Психология доверия

3.2. Ложь и обман: их распознавание

Наиболее часто в повседневной жизни и профессиональной деятельности люди встречаются с таким видом манипулирования, как ложь.

Виды и классификация лжи. Прежде всего – это настоящая ложь, признаками которой являются сознательность и наличие корыстной цели (И. А. Алешенцев, 1908). Сознательная ложь подразделяется на инструментальную (как средство осуществления собственных желаний и получения выгоды), реактивную (ложь осуществляется спонтанно в ответ на угрозу как средство защиты себя или другого), немотивированную (когда не преследуется какая-либо корыстная цель). Бессознательная ложь – это детское фантазирование, ложные утверждения.

М. Льюис и К. Саарни (2004) пишут о трех видах лжи: 1) обычный обман, совершаемый осознанно; 2) обман других с некоторой долей самообмана; 3) самообман из потребности в иллюзиях.

В. Штерн выделяет псевдоложь – восприятие ребенком событий так, как ему хотелось бы, а не как на самом деле. Кстати, у детей 12–14 лет выделены следующие виды лжи: 1) героическая (ребенок берет вину на себя, чтобы избавить товарища от наказания); 2) «партийная» (правда – для друзей, ложь – для врагов); 3) эгоистическая (из-за личной выгоды, чтобы избежать наказания); 4) фантастическая (придумывание рассказов); 5) патологическая (вследствие болезненного самолюбия); 6) любовь к похвале (чтобы обратить на себя внимание). Может иметь место ложь-шутка: человека обманывают с целью развлечения, чтобы напугать, поставить в тупик. П. Экман (2009) пишет об умолчании и фальсификации как разновидностях лжи. Ж. Дюпра выделяет две формы лжи: выдумки (клевета, подлог, лжесвидетельство) и отрицательное внушение (скрытность, отрицание фактов, утаивание указаний, умолчание, умышленные пропуски и искажение истины). В. В. Знаков говорит о рефлексивной лжи, когда человек дает в суде ложные показания ради субъективной справедливости (ложь во спасение). Наконец, лесть тоже может быть ложью.

Е. В. Душина классифицирует ложь по источнику – социальная (в политике), из вежливости, искажение научных истин, индивидуальная; по способу предъявления – утверждающая (преувеличение, клевета, оговор, притворные болезни) и отрицающая (укрывательство, отрицание вины, умолчание).

Сегодня множество женщин, ищущих счастья на сайтах знакомств, становятся жертвами аферистов, которые умеют заманивать в свои сети дам. Они тщательно подготавливаются к обману, составляют план: как бы случайное знакомство, переписка и задушевные беседы, общение через веб-камеру, надежда на встречу и как жест широкой души – дорогой подарок. Это все приносит свои плоды – и девушка в ловушке.

Подарок они высылают, как правило, через курьерскую службу, мотивируя тем, что так он дойдет быстрее, вот только забывают сказать, что курьерские услуги платит получатель. Но что для влюбленной девушки 800–1000 рублей в сравнении с украшением за 300–400 евро? Так и прощаются наши девушки с заработанными денежками, отдавая их в руки афериста.

Проверяйте информацию. Будьте осторожны. Первое, что нужно сделать, – проверить электронку и фамилию через поисковые системы. Затем нужно проверить номер телефона, с которого приходит сообщение о посылке или на который необходимо отправить личные данные. <…> Затем нужно проверить фото через поиск по картинкам в Google. Посмотрите, с какого почтового сервера вам приходят электронные письма (иностранец не будет писать вам с ящиков, заканчивающихся на ru).

Его цель – втереться в доверие. Обычно аферисты, выдающие себя за иностранцев, ведут активную переписку со своими жертвами, пишут на ломаном русском языке и говорят, что кто-то из близких родственников – русский, отсюда и знание языка. Его цель – очаровать вас, втереться в доверие, раскрыть свою душу перед вами. Он будет обаятелен, будет говорить комплименты и рассказывать чудные истории из жизни. А вы поверите, и как только это случится – вы расплатитесь за это своими деньгами.

