МАИ. Пена юности
- -
- 100%
- +
Не будучи комсомольцем, я не был вовлечен в комсомольскую жизнь школы, и лишь изредка, из-за Женьки оставшись на комсомольском собрании, переругивался с Бэллкой Бородовской, которая выгоняла меня с этих собраний.
В комсомол я все же вступил в самом конце 10-го класса. Наша учительница истории и обществоведения Майя Григорьевна Дубровина, благодарность к которой я сохранил навсегда, отвела меня в сторону после урока и объяснила, что будет очень глупо, если меня не примут в институт из-за того, что я не состою в этой организации. Сказано это было очень спокойно, по-дружески и безо всякого пафоса. Видно было, что и у нее эта организация не вызывает большого уважения, несмотря на то, что она была членом партии. Я же считал эту организацию и ее лидеров лицемерными и фарисейскими и выносил с трудом, хотя понимал, что люди есть люди и среди комсомольских активистов есть немало умных и порядочных.
Но впоследствии неоднократно убеждался, что порядочных отсеивает иерархический фильтр, а всплывают всегда иные, причем иногда умные.
Так или иначе, но все мы думали о поступлении в институт, тем более что наш год в определенном смысле был особенным. Годом раньше, в 1966-м, из-за реформы образования десятиклассники окончили школу вместе с одиннадцатиклассниками, то есть был двойной выпуск, а значит, вдвое больше, чем обычно, и абитуриентов. Конкурсы во все институты тоже возросли вдвое. Естественно, не поступившие в том году составили конкуренцию нам.
Однако это не очень пугало. У нас были более свежие знания, к тому же целенаправленно готовиться к поступлению целый год способны немногие.
Наконец прозвенел последний звонок и начались экзамены.
Школьные экзамены
Совсем не помню, как проходили экзамены по точным дисциплинам. Думаю, что так же, как и на уроках, получал по ним отличные отметки и тут же забывал. Другое дело – экзамен по английскому языку. До сих пор помню его во всех подробностях.
На уроках английского языка наша компания – мы с Женькой, Паша с Романом и Ирка с Валентиной – отдыхала. Учительница не предъявляла к нам каких-либо требований – «хотите – учитесь, не хотите – не надо», – поэтому не возражала, чтобы мы располагались за последними партами и развлекали себя анекдотами и посторонними беседами. Лишь бы не мешали учиться остальным!
На уроках иностранного языка класс делился пополам – “англичане” и “немцы”. Немцы занимали другой класс, поэтому между нашей компанией и прилежными учениками было два ряда свободных парт. И нас и учителя это устраивало.
Несколько слов о нашей компании. Женька пришел в 9-й класс из английской спецшколы и наши уроки английского ему были просто скучны. Ирка собиралась поступать в МГИМО и потому занималась с серьезным преподавателем. Паша ходил на подготовительные курсы, где также занимался языком. А я просто валял дурака, считая, что язык мне не нужен, в результате чего на экзамен вышел с абсолютным отсутствием языковых знаний.
О том, что на экзамене будут какие-то topics, я узнал от Женьки за два дня до экзамена. Ни запаса слов, ни знания правил построения предложений в английской речи у меня не было. На что я рассчитывал?
* * *Экзамен. Все в классе. Слева за столом – комиссия из трех преподавателей. Каждому ученику дают какое-то задание на разбор предложения. Женька быстро делает мое и свое. Потом каждый ученик выходит к доске и начинает рассказывать тот topic, который ему достался в билете. Мне достался SHOPING.
Я не испугался, не покраснел, мне даже не было стыдно. Потому что я не знал НИ-ЧЕ-ГО! Я даже не знал, как произносится и переводится название темы.
