- -
- 100%
- +
– Будьте добры, Ида Богдановна, покажите мне комнату, где я могла бы отдохнуть и помыться.
– Как скажете, Милия Аслановна. Прошу за мной, – сказала и прошествовала к широкой деревянной лестнице с резными перилами.
Экономка лет сорока-сорока четырёх, причёска каре, шатенка, возможно, даже крашеная, с резкими чертами лица, стройная, среднего роста. Видно, что женщина следит как за своей фигурой, так и за лицом.
Лестница нас вывела в овальное фойе второго этажа, в середине которого с потолка свисала длинная и фигурная люстра. Я, как человек новый, рассматривала гармоничный, невычурный уют просторного особняка. Наш в разы меньше этого. «Ну так мой отец и не министр», – пронеслось в голове.
– Сюда, пожалуйста, это хозяйская спальня и Ваша, – сказала экономка, распахивая передо мной дверь одной из комнат. Я спокойным движением глянула на неё и снова заметила в её словах пренебрежение. Мне подумалось, что, может, она в курсе всей истории со свадьбой и неприязнью своей пытается показать преданность своему хозяину. Но это лишь моё предположение. Я прошла в большую и очень просторную комнату. Она поделена на две зоны.
В центре, неподалеку от огромного окна, стояла гигантских размеров кровать… Я вдруг чётко увидела себя на ней полностью обнажённой, и это меня смутило. Я отвела глаза в сторону, что, кажется, не укрылось от зорких глаз домработницы. Посмотрела направо, там была женская половина – туалетный столик, шкатулки на нём и прочий интерьер мебели, а также зеркальная стена, за которой явно кроется большая гардеробная. Повернув голову влево, на половину мужа, обратила внимание, что здесь гораздо всё проще: кресло, стул для одежды, стена за которой также прослеживается гардеробная, искусно отделанна деревом.
– Отдохните с дороги, а через час спускайтесь к трапезе.
– Через полтора, – сказала я. Захотелось, чтобы последнее слово было за мной… А что? Она сама напросилась.
– Как прикажете, – ответила экономка, поджав губы.
Хорошо бы, чтобы она понимала – приказывать могу я ей, а не наоборот.
– И будьте любезны, Ида Богдановна, подскажите, с какого устройства я могу поговорить по Скайпу?
Сложив руки спереди на юбке, чуть вздёрнув брови, она ответила:
– Могу Вам принести ноутбук.
– Было бы неплохо, благодарю, – после этой фразы я развернулась и пошла в сторону гардеробной, дав понять, что разговор окончен. Правильно расценив мои действия, Ида Богдановна удалилась и закрыла за собой двери. «Аллилуйя!» – не выдержав, воскликнула вслух. Наконец я одна и могу вздохнуть спокойно.
Только подошла к зеркальной стенке, не успев даже сообразить, где нужно нажать, чтобы открыть двери, как она отъехала в сторону. «О… интересное решение», – подметила я. Войдя, ахнула. Ого… Проводя рукой по ряду с платьями, подумала: «Это ж куда столько?» Жутко хотелось принять душ после жары, иначе я бы уделила больше внимания такой моей любимой теме, как одежда и аксессуары. Даже бельё предусмотрел. Ну конечно же, речь идёт не о Тамерлане, а о стилисте. Если я не ошибаюсь, зовут его Валерий Константинович.
Ванная, если описать её одним словом, шикарная. И тут снова всё на двоих: две раковины, две душевые кабины и огромная ванна. Надо же, как продумано всё. Вышла после душа, надев домашний брючный комплект, просушила волосы, заплелась. Когда вышла из ванной комнаты, на софе меня ждал ноутбук. Обрадовавшись такой мелочи, села, скрестив ноги, и, взяв его в руки, открыла…
Набрала скайп мамы, и после пятого гудка она вышла на связь.
– Дочка! У тебя всё нормально? Как долетели? Ты уже в Москве? – мама засыпала меня вопросами, я и слово не успела вымолвить.