Распознавание лжи.[22] Для противодействия манипулированию важно уметь распознавать обман, ложь. Для этого необходимо знать признаки, на которые нужно опираться при распознавании лжи. В принципе это возможно, потому что, как показано П. Экманом (2009) и его сотрудниками, лгущий человек выдает себя, в частности, невербальными признаками: люди ведут себя иначе, чем обычно. Во-первых, они стараются не смотреть в глаза, отводят взгляд; во-вторых, чаще меняют позу, нервно покачивают ногой; в-третьих, меньше улыбаются. Это связано с тем, что, когда человек врет, он испытывает некоторое волнение. Можно контролировать более или менее успешно речь, но эмоции все равно просочатся по другим, невербальным каналам. Даже лицевая экспрессия хотя и контролируется, но не совсем (Ekman et al., 1988). Хуже всего люди контролируют движения тела и голосовые характеристики (Scherer, 1986).

По итогам анализа видеозаписей всех интервью выделены некоторые общие тенденции динамики параметров невербального поведения испытуемых, характерные для ситуации произнесения лжи: количество движений головой сокращается в 80 % случаев; количество улыбок возрастает в 75 % случаев; количество движений плечами возрастает в 65 % случаев; количество движений туловища сокращается в 65 % случаев.

Для выявления связи направления изменений параметров невербального поведения испытуемых с их личностными особенностями был применен метод корреляции.

На основе анализа полученных корреляционных зависимостей были сделаны следующие выводы: 1) испытуемые с высокими значениями по шкале «выраженность мужских или женских черт характера» демонстрируют увеличение количества жестов-иллюстраций и движений кистями и пальцами при произнесении ложной информации; 2) испытуемые с высокими баллами по шкале «сверхконтроль» при произнесении лжи демонстрируют увеличение количества движений туловища; 3) испытуемые с высокими баллами по шкале «эмотивность» при произнесении лжи демонстрируют увеличение количества жестов-манипуляций; 4) испытуемые с высокими баллами по шкале L методики MMPI при произнесении лжи демонстрируют сокращение количества улыбок и движений плечами; 5) испытуемые с повышением значений по шкале «социальная интроверсия» при произнесении лжи демонстрируют снижение количества движений мимических мышц в области лба и бровей; 6) испытуемые с высокими показателями по шкале F при произнесении лжи демонстрируют уменьшение количества улыбок.

Выявленные корреляции свидетельствуют о сложной связи, существующей между особенностями личности человека и динамикой параметров его невербального поведения в ситуации сообщения ложной информации.

Изменяется и речь: люди говорят медленнее, более высоким голосом, делают больше речевых ошибок, больше колеблются, отвечая на вопросы (Apple et al., 1979; Zuckerman et al., 1981). Сфабрикованные описания событий часто кажутся натянутыми и неестественными (Koehnken, 1985).

В речи ложь проявляется в междометиях, покашливаниях и частых и затянутых паузах, в частом сглатывании, в интонациях и тембре голоса. Чтобы выиграть время, лжец может использовать различные приемы: переспрашивание, повторение уже сказанного, ненатуральные приступы кашля, смеха или плача.

Краут (Kraut, 1978) отмечает, что если человек лжет с целью произвести хорошее впечатление, то у него наблюдается слишком долгое обдумывание ответов на простые вопросы, пропуски необходимых деталей, неопределенные ответы, избегание зрительного контакта. Аналогичные результаты были получены при изучении признаков лжи, на которые ориентируются таможенники (Kraut, Poe, 1980). Уайд и Орне (Waid, Orne, 1981) отмечают, что человек, говорящий неправду, выглядит неестественно. Его речь менее спонтанная, более подготовленная, говорящий обнаруживает равнодушие к ее содержанию.

Из невербальных признаков лжи следует обращать внимание на длительность выражения эмоций. Естественные выражения эмоций на лице задерживаются секунд на двадцать, если дольше, то это наигранное. Выдавать ложь могут и красные пятна на лице собеседника.

