывается ценным само по себе, ценнее любого человека, стоящего вне этого дела, а тем более мешающего ему.
Конечно, в жизни все гораздо сложнее, в том числе и проявления данного уровня культурности. Есть, видимо, промежуточные уровни между первым и вторым, вторым и третьим.
Третий уровень условно обозначается как уровень полноценной культуры. Доминантная базовая потребность этого уровня – потребность в другом человеке. Ярчайшее проявление выхода на этот высший уровень культуры – настоящая любовь, когда хочется приносить радость и счастье другому человеку. Но подобное отношение (близкое к такому) может проявляться и через профессию, и через хобби, и через что угодно. В нравственности, например, это – направленность «на другого» даже в самооценках, это – обостренная совесть, это – милосердие, тактичность, деликатность, терпимость.
Для высшего уровня характерны стремление к культурному самообогащению, живой интерес к разнообразным явлениям культуры, не ограниченный профессиональной однобокостью.
Третьего уровня культуры в обществе обычно достигают немногие, действительно культурная элита, «аристократы духа». Но и для всех людей возможности выхода на него и случаи реализации культурности такого уровня, пусть даже частичной, – крайне важны.
Люди плохо укладываются даже в хорошие схемы. Конкретный человек чаще всего в каких-то отношениях находится на одном уровне культуры, в каких-то на другом. Но доминирует в личности, сущностно значим обычно какой-то один из уровней.
В любом обществе культура существует на всех трех уровнях. Легче всего, доступнее всего и обыденнее, конечно, – низший уровень, витальный. Уже находясь на уровне самопроявления, жить сложнее, зато интереснее. Третий уровень для большинства людей достижим лишь в частных моментах жизни. Для отдельных личностей он бывает вполне органичным, но жить таким людям в нашем, весьма несовершенном, мире зачастую очень трудно. Культура вообще требует напряжения. Малокультурному человеку живется проще.
Бытует, правда, расхожее представление о том, что возможно и необходимо всех равно сделать (воспитать) культурными людьми, что культура должна быть доступной всем. Что касается доступности как отсутствия ограничений для приобщения к культуре, это – верно. Но сделать всех в одинаковой мере культурными, видимо, никогда не удастся.
В каждом обществе есть ограниченный культурный слой, для представителей которого культурное развитие является смыслом существования. В социальном отношении этот слой может быть беспомощным, в политике – наивным, в хозяйстве и быту – не практичным.
Вообще, социальная значимость человека не совпадает с его культурностью. В то же время, огромная масса общества довольствуется субкультурой духовной нищеты, типом существования, при котором ограниченность культурных запросов является комфортной, духовно нищее бытие – удобным. И этой массой ценности культуры используются более или менее случайно, хотя знаки околокультурного бытия в такой среде ценятся (например, нечитаемые, но «престижные» книги).
Освоение ценностей культуры (прежних эпох и периодов, и новых, рождающихся) людьми разных уровней культуры – это отдельная и сложная проблема. Ведь даже понимание того, что является ценностью культуры, а что псевдоценностью, дается не просто. Нет однозначности в разных трактовках того, что такое ценности вообще и, в частности, ценности культуры. И в тоже время, видимо, недаром утверждают, что: «Именно ценность служит основой и фундаментом всякой культуры»[25].
Необходимость дальнейшего осмысления ценностной проблематики
Во всем мире уже с середины, но особенно с конца XIX века пытаются осмыслить ситуацию так называемого ценностного кризиса. В России в очередной раз о ценностном кризисе, «ценностном вакууме» стали много говорить и писать с начала «перестройки». И это, в общем, нормально, поскольку, как бы по-разному мы ни понимали, что такое ценности, в частности ценности культуры, – с ценностными ориентирами в это время что-то очевидно произошло. Однако, я недаром выражаюсь столь аккуратно, не заявляя, вслед за многими публицистами и теоретиками, что произошла смена ценностей или их иерархии, или их девальвация, или крах ценностной системы в целом. Как-то мне уже приходилось отмечать, что, скажем, такие ценности как Царь, Отечество, Вера, будучи несколько модифицированными в советское время, все равно оставались высшими и, по меньшей мере две из них (Царь и Отечество), и сегодня чрезвычайно значимы в России. С третьей – сложнее, но сейчас не об этом.
А о том, что ценностный кризис, действительный или мнимый, нередко объявляется кризисом культуры и связывается с утратой не тех ценностей жизни, о которых упоминалось выше, а так называемых общечеловеческих, духовных, нравственных ценностей, которые якобы до этого времени, до «перестройки», были действенны.
По-видимому, есть смысл не просто констатировать изменения в ценностном поле на основании неких отрывочных впечатлений от того, что происходит на наших глазах, а снова попытаться разобраться с тем, о чем все же мы беспокоимся? Что мы имеем в виду, рассуждая о ценностях жизни и культуры? Последние – конечно тоже ценности жизни, но особые. А их частенько не специфицируют. Порой все ценности жизни и достижения цивилизации квалифицируются в качестве ценностей культуры, при предельно расширительном понимании самой культуры.