– Мам, так вы с отцом знали, что Тамерлан заберёт меня прямо в середине торжества? – вдруг осенило меня.
– Ну как знали, предполагали… Ничего страшного, отец такой поворот предусмотрел, и поэтому ваше отсутствие все гости восприняли нормально. Подожди, я сейчас уединюсь, музыка заглушает, а ты знаешь, что кричать я не люблю, – мама кому-то помахала рукой, улыбка с её лица не сходила. Я рада, что хотя бы она счастлива. – Ну вот, здесь нам не помешают, – мама зашла в небольшое помещение, что-то вроде инвентарной, – так вот, моя девочка, на чём мы там остановились?… Ах, да! Дочка, твой муж министр, он может быть с утра в Москве, а вечером уже… не знаю, на том конце света, – привела она для примера.
– Ма, да я всё понимаю, просто грустно как-то, ведь всё же это свадьба, хоть для нас и нежеланная.
– Ты мне брось это! Ишь, грустить она надумала. Желанная, нежеланная – всё, вы теперь муж и жена, вон как радуются за вас, – для убедительности она приоткрыла двери, и музыка ворвалась на пару секунд в динамики.
– Мне вовсе не весело.
– А тебе и не надо веселиться, от чрезмерного веселья можно беду накликать. Мама жизнь прожила и знает, о чём говорит.
– Ма-ам… ты серьёзно? – вытерла набежавшие слёзы. – Да он вообще укатил в неизвестном направлении, лишь на ходу бросил, что будет поздно. И-то непонятно, кому он сказал это – мне или своей экономке, – повысила я на полтона голос.
– Примерная жена должна ждать своего мужа, вот ты и жди. Встречай Тамерлана Исмаиловича в красивых одеждах, покажи, что достойна быть его женой и хозяйкой в доме.
– Мам… – прервала я её, – мне кажется, он сравнивает нас.
– Кого это нас? – непонимающим взглядом посмотрела на меня через камеру, поправляя на груди тяжёлое ожерелье с рубинами.
– Меня с Азой.
– Забудь сейчас же! Нет больше Азы… бросила она нас, и тебя в том числе, – тихо, но зло произнесла мама.
– Знаю, что бросила, только думаю, отчего же сестра не звонит даже? Ведь это же она могла бы позволить себе? Хотя бы для того, чтобы прояснить ситуацию, где она и как…?
– Вот и делай выводы. Я столько слёз пролила, что, пожалуй, хватит уже. Ведь вас одинаково воспитывали, моя девочка… Не стоит беспокоиться о ней – как видишь, Аза о тебе вообще не заботится. Ты сейчас думай о себе и муже и пойми, наконец, ты – жена министра, ми-нис-тра.
– Я помню это, – проговорила с грустью. Есть ощущение, что мне и не позволят об этом забыть.
– Вот и молодец, доченька, вот и умница. А теперь покажи давай, как министры в столице живут, давай, разверни уже камеру, – в любопытном нетерпении попросила мама, а я, несмотря на грусть, улыбнулась тому, что она пыталась заглянуть мне за спину.
– У Тамерлана красивый особняк, но показывать не стану, у меня нет настроения для этого.
– Подожди… Что значит «у Тамерлана» ? Теперь ты хозяйка в этом доме.
– Но я пока таковой себя не считаю, надо, чтобы хоть месяц прошёл, чтобы я понемногу свыклась.
– Хм… что тебе свыкаться-то? Родители твоего мужа давно живут в Европе. Ты одна хозяйка на кухне. В своё время это была моя мечта, – с болью в голосе сказала мама. Я знаю, что маме тяжело было с моей бабушкой. – Скажи, дочь, между нами, женщинами, понравился муж тебе, а? – с хитрым прищуром спросила она.
– Я пока не знаю.
– Что там не знать, вот ты у меня… Красивый же мужчина, от одних бровей глаз не отвести, а фигура-то… ц-ц-ц.