Психологи условно делят лицо на верхнюю и нижнюю половину в районе середины носа, причем нижняя половина (включая крылья носа) менее контролируема сознанием и считается более «правдивой». Поэтому, сомневаясь в правдивости собеседника, следует больше следить за его нижней половиной лица.

Следующее, на что следует обращать внимание, – движения глаз у собеседника. Психологи давно установили связь между типом мыслительного процесса и движением глаз.

Так, взгляд, направленный вверх, свидетельствует о том, что задействованы визуальные образы; взгляд перед собой (по горизонтали) отвечает за все, что человек слышал или ассоциирует со звуковыми образами; опущенные вниз глаза свидетельствуют об обращении человека к своему Я.

Конечно, это упрощенная схема, но тем не менее она имеет под собой серьезные основания.

Взгляд, направленный вверх и направо, говорит о том, что человек придумывает картинку события, реально не происходившего, или искажает действительный образ. Если собеседник смотрит влево, не поднимая взгляд, то ему стоит поверить, поскольку он занят припоминанием звуков или звуковых образов.

Приведенная схема справедлива только для правшей. К левшам ее надо применять с точностью до наоборот.

Интересно, что лгуны сами не умеют определять, когда лгут им (DePaulo, Rosenthal, 1979).

Однако возникает вопрос: насколько люди умеют распознавать эти признаки? Показано, что, подозревая обман, люди больше доверяют таким наименее контролируемым каналам, как поза и параязык, и менее всего – словам. И все же люди не очень хорошо выявляют ложь. Например, правильные суждения о том, лжет человек или нет, были получены в эксперименте Краута (Kraut, 1980) только в 57 % случаев, что лишь незначительно выше точности ответов при догадке (50 %).

Хорошим примером является натуралистическое исследование, проведенное в аэропорту города Сиракузы, штат Нью-Йорк (Kraut, Poe, 1980). Ожидавших своих рейсов пассажиров просили принять участие в инсценировке, в которой они должны были попытаться пройти таможенный досмотр, избежав задержания и обыска. Половине согласившихся была выдана «контрабанда» (например, пакетик белого порошка), которую они должны были «незаконно провезти через границу», и обещана награда в размере до 100 долларов в случае успеха в этой операции. Ни таможенники (которые считаются специалистами в выявлении контрабанды), ни жители северной части штата Нью-Йорк, которые смотрели видеозаписи таможенных интервью (неспециалисты), не смогли точно определить, кто вез контрабанду, а кто нет. На самом деле «контрабандисты» вызывали меньше подозрений, чем «законопослушные» граждане. Тем не менее у всех судей вызывали подозрение одни и те же люди. Большинство из них решало остановить пассажиров, которые казались нервозными, колебались перед тем, как ответить на вопрос, давали короткие ответы, переминались с ноги на ногу и избегали визуального контакта. Однако судьи, очевидно, не учитывали, что это поведение может быть не особенно верным признаком обмана в данном случае (попытка контрабанды) и что это поведение также связано с другими личностными и ситуационными качествами, о которых они не могли знать.

Стараясь распознать ложь, важно не делать скоропалительных выводов из поведения незнакомого человека, поскольку возможны ошибки при соотнесении слов, жестов и мимики. Даже Шерлок Холмс едва не внес в список подозреваемых одну высокопоставленную даму, которая сильно нервничала при разговоре с ним. Как выяснилось впоследствии, дама нервничала оттого, что у нее был не напудрен нос.

Нежелательно делать вывод на основании одной детали, если все остальные реакции словам не противоречат. Например, у одной дамы закралось опасение относительно честности риелтора, взявшегося продавать ее квартиру. Ее беспокоило то, как с виду уверенный мужчина при беседе периодически задумчиво потирал шею в одном и том же месте. Потом оказалось, что он комплексовал по поводу почти незаметного шрама.