Вообще говоря, ценности – это то, что особо позитивно значимо в жизни человека и общества. В таком широком понимании ценностями являются, например: здоровье, семья, дети, имущество, некоторые ценимые людьми вещи, ванна для литейщика Ивана Козырева (Вл. Маяковский). Но в то же время, ценности – это и Родина, и Красота, и Добро, и Истина, честность, порядочность, другой человек, наконец. Драгоценности могут быть сущностно значимы, если вызывают эстетический восторг, если они – знаки любви, если хранят и будят память о предках.
Оценка, субъективное представление об особой значимости чего-либо, – момент ценностного отношения, не обязательный, кстати. Имущество человека, его здоровье, как ценности, несводимы к оценке. Здоровье особо значимо, даже если этот человек его не ценит, не бережет. Кроме того, то, что вроде бы очевидно ценно, может и не выступать в своей ценностной данности. Имущество в древних цивилизациях было одной из высших ценностей. В Древнем Египте отец писал сыну, что «с хорошо устроенным имуществом» ничто не сравнится. Имущество и сейчас ценно. Но мы-то знаем, оно может стать «грузом», обедняющим человека, который оказывается слишком зависим от него, подчинен ему, его рабом.
Такие ценности жизни как здоровье, богатство, вещи, комфорт – во многом обеспечиваются развитием цивилизации. Некоторые из них и называются не ценностями, а достижениями цивилизации. Их культурные смыслы зависимы от конкретных условий их создания и использования, от того, как они включены в отношения между людьми.
Автомат Калашникова – ценность высокого порядка, когда надо сохранять и защищать человечность, родину, жизнь, и не только свою. Но тот же автомат, как совершенное орудие убийства, если и ценность, то явно не в плане культуры.
Ценности жизни многообразны. Г. Риккерт справедливо отмечал, что их состав определяется еще и тем, какой смысл мы вкладываем в понятие «жизнь». Сам он употреблял его в узком значении. И поэтому заключил, что действительные ценности, культурные блага составляют «противоположность жизненности жизни»[26]. Думается все же, ценности культуры тоже относятся к ценностям жизни, при более широкой, чем у Риккерта, ее трактовке, включающей в понятие «жизнь» и жизнь духа (что, собственно, Риккерт понимал). Но это действительно ценности своеобразные: и потому что – духовные, и потому, что даже духовные – не все. Сфера духа очень разнообразна. Интеллект, если он – «убийца во мраке» (А. Бергсон), сомнительно ценностен в качестве момента культуры. Научная идея может быть ценностно нейтральной. Когда говорят о духовности, позволительно спросить, о какой? Дух отрицанья, дух сомненья – это еще хорошо. А если дух дьявольский? Кто сказал, что духовное может быть только со знаком плюс? Если зло позитивно значимо для кого-то (не просто названо добром), то оно ценность чьей-то жизни. Но не ценность культуры. Правда, если не понимать под культурой просто все то, что не природа. Культура в принципе человечна. Она представляет собой развивающиеся формы человечности.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Тайлор Э. Б. Первобытная культура. М., 1989. С. 36.
2
Кармин А. Основы культурологии. Морфология культуры. СПб., 1997. С. 16.
3
Швейцер А. Культура и этика. М., 1973. С. 103.
4
Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Хрестоматия по культурологии. Самосознание мировой культуры. Т. 1. М., 1999. С. 76.
5
Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 364.
6
Там же. С. 229.
7
Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 42. С. 115.
8
Выжлецов Г. П. Аксиология культуры. СПб., 1996. С. 146.
9
Ильин И. Основы христианской культуры // Собр. соч. Т. 1. М., 1993. С. 291.
10
Зиммель Г. Избранное. Т. 2. Созерцание жизни. М., 1996. С. 104.
11
Кассирер Э. Критический идеализм как философия культуры // Культурология XX век. Антология. М., 1995. С. 140–141.
12
Бидни Д. Концепция культуры и некоторые ошибки в ее изучении. В кн.: Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретации культуры. СПб., 1997. С. 58–59.
13
Цит. по: Антология исследований культуры. Т. 1. С.100.
14
Уайт Л. Понятие культуры. В кн.: Антология исследований культуры. Т. 1. С. 26.
15
Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 166.
16
Лихачев Д. С. Русская культура. М., 2000. С. 9.
17
Там же. С. 207.
18
Там же.
19
См. об этом: Соколов Е. Г. Лекции по культурологии. Ч. 1. СПб., 1997. С. 47.
20
Боннар А. Греческая цивилизация. М., 1992. С. 20.
21
См.: Краткая философская энциклопедия. М., 1994. С. 507–508.
22
См.: Культурология XX век. Словарь. СПб., 1997. С. 525.
23
См.: Лихачев Д. С. Декларация прав культуры. СПб., 2005. С. 3.
24
См. об этом: Теория культуры. СПб., 2008. С. 95–102.
25
Сорокин П. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 429.
26
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 316.