– Мам, но это внешние качества, и он мне внешне приятен, а что касается внутренних… души, например… Вот какая она у него? Я-то как раз не знаю, но видно, что он строгий.
– А ты как думала? Романтики министрами не становятся, здесь жёсткость нужна. Но вот послушай свою маму, доча, на счёт шеи. Я тебе уже говорила, надеюсь, примешь к сведению.
– Приму, спасибо, мама, – так хотелось её в это время обнять, но теперь нас разделяет расстояние.
– Ну давай, Ли, иди, уверена, ты ещё не весь особняк посмотрела. Мне пора, а то отец твой отец и часа без меня не может прожить.
Завершив разговор, закрыла ноут и отправилась вниз – желудок издал голодное урчание, напомнив о том, что я целый день ничего не ела.
Глава 8 Тимерлан/Милия
– Как отдохнули, Милия Аслановна? – спросила домработница, когда я спускалась по лестнице.
– Благодарю, хорошо отдохнула, – соврала ей.
– Очень рада за Вас, – сухо ответила экономка. – Прошу вас пройти к патио, – театрально указала на стеклянные двери, ведущие на заднюю часть двора. Я шла и незаметно разглядывала интерьер, пока мы не вышли во двор. Огляделась и решила для себя, где пока буду проводить большую часть своего времени. – Проходите, присаживайтесь, это любимое место Тамерлана Исмаиловича, он любит здесь завтракать, – с теплотой в голосе произнесла она, когда мы подошли к месту.
– Буду знать, – вежливо ответила я.
– Устраивайтесь, я сейчас распоряжусь, чтобы Вам накрыли на стол, – приняв прежнее выражение лица, Ида Богдановна развернулась и с важным видом ушла, а я шагнула в зону патио с деревянной поверхностью, на которой располагался стол для трапезы. Вокруг него стояли несколько кресел. Выбрала удобное для себя место и села. «Красиво, однако», – прошептала и посмотрела на открывающуюся картину огромного двора. Ландшафт, дизайн – всё очень продуманно, глаз радует. «И как же в таком месте не позавтракать», – сказала мысленно, вспоминая слова экономки.
Вечером приняла аромаванну, а после отправилась в свою гардеробную, где нашла среди множества вещей красивую белую с ажурными элементами комбинацию на тонких бретелях, доходящую мне примерно до лодыжек. К ней идёт из такого же лёгкого шёлка и такой же длины халат. Но, прежде чем надеть всё, обнажилась перед зеркалом, рассматривая придирчиво себя. «Может, ему нравятся пышные формы, а не такие, как у меня», – сразу вспомнилась та стюардесса.
Я явно уступаю ей в объемах. Нахмурилась, обозлившись сама на себя. И зачем я сравниваю себя с кем-то… у меня тоже есть формы! Резкими движениями надела комбинацию на обнажённое тело. Материя приятно холодила тело, и соски тут же затвердели. Поверх накинула халат, завязав на нём шёлковый поясок. Расчесала волосы, решив оставить их незаплетёнными. В самолёте показалось, что ему понравилось, когда я их распустила… Или, может, всё-таки заплести? Порывисто вздохнула. Нервничаю. Всё-таки оставила волосы распущенными. Вышла из гардеробной, включила бра – не люблю яркое освещение в комнате, где я одна. Подошла к окну и замерла, всматриваясь вдаль за пределы двора на дорогу. Неужели вот так моя жизнь и должна пройти в тени мужа. Ежедневно стоять у окна в ожидании. Не так я себе представляла семейную жизнь. Я не хочу быть «плюс один», надеюсь, что у нас сложится, и наш брак будет не только на бумаге.