Я стою перед классом. Справа за столом два преподавателя из комиссии с сочувствием смотрят на меня, а за моей спиной стоит моя маленькая учительница английского. Она тихо, по одному слову диктует мне мой рассказ по этой теме, а я, как попугай, за ней повторяю, а иногда, чуть обернувшись, даже переспрашиваю. И все это – на глазах сидящих в классе учеников и двоих преподавателей. Когда тема исчерпывается, все радостно и с облегчением вздыхают и комиссия разрешает мне покинуть класс.
Так в моем аттестате появилась тройка по английскому языку.
В результате экзаменов в моем выпускном документе сложилась гармоничная картина: пять пятерок, пять четверок и пять троек. Всего по пять.
* * *Завершилась школа, как и полагается, школьным балом. С торжественными прочувствованными речами, с какой-то самодеятельностью, которая не задержалась в памяти, с накрытыми столами с шампанским, которое организаторы сообразили заранее положить в морозильник, чтобы охладить… да там и забыли!
Когда же его выставили на столы, внутри каждой бутылки была аккуратная льдина, заполняющая весь объем. И мы долго облизывались, ожидая, когда она хоть чуть-чуть растает, чтобы накапать нам в стаканы. Зато его хватило до конца застолья.
Мы с друзьями были предусмотрительны и не полагались только на школьное шампанское, а потому “у нас с собой было”. Однако до этого на школьном застолье очередь не дошла: очень уж хотелось сначала допить шампанское.
Ночью, после застолья и танцев, нас посадили на троллейбусы и привезли к причалу речных трамваев у Киевского вокзала. На этом речном трамвайчике нам как раз и пригодилось то что «у нас было».
Для нас сделали остановку в Лужниках на крутом берегу. В романтическом и возвышенном настроении мы побродили по склону, который тогда еще не был “окультурен”. Посмотрели с него на утреннюю Москву, на ее высотки и блестящие под лучами утреннего восходящего солнца купола Новодевичьего монастыря, на стадион и метро-мост, которые были недавно построены и служили символами счастливого будущего, о котором совсем не хотелось загадывать. Зачем? Школа окончена и впереди все будет прекрасно!
Вернулись к причалу. Троллейбусы довезли нас до ВДНХ. Уже совсем рассвело. Москва начинала просыпаться. Специально для нас, выпускников, открыли вход на ВДНХ, где уже гуляли такие же, как мы, счастливые и немного пьяные – не столько от шампанского, сколько от радости окончания школы – выпускники.
Школа закончилась.
Помню, что все мы сдавали деньги на традиционные выпускные школьные фотографии с учителями. Но кого из одноклассников я только не спрашивал, ни у кого этих фотографий нет. А жаль!
Здесь должна была быть фотография нашего 10 “А” 298-й школы г. Москвы.
Вступительные экзамены
Физтех
Вот и подошли вступительные экзамены.
С аттестатом, паспортом и какой-то справкой на руках я вошел в электричку на платформе “Окружная” Савеловской железной дороги. И вышел из нее на платформе “Новодачная”, направляясь в приемную комиссию Московского физико-технического института.
Во всех справочниках было указано, что институт находится в поселке Долгопрудном, но идти до него ближе было с платформы “Новодачная”.
На этой платформе электричка опустела наполовину: все молодые люди, с утра заполнившие электропоезд, стремились поступить в этот институт. Хотя, возможно, кто-то, как и я, собирался не поступать, а только попробовать, посмотреть, как сдаются экзамены. У всех настроение приподнятое.
Погода солнечная, школа позади, впереди в любом случае светлое будущее и любопытное предстоящее испытание. Как не радоваться!
По пути рядом со мной спешит симпатичная белокурая девушка. Я заметил ее еще в электричке, а сейчас мы идем рядом, и вполне естественно было поинтересоваться, куда она направляется.
Оказалось – вот удивительно! – туда же.
Девушка живо откликается на мое лукавое удивление, что нам по пути. Я заметил, что ей было приятно не столько проявленное мною внимание, но в большей степени возможность рассказать мне об этом институте.
Она охотно сообщила, что подает документы уже в третий раз. В первый раз она набрала только двенадцать баллов из двадцати, в прошлом году – уже тринадцать, и в этом году очень надеется поступить.
