Волшебный поезд Джоан Роулинг

Таким образом, Джоан с младшей сестрой оказались на новом месте, где все звало к приключениям и будоражило безмерную фантазию будущей писательницы. Сам переезд принес сестрам новую школу и новых друзей. А каким чудом оказался новый дом! Пит Роулинг решился продать дом на Николлс-лейн в Уинтерборне, когда увидел Черч-Коттедж с давней историей и фантастическим видом, открывающимся из окон на устье реки Северн.

Татшилл находится между Уай и Северном, двух крупных рек, на границе Англии и Уэльса. Татшилл принадлежит английскому графству Глостершир, в то время как Чепстоу, что в миле к северу, – это уже территория Уэльса. На этой границе особенно ярко видно влияние уэльской культуры.

С этими землями связано много местных легенд. Например, одна из них гласит, что сэр Джон Уинтерс прыгнул со скалистого берега реки прямо в седло и переплыл устье Уай, чем и спасся от преследующей его армии Кромвеля.

Здесь в изгибе Уай, именуемом Подковой, находятся развалины церкви Лэнкорт-Черч. В небесах кружат вороны, планируют ястребы и прячутся в дуплах совы, ожидая темноты.

Наверное, именно здесь, любуясь на птиц в вышине, Джоан стала мечтать о полете, воспаряя вместе со своим воображением в небесную синь. Джоанна сама признавалась в интервью, что в детстве мечтала летать. Воплотила свою мечту Роулинг в книгах о Гарри Поттере: полеты на метлах, фестралах, гиппогрифе…

Джоанна и Ди вместе с девочками из Второго скаутского отряда прихода Св. Марии (Тайденхэм) шли от дороги, проходящей через Татшилл, к реке, проходили около Дамбы Оффы, потом мимо бывшей колонии прокаженных Спиттл Минд и, наконец, оказывались в сказочном лесу, полном пения птиц и солнечных зайчиков. Пройдя лес, девочки попадали в пещеры Барсучьей Норы, в длинные лабиринты подземных ходов, проложенных под Чепстоу и Сент-Арванс, похожих на коридоры подземелья Хогвартса, ведущие в деревушку Хогсмид.

Татшилл, старинная деревенька, не слишком затронутая цивилизацией, оказалась для Джоанны и ее сестры местом тысяч тайн, вместилищем нашептанных ветром легенд, хранилищем несметных сокровищ.

Деревушку Татшилл окружают великолепные таинственные пейзажи, но, несмотря на это, она не похожа на пасторальные идиллические английские виды с туристических открыток. Дома в Татшилле вытянуты узкой полосой вдоль главной дороги, а живут в них семьи со средним достатком. Деревушка расположена вблизи (10 минут ходьбы) от крупной автотрассы. Бывший директор местной школы, Дэй Рис, говорит, что Татшилл всегда «был центром торговли, куда приезжали за покупками со всей округи». При всем этом Татшилл – местечко патриархальное и уединенное. Вековые дубы, буки, громадные темные ели Динского леса овевают это место духом вечности, тишины и покоя. Старинные дома, викторианская церковь Св. Луки да и сам дом Роулингов, Черч-Коттедж, останавливают время, где легенды становятся реальностью. Не удивительно, что Джоанна была переполнена сказочными фантазиями и сохранила их, даже повзрослев.

Черч-Коттедж, ставший домом Джоан, располагался рядом с церковью Св. Луки, построенной в 1853 году, у которой было 120 прихожан, проживающих в Татшилле и окрестностях. В Черч-Коттедже до освящения церкви проводились церковные службы (о чем свидетельствует и его название), а в сентябре 1848 года было оборудовано первое классное помещение школы. Главным учебным корпусом школы Черч-Коттедж оставался до 1893 года, а когда число учащихся перевалило за сотню, нужно было позаботиться о новом здании для школы, которую постепенно и построили с другой стороны от церкви. Школа до сих пор носит название Школы англиканской церкви.

Сам Черч-Коттедж был построен на частные пожертвования и деньги, вырученные с продажи теологических сочинений местного викария, преподобного Джона Армстронга.

Согласно Указу об образовании 1880 года, в Великобритании стало обязательным обучение детей. Прекратить учебу ребенок мог в десять лет для дальнейшей работы на местных предприятиях. Но! Это было возможно, если ребенок посещал занятия в школе регулярно! Частые пропуски по любым причинам (прогулы, болезнь, помощь семье и т. п.) обязывали продлить обучение до тринадцати лет. Кристина Лейтон, местная учительница, преподававшая в конце XIX – начале XX века, в школьных хрониках сообщает, что пропускали ученики занятия чаще всего в двух случаях – по болезни или из-за плохой погоды. Помимо этого, ученикам разрешалось не посещать школу во время сенокоса, посадки и уборки картофеля, сбора яблок и ежегодной июньской шерстяной ярмарки в Чепстоу. В этих же школьных хрониках рассказывается об одном свободном дне, когда дети были освобождены от занятий по причине бракосочетания их учительницы рукоделия мисс Мэгги Эванс, вышедшей замуж 12 мая 1885 года. Ученики специально собрали цветы и украсили ими дорожку, ведущую к церкви.