Свет от фар осветил двор и вывел меня из размышлений. В висках запульсировало, ладони вспотели, я занервничала. «Спокойно… спокойно, Милия, ещё ничего не произошло. Возможно, Тамерлан вообще устал и захочет спать и не обратит на меня и мой вид внимания», – пыталась успокоить себя, но ничего не выходило, в голову, как назло, лезли противоречивые мысли. Надеюсь на то, что мой муж не окажется из ряда тех мужчин, которые мучают женщин в постели. Но когда двери вдруг распахнулись, я вздрогнула и развернулась – в комнате показался Тамерлан.
Тамерлан
Домой вернулся к одиннадцати, хотя думал, что приеду не раньше полуночи – разбирали проекты по благоустройству, и остались нерешённые вопросы. Поднялся по лестнице, пересек овальное фойе, распахнул двери спальни и увидел молодую жену, стоящую у окна. Чуть задержался на пороге. Я был удивлён – полагал, что Милия забьётся в угол кровати и станет трястись как осиновый лист, а она встречает меня в шелках. Пожалуй, только пальцы, дёргавшие обручальное кольцо, выдают нервозность Ли. Окинул её взглядом и, ни слова не произнеся, прошёл вглубь комнаты к своей половине, где избавился, наконец, от пиджака и галстука, положив предметы на спинку стула. Затем снял и рубашку.
– Как прошёл твой день? – дрожащим голосом поинтересовалась жена, когда я расстегнул ремень на брюках. Взявшись уже было за собачку от молнии, повернулся к ней. Милия стояла с опущенными ресницами и кусала губы. Собрался ответить колкостью, но, увидев её нервозное состояние, передумал.
– Нормально прошёл, – снял брюки и отправился в одних боксерах в душ.
Этот дом я начал строить пять лет назад. Помню, как тщательно выбирал место, сам проектировал и продумал всё до мелочей. Через три года объект был сдан моему доверенному лицу, так как меня не было в России. Берёт злость на всю семейку Аслана! Хотел привести в новый дом любимую жену, а она оказалась обычной шлюхой, как и многие другие, которых я трахаю, когда возникает желание.
Приняв душ, вышел из кабинки, обтёрся, обернул вокруг бёдер полотенце и покинул ванную комнату. Как только я появился в комнате, Милия торопливо спросила.
– Ты не голоден? Я бы могла приготовить тебе ужин… по-быстрому.
– Сними халат, – пропустил её слова мимо ушей. Она остановилась на мне застывшим взглядом, и потянула за шелковый поясок халата. Повела плечами, и он, соскользнув, упал на пол.
– Остальное тоже скинь.
Порывисто вздохнув, Милия закрыла глаза и дрожащими пальцами приспустила бретельку вниз с плеча, оголив красивую грудь с аккуратным розовым ореолом и маленьким соском. Затем то же самое проделала и со второй бретелькой, пока комбинация, наконец, полностью не соскользнула вниз к ногам. Моему взору открылось обнажённое стройное тело с точёными формами и чисто выбритым лобком. Чувствуя, что начинаю возбуждаться, сдёрнул с себя полотенце и приблизился к дрожащей Ли.
– Открой глаза, Милия, – сказал, дотронувшись до её мягких волос.
– Мне страшно, – ещё больше зажмурилась она вместо того, чтобы открыть. Я, конечно, был зол на всё их семейство, но не хочу причинять вреда Милии.
– Тебе не стоит меня бояться.
– Я не тебя боюсь, а самого процесса, – наконец открыла она глаза.
– Не надо бояться, у меня есть опыт, – но она после этих слов вдруг отвела от меня взгляд. – В чём дело? – нахмурился я.
– Ни в чём… неприятно просто такое слышать, даже если мы ещё не близки, – с обидой в голосе произнесла Милия, а я сделал вывод, что жена мне досталась ревнивая.
– Тебе мой опыт понравится, – взял её руку и положил себе на грудь. – Потрогай, я не кусаюсь.
– В самолёте так не казалось, – не пойму, она пытается шутить или начала мне дерзить? Сейчас точно не время выяснять, что она имела в виду.
– У тебя не было же мужчин до меня? Тайных женихов, с которыми ты хотела сбежать? – спрашивал я, накрыв своей рукой её ладонь и ведя медленно по своему телу вниз.