Не стоит цепляться к словам-паразитам или, например, зеванию, если вы уверены в правдивости говорящего. Возможно, он действительно хочет спать или на его «короче» и «тут такое дело» вы раньше просто не обращали внимания.

Необходимо учитывать, что уклончивость, туманность высказываний, неясность суждений, логическая несвязность речи и т. д. могут быть проявлением неумения человека связно и толково излагать мысли, указанием на хаотичность и недисциплинированность самого процесса его мышления, на усталость, чрезмерную взволнованность. Затянутость речи, использование при этом междометий «э-э-э», «ну» и т. д. может просто отражать манеру речи данного человека.

Некоторые жесты или позы могут быть сформированы привычкой, поэтому их значение как индикатора может быть искажено. Кто-то вертит ручку, покусывает ноготь или теребит мочку уха, потому что нервничает, а кто-то – просто по привычке. Что же делать, если из разных источников поступают противоречивые данные, когда поза говорит об одном, жесты – о другом и даже различные части лица «спорят» между собой? В этом случае больше доверия нужно проявлять к непроизвольным движениям собеседника. Так, впечатление от тщательно отрепетированной позы может испортить случайно вырвавшийся жест.

3.3. Недоверие как самостоятельный феномен

С. Н. Ениколопов и Ю. М. Кузнецова определяют недоверие как ожидание негативных последствий от действий партнера, который ассоциируется с ощущением опасности, оценивается как незначимый или имеющий отрицательную значимость.

Л. Хьелл, Д. Зиглер (2003) описывают недоверие как сочетание чувства страха, подозрительности и мрачных предчувствий.

Одной из причин, мешающей людям доверять другим, является предположение, что все остальные хотят извлечь выгоду из отношений с ними.

Другая причина, по которой с трудом доверяют другим людям, – это то, что доверие во взаимоотношениях приходит не сразу. Люди отказываются доверять тем, кто говорит: «Доверяй мне!» – они требуют доказательств того, что данному человеку можно доверять.

И наконец, с трудом доверяют другим потому, что доверие очень хрупко. В то время как для установления доверительных отношений требуется немало времени, разрушить их очень легко.

Лучше избыток доверия, нежели избыток подозрения. Ибо лишнее доверие – моя ошибка, а лишнее подозрение – обида ближнему.

Некоторыми авторами (McAlister, 1995; Hosmer, 1995; Т. П. Скрипкина, 2001; И. В. Антоненко, 2004) доверие и недоверие рассматриваются как противоположные, взаимоисключающие и взаимосвязанные социально-психологические феномены, другие же доказывают, что доверие и недоверие независимы друг от друга (Beier, 1985; Govier, 1994; Lewicki et al., 1998).

Р. Левицки с соавторами (Lewicki et al., 1998), например, пишут, что традиционно исследователи понимали доверие и недоверие как противоположности биполярного конструкта, оценивая доверие как «хорошее», а недоверие как «плохое». Однако доверие и недоверие являются самостоятельными измерениями, отдельными конструктами и их последствия для отношений между людьми не являются однозначными и заранее предсказуемыми.

Действительно, как показано А. Б. Купрейченко, С. П. Табхаровой (2007), С. П. Табхаровой (2008), доверие и недоверие – относительно автономные психологические феномены, имеющие как сходные, так и различные характеристики: признаки, условия возникновения, критерии и функции в регуляции жизнедеятельности субъекта. Основные функции доверия – социальное познание и обмен. Основные функции недоверия – самосохранение и обособление. Существует асимметрия критериев и факторов доверия и недоверия. Высокие оценки силы, активности, смелости и оптимизма партнера выступают особо значимыми критериями доверия для подавляющего числа людей. Однако их антонимы (слабость, пассивность, робость, пессимизм) для большинства респондентов критериями недоверия не являются. Наряду с этим существуют симметричные критерии доверия и недоверия: нравственность – безнравственность, надежность – ненадежность, открытость – скрытность, ум – глупость, независимость – зависимость, неконфликтность – конфликтность.

Глава 4

Доверчивость/недоверчивость как свойства личности