Единственное, чем не были довольны в своем новом доме девочки Роулингов, Джоан и Ди, так это его непосредственной близостью к школе, в которую им предстояло ходить. Зато их отец был в восторге… Пит Роулинг всегда мечтал о таком доме, как Черч-Коттедж, имеющем старинный облик, но при этом требующем небольшого ремонта для модернизации и воплощения идей нового хозяина. Приглашенные на новоселье Алан и Хелен Холлы вспоминают, что Пит с воодушевлением показывал им дом, «с радостным рвением выискивал, что нужно перестроить и изменить, был весь в предвкушении предстоящей работы». Один из друзей Роулингов вспоминает, что Пит, закатав в гостиной ковер, показал люк в каменном полу, под которым был скрыт старинный колодец. Другой в этом доме впервые увидел газовую плиту (печь с некаминным огнем!).

Осенью 1979 года, пройдя всего двадцать ярдов, Джоан впервые вошла в свою новую школу, а за ее спиной осталась свобода – бескрайние зелено-желтые поля долины Северна.

Джоан сильно волновалась, входя в свой новый класс – унылую комнату, в которой царила ее новая учительница миссис Сильвия Морган. Деревянные парты старого образца, чернильницы-непроливайки – всё «вполне по-диккенсовски», как припомнит однажды в интервью Джоанна.

Все дети Татшилла трепетали перед миссис Морган… Требования этой учительницы были очень высоки. Миссис Морган была преподавателем старой закалки, строго блюла дисциплину, а директор школы Дэй Рис вспоминает, что «ученики ее очень боялись, в некоторых случаях – до умопомрачения. Встревоженные родители жаловались мне: дети до того не хотят учиться у нее, что дело доходит даже до слез и скандалов. Я им говорил: “Ничего, это только пока, посмотрите, что будет дальше. Пройдет какое-то время, они привыкнут и увидят, какой она хороший педагог”». Проходило время, и ученики постепенно понимали, что все требования «ужасной» учительницы направлены только им на пользу. Установленные миссис Морган планки были очень высокими, она их никогда не снижала, что заставляло даже самых последних лентяев в классе тянуться к ним, не жалея сил. Но, как бы хорошо ни отзывался директор о миссис Морган, учеников на первых порах это не успокаивало.

Застенчивая и хрупкая Джоан столкнулась с властной дамой родом из Уэльса, старомодной и набожной, сразу, как только вошла в класс. Учеников (35–40 человек) миссис Морган делила на две группы – сильные и слабые. «Ежедневная десятка» – так учительница называла свой тест в начале каждого дня, с помощью которого и производился отбор в ту или иную группу. Джоан оказалась неподготовленной к этому, ей достался вопрос на знание дробей, с которыми девочка еще не разобралась. Естественно, после неправильного ответа Джоан направилась в группу слабых. Эти детские воспоминания она вложила в первую книгу о Гарри Поттере, в главу «Распределяющая шляпа» – главный герой, ничего не знающий о магии, не имеющий представления о том, что его буду спрашивать, на какие вопросы ему предстоит ответить, оказывается на процедуре отбора. К счастью, все оказалось не так страшно, и Гарри начинает учиться в новой школе.

Средний балл, полученный Джоан в первый день в новой школе у миссис Морган, определил ее в правый ряд на последнюю парту. Она тогда еще не знала, что попала в группу «тупиц».

Как вспоминает одна из бывших учениц миссис Морган, учительница была «низкорослой, полной женщиной, с обвисшей до талии грудью, огрубевшим, неизменно хмурым лицом. Когда она была чем-нибудь недовольна, а это случалось часто, то бормотала себе под нос: “Стадо баранов”. Я не помню, чтобы кто-нибудь из учеников любил ее. Все ее очень боялись».

Будучи ученицей, как впоследствии и учительницей, Джоанна никогда не плакала прилюдно. Эти первые трудности закалили ее, и когда через двадцать лет в жизни Джоан наступит долгий период отчаяния, несравнимый с детскими неурядицами и частыми придирками строгой классной дамы, даже тогда она не позволит себе проявлять чувства в присутствии других.