– Нет, у меня никогда и никого не было, и сбегать не собиралась, разве что меня должны были засватать, но… – она явно нервничала, но это, скорее всего, из-за непривычной для неё тактильности.
– Но пришёл я и перетасовал все карты. Верно?
– Да.
– Сама знаешь причину.
– Знаю.
В этот момент я опустил её ладонь и сомкнул на своём члене, и она, словно обжёгшись, попыталась одёрнуть руку.
– Не надо дёргаться, потрогай, – произнес спокойно.
Щёки Ли стали пунцовыми. Я дотронулся до её промежности, и жена тут же непроизвольно съёжилась. Чуть усмехнувшись, сказал:
– Милия, мы так до утра будем стоять. Идём в кресло, не стесняйся своей наготы, – и подвёл её к большому креслу. Сам сел в него, а жену посадил сверху на свои колени, обратив внимание, что у неё красивая попа и не менее красивая родинка на ней. В голове вдруг пронеслось: «Интересно, а у Азы она тоже есть?» Но тут же осёк себя: «Прочь эту шлюху из моей головы». Взяв Лию за талию, постарался усадить её так, чтобы не повредить стоящий колом член. Дрожит. Я не хочу её тупо трахнуть, чтобы потом она шугалась близости со мной, нет, надо сделать всё правильно. Потянул рычажок, и кресло приняло полусидячее положение.
– Ай! – пискнула Милия.
– Расслабься. Раздвинь ноги и уложи их пятками на подлокотники, – она замешкалась в раздумье, – давай, Лия, поставь пятки на подлокотники, – со второго раза подчинилась…
– Согни немного их в коленях, так будет удобней.
– Мне некомфортно, – тихо сказала Лия.
– Это потому, что ты напряжена.
– Тебе кажется это странным? Я впервые лежу на мужчине обнажённой и с раздвинутыми ногами, – взволнованно ответила она.
– Поверни голову ко мне, – как ни странно, повторять не пришлось. Настолько голубых глаз, как у неё, я раньше не видел. «Похожи на утреннее небо в ясную погоду», – подумал я, когда она, повернув голову, остановила на мне взгляд. Передо мной не Ника и не ей подобные, надо действовать осторожно. – Открой рот, – и мои два пальца, указательный и средний, вошли в приоткрытый рот, а Ли не сводила с меня глаз. – Пососи мои пальцы, – сказал, внимательно наблюдая, как расширились её глаза от удивления, но дальше последовали таки осторожные движения губами и слегка кончиком языка по моим фалангам. – Закрой глаза, – сказал уже охрипшим голосом. У меня пересохло во рту, и мне пришлось освободить пальцы из горячего рта жены, пока я не кончил раньше времени. – У тебя красивые губы, выразительные и чувственные, – озвучил мысли вслух, обводя её рот по контуру и оставляя влажный след. Лия смотрела на меня слегка затуманенным взглядом, для неё всё новое, всё впервые, и я рад этому. Хочу, чтобы я был первым и единственным, чтобы она была только моя, поэтому и принял в свое время решение взять в жёны девушку из малой родины. А образование ей и сам дам. – Если ты мне посмеешь изменить, я убью тебя. Поняла? – перехватив несильно за горло, угрожающе проговорил в губы жене.
– Поняла, – тихо ответила, – у меня и в мыслях не было.
– И это правильно, – и тут же накрыл её рот своим, просовывая глубоко язык. Одновременно свободной ладонью сжал грудь с торчащим соском. Ли было пискнула, но тихий звук потонул с поцелуем в моём горле. Переместив руку ниже по животу, дотронулся до раскрытой промежности, и непроизвольно вырвавшийся рык из гортани заставил оторваться от сладких губ – она уже была влажной. – Как же мало тебе надо, Милия, – мои пальцы скользят по клитору, а жена смотрит распахнутым взглядом мне в глаза, пытаясь понять смысл мною сказанного. – Нравится… вот так?