Сама она из Фрязино. Это поселок под Москвой, где находится очень серьезное предприятие, на котором работают ее родители. Они ей много рассказывали о Физтехе, поэтому она мечтает окончить этот вуз и работать там же.
«Вот счастливая, – подумал я. – Она знает что хочет, и главное, имеет возможность добиваться этого. Ей же в армию не идти».
– А Вы на какой факультет хотите поступать? – спрашивает она меня.
«Какая мне разница, на какой! Я же не поступать собираюсь, а только порепетировать» – подумал я, но вслух этого не сказал. Решил, что она огорчится, если я так отвечу. Я же вижу, как горят у нее глаза, как она одержима своим желанием здесь учиться. Будь рядом с ней Квазимодо, а не я, такой молодой и симпатичный, она и ему рассказывала бы об институте с такими же сияющими глазами.
– Я еще не выбрал, на какой, – скромно ответил я.
– Поступайте на факультет физической и квантовой электроники. Это сейчас самое перспективное направление. Мне рассказывали, что за электроникой будущее. Я туда поступаю, – сказала девушка и стала увлеченно мне говорить что-то про лазеры, мазеры и транзисторы с оптронами, о которых я не только ничего не знал, но и слов таких не слышал.
А девушка была очень милая – белокурая, открытая и приветливая. «Жаль, что мне не придется с ней учиться», – подумал я и отогнал мысли о возможном дальнейшем знакомстве.
Документы я подал на факультет, который посоветовала моя попутчица, – к сожалению, имени ее я не запомнил.
Экзамены проходили в три потока: с 1 по 9, с 10 по 19 и с 20 по 29 июля. Я попал в первый.
Впоследствии я неоднократно вспоминал и рассказывал о необыкновенно разумной физтеховской системе вступительных экзаменов.
Мне сразу понравилось, что экзамены шли через день. 1-го июля – математика письменно, 3-го – физика письменно, 5-го – физика устно, 7-го – математика устно и 9-го – сочинение. Кстати, оценка за сочинение в расчет приемных баллов не принималась: достаточно было написать пару страничек не на двойку.
Я считал, что раз мы только что сдали экзамены в школе, подготовка не нужна – что в голове есть, то и буду показывать. К тому же я и мысли не допускал, что способен поступить в этот институт. Мне только так, потренироваться…
Математика письменно
Первого июля начался первый вступительный экзамен – «математика письменно».
Весь наш поток запустили в большой зал. Каждый при входе взял билет со своим заданием и несколько листов проштемпелеванной бумаги. (На своих листах писать было нельзя.)
Нам объявили, что на письменную работу отпускается пять(!) часов. Я даже присвистнул. Что же я буду делать пять часов? Чтобы переписать задание мне хватит и пятнадцати минут. Ну ладно, решил я. Посижу, пока кто-нибудь не будет выходить, а тогда и я выйду. Первым выходить не хотелось.
Я быстро переписал все пять задач, аккуратно сложил листок и убрал в карман. Что же теперь делать?
Мой стол стоял прямо перед окном, за которым шумели высокие зеленые деревья. На их молодой блестящей листве при легком ветре играли солнечные блики, и отраженные зайчики плясали по тихому залу, где пара сотен абитуриентов сосредоточенно погрузились в решение мудреных математических задач… И только один бездельник мог наблюдать красоту солнечного летнего утра.
Проходит около часа, но зал, похоже, никто покидать не собирается. Сидеть «просто так» становится скучно.
«А что я сижу, если дома все равно собираюсь эти задачи решать? – пришла в голову оригинальная мысль. – Начну хотя бы, а дома дорешаю, что не успею.»
«Так… Что у нас в первой задаче? Надо решить какое-то уравнение. Ну, это ерунда!»
Я быстро записываю решение и удовлетворенно откидываюсь на спинку стула. «Ну вот, одну задачу решил! Уже не “сухим” с экзамена выйду».
Снова погружаюсь в созерцание красоты летнего утра за окном. Оглядываюсь на зал – никто выходить не собирается. «Ну, что ж, посмотрим, что у нас во второй задачке»…
Задача оказалась такая же простая, как и первая. Записал и ее решение. «Жалко, что такой простой вариант попался. Не на чем будет потренироваться дома».
Снова оглядел зал. Никакого движения! Посмотрел на третью задачу. Да, такая же простая! Решил – записал.
«Нет, мне явно не повезло. Думал, дома придется голову поломать, а тут получается, что и домой нечего нести».
Четвертой была задача типа «из пункта А в пункт Б». Ну, эти-то задачи у меня вообще никогда затруднений не вызывали. Я быстро составил четыре уравнения с четырьмя неизвестными. Правда, неизвестные в уравнениях присутствовали во второй степени в знаменателе. Подумал, что когда их буду раскрывать и приводить, то вылезут восьмые степени… А я не любил расписывать длинные решения, когда и так все ясно, тем более что поступать, напомню, я не собирался. Что же даром «пером водить»? И не стал завершать решение.
Пятой была задача из стереометрии с усеченной пирамидой. Я еще на уроках Бориса Ивановича полюбил такие задачи. Всякие пирамиды, призмы, сферы, конусы с любыми усечениями были у меня в представлении объемными и почти реальными. Мысленно я проникал в них, ходил по их углам и закоулкам, устанавливал равенства сторон и углов, дотягивался до вершин и падал с их высот. Решение этих задач доставляло мне удовольствие.
Однако здесь решать эту задачу у меня не было никакого желания. Чего зря трудиться? Скорее, для самого себя я сделал все необходимые построения, после чего решение задачи уже было делом техники, и поставил точку. Все! На этом экзамен для меня закончен!
Я решил три задачи и обозначил пути решения еще двух. Дальше их решение уже не составляло никакого труда. Куда же больше! Это же ФИЗТЕХ! Здесь и одну задачу решить было бы предметом гордости…
Прошло еще полтора часа, но из зала так никто не вышел. Хотя теперь я и имел на это полное право, но не хотелось первым покидать экзамен. Ведь контролеры могут решить, что я струсил, еще начнут уговаривать продолжить экзамен. А мне это зачем?
От нечего делать я решил написать что-нибудь ироничное тому, кто будет проверять мою работу. Я представил себе этого преподавателя, уставшего от проверок огромной кипы экзаменационных работ. Перед ним – сотни листов с правильными, неправильными и просто нелепыми решениями, которые его страшно раздражают, и он щедро рассыпает по ним двойки.
Выданные мне листочки закончились – ведь один из них с переписанными зачем-то задачами я спрятал в карман, – поэтому пришлось попросить еще парочку. Настроение было отличное: я и план перевыполнил и даже вечер от решения задач себе освободил.
Воспроизвожу это письмо почти дословно.
Послание экзаменатору
Уважаемый экзаменатор!
Ты держишь в руках листы абитуриента, исписанные торопливыми буквами и цифрами. Ты устал, тебе надо проверить еще сотни таких работ. Ты думаешь: «Что за бестолочи их писали? Где они учились? Почему не знают самых элементарных вещей? Как я буду дальше их учить? Нет, нет и нет. Таким не место в нашем институте». И с размаху, нисколько не сомневаясь, оцениваешь очередной труд двойкой.
Ты прав, но прав лишь формально. Вспомни, что и у физиков должна быть душа. Бездушный физик, “аки волк и вепрь рыщет по свету” и несет только горе и разрушение. Вспомни Хиросиму!
Но у тебя же есть душа! Ты представь, как волнуется и переживает абитуриент, когда решает на экзамене эти в общем-то не сложные задачки. Он знает, как их решать, но от волнения в его голову лезут парадоксальные мысли и решения становятся нелепыми.