– Да… – сладостно выдохнула она, а я хотел усмехнуться от её прямолинейности, но решил, что спугну. Мне было важно раскрыть все грани сексуальности и границы чувствительности Лии. Очень хотел узнать, познавала ли она когда-либо своё тело или нет, но в данный момент отбросил эту мысль.
– Раздвинь ножки пошире…. – сказал, глядя ей в лицо, – да-а… вот так, – ощущаю пальцами, как промежность Ли больше раскрылась. Средним пальцем надавил на влажный вход, а большим стал ласкать клитор вращательными движениями. Дыхание жены стало сбивчивым, впадинка над губой покрылась капельками пота. – Расслабься, тебе же хорошо… – она потекла на мои пальцы, можно уже трахать, но я хочу, чтобы она кончила, хочу видеть, как кончает моя жена. Грудь Милии вздымалась от частого дыхания. Красиво, чёрт побери. Я ввёл палец, и она, конечно же, почувствовала вторжение в своё тело.
– Тамер… лан…
– Не напрягайся, ты же не хочешь, чтобы было больно, верно же?
– Не-ет… не хочу-у…
– И это правильно, расслабь мышцы, – я ввёл второй палец после того, как она расслабила мышцы таза, и потянулся второй рукой к мокрой промежности, чтобы уделить внимание клитору. Я не торопился, знал, что ещё буквально десять секунд, и она кончит. Мы оба напряжены, у Милии задрожала нижняя губа – немного, и она «взорвётся» оргазмом. И как бы Ли не хотела прикусить свой язык, из её горла всё-таки вырвался крик.
– А-а-а-а! – и она тут же обмякла на мне. Взяв её под коленки, встал с ней на руках, а она спрятала порозовевшее после оргазма лицо на моей груди. Дойдя до кровати, опустил жену на простыни и сам устроился рядом. Раздвинув её колени, распределил каплю предсемени по головке, чтобы ни себе, ни ей не навредить, хотя Ли и так была уже достаточно мокрой.
– Милия, открой глаза, – попросил, уже расположившись между её ног. Она открыла глаза и, глядя на меня, хлопала длинными ресницами. – Ты должна мне помочь.
– Что я должна сделать? – немного рассеяно спросила меня.
– Только слушаться.
– Хорошо.
– Умница. Сейчас будет немного неприятно, надо потерпеть. Буквально несколько секунд, и всё пройдёт. Ты сможешь?
– Я постараюсь.
– Хорошо, – я раздвинул шире её ноги, легким нажимом прижал их ей к груди и пристроил член к входу так, чтобы войти одним точным движением. Закинул руки Ли за голову, чтобы она мне невзначай лицо не расцарапала, – знаю из личного опыта, жена не первая девственница в моей жизни – а мне никак нельзя этого допустить. Сми могут что угодно написать, тем более что у меня на носу заседание, и не одно. – Считай до пяти.
– Один… – послушно начала Ли, а я вошёл одним точным движением, чтобы она не успела испугаться. После столь внезапного и грубого вторжения гримаса боли исказила красивое лицо жены, и слёзы потекли из глаз.
– Тише… тише, Ли… самое страшное уже позади. Веришь мне? – в ответ она посмотрела на меня заплаканными глазами и сказала совершенно удивительные для меня слова:
– Да, верю, ты ведь мой муж…
Глава 9. Милия
Тамерлан давно спал, я же не могла уснуть. Вроде и кровать огромная, и не стесняем друг друга, но всё равно сон не шёл. Я сегодня стала женщиной, а вот женой пока себя не ощущаю, хотя и осознаю, что я замужем. Посмотрела на мирно спящего мужа, его широкая грудь размеренно вздымалась. Во время сна Тамерлан не кажется таким уж суровым, наоборот, довольно привлекательный, я и раньше подмечала это.