Не суди его строго. Найди в его решениях то, что не проявлено на бумаге, но присутствует в его светлой и молодой голове.
Душевного спокойствия тебе и успехов в твоем нелегком труде!
Я с удовольствием перечитал свой опус, представил, как посмеется экзаменатор и, может, кому-то чуть-чуть поднимет оценку. Аккуратной стопкой я сложил все свои листки, включая “Послание”, сдал их на выходе контролерам и с чувством полного удовлетворения не спеша пошел, покуривая, к платформе “Новодачная”.
Я не мог и представить, что эту мою письменную работу экзаменатор будет разбирать при мне на устном экзамене!
«Пока все хорошо», – думал я, возвращаясь домой. Неожиданно в голову пришла нелепая мысль: «А ведь я легко мог решить все задачи. Почему я этого не сделал?» Но тут же сам себе ответил: «Да потому что ты не собирался поступать, а хотел только попробовать». Однако внутренний голос не унимался:
«Но попробовать хотя бы в полной мере можно было, если уж получалось?!»
«Да ну тебя!», – отмахнулся я и больше об этом не думал.
Физика письменно
Через день была «физика письменно». Перед входом в тот же зал, где была математика, я встретил «Пашу» (Виталия Хомякова) из нашей школьной компании. Я не знал, что он тоже поступает в Физтех, и на экзамене по математике я его не видел. Позже я узнал, что Паша очень хотел поступить на Физтех и даже посещал подготовительные курсы при Физфаке МГУ.
Но в школе мы об этом не говорили. Мы вообще не обсуждали, кто куда хочет поступать – как-то не до того было.
Получив свои задания, мы сели рядом, но на протяжении всего экзамена не обмолвились ни словом.
Я же, в отличие от Паши, пришел «просто так», поэтому, с моей стороны, мешать ему было бы непорядочно. А Паше, очевидно, мои подсказки были не нужны – он серьезно готовился к поступлению.
Первая же задача вызвала у меня затруднения, – но не в части физики. В задаче шла речь о “диссоциации ионов”. Конечно, из школьного курса химии, я должен был знать, что это такое, но с химией у меня как-то «не сложилось» – в немалой степени из-за взаимной недружбы с учительницей. В общем, как диссоциируют ионы, я не знал. (Впрочем, я и сейчас этого не знаю.)
Однако задачу надо было как-то решать и механизм диссоциации пришлось выдумать. Исходя из него, как ни странно, я все решил. Забавно? Ну и что? Ведь мне не поступать!
Остальные четыре задачи проблем не вызвали.
На этот раз я уже не «высиживал»: безо всяких “посланий” я сдал свои листы и с удовольствием вышел на улицу. Погода – солнечная, настроение – хорошее! Дождался Пашу, и мы вместе поехали домой.
Физика устно
Следующий экзамен – «физика устно».
Общий поток разбивается на небольшие группы (по-моему, по двадцать человек) и распределяется по малым аудиториям. Мы с Пашей в разных группах.
В аудиторию запускают сразу пять человек. На доске – общее задание из трех тем, где предлагается выбрать любую. Все темы – одинаково легкие.
Я выбрал “Закон Архимеда”: подготовил ответ и стал наблюдать, как проходит экзамен. Передо мной экзаменатор беседовал с юношей, который, как я понял, был не согласен с оценкой преподавателя. Абитуриент был настойчив в своем требовании оценить его знания более высоко и обвинял экзаменатора в предвзятом к нему отношении, чем очень того возбуждал.
– Идите и пишите жалобу в приемную комиссию, но не мешайте мне принимать экзамен, – уже на повышенных тонах потребовал экзаменатор, но поступающий юноша не успокаивался и продолжал настаивать на своем.
Наконец преподавателю это, видимо, надоело, он отвернулся и пригласил следующего.
Им оказался я. Разгоряченный предыдущим конфликтом и покрасневший, достаточно молодой экзаменатор даже не взглянул на