Перевела взгляд на то самое кресло, где совсем недавно я лежала на муже, раздвинув ноги, и меня бросило в жар, низ живота болезненно заныл, напомнив о не самой приятной части нашей брачной ночи. Всё было до бесстыдства прекрасно, кроме вторжения в моё тело. Это как раз и не хочется вспоминать. Теперь я задаю себе вопрос, смогу ли полюбить своего мужа? Мне кажется, что я уже начала испытывать к нему тёплые чувства…
Не помню, как уснула, а проснулась утром от чириканья птиц за окном и обнаружила себя в постели одну. Села в кровати, натянув на обнажённое тело лёгкое одеяло. Пока с трудом соображаю, одна ли в комнате – уж очень она большая. Стала осматриваться. Солнечные лучи проникали через стекло, слепили мне глаза, но я точно помню, что окно было закрытым – ночью Тамерлан зашторил всё. Может, он утром шторы раскрыл? Как только осмотрелась и поняла, что одна в комнате, отбросила эти мысли прочь. Встала с кровати, закутавшись в одеяло, и стала метаться, пытаясь справиться со своими взъерошенными волосами. Часов в комнате нет. Но, глядя, как расположено солнце, поняла, что уже примерно десять утра. Как же так?! Я никогда так поздно не встаю, во сколько бы мне ни пришлось засыпать. Что обо мне подумает муж? Скорее всего, в это время он уже на работе. «Как же стыдно-то! И как я так», – корила себя. Скинув одеяло на стул, обнажённая побежала в ванную. Быстро приняла душ. Низ живота немного ещё тянуло, но в целом чувствую себя нормально. Просушила волосы, заплела в тугую косу, надела домашний комплект оверсайз: лонгслив с небольшими накладными карманами и к нему в комплект брюки. Влезла в мягкие тапки и отправилась вниз, встретив на пути девушку в униформе и с корзиной чистящих средств.
– Доброе утро, – поздоровалась я с удивлённой прислугой – она явно не ожидала меня встретить, а может, и вовсе не знала о моём существовании.
– Доброе утро.
– Скажите, а Тамерлан Исмаилович дома? – судя по изумлённому лицу горничной, вопрос был глупым. Сама понимаю, но всё же решила поинтересоваться. К сожалению, распорядок дня мужа мне пока неизвестен.
– Так ведь Тамерлан Исмаилович давно уже уехал.
– Хорошо, можете продолжить свою работу, – сказала я с важным видом, а внутри испытывала неловкость из-за того, что не знаю, во сколько мой муж покидает дом. «Ладно, исправлюсь, сегодня же всё узнаю», – пообещала себе, продолжая путь по лестнице вниз. Остановившись на середине, обернулась вновь к девушке: – Могу я узнать, где Ида Богдановна?
– Так известно где… на кухне. Прошу меня простить, я не сразу сообразила, что Вы жена хозяина, – смущенно проговорила она.
Слава Всевышнему! Я уж думала, никто, кроме неприятной экономки, в этом доме не знает о моём статусе.
– Я Люда, – мило улыбнулась невысокая шатенка возрастом, кажется, всего года на два старше меня.
– Приятно познакомиться, меня зовут Милия Аслановна, – я, конечно же, понимала, что никаких подружек среди персонала у меня и быть не может, а вот тёплые отношения – вполне.
– Если я Вам могу ещё чем-нибудь помочь… – сдержанно улыбнулась горничная, намекая на то, что ей надо работать.
– Если подскажешь, где в этом доме сама кухня, буду крайне признательна.
– Прямо через фойе, а дальше направо.
Поблагодарив девушку, я отправилась в том направлении, по пути бросив взгляд на часы, которые стояли на столике с цветочной вазой. Время пол-одиннадцатого – выходит, не ошиблась. Подходя к приоткрытым дверям кухни, услышала голоса и чуть замедлилась. Один из них принадлежал экономке, другой был мне незнаком. Немного отклонившись в сторону и незаметно заглянув внутрь, по форме полной блондинки поняла, что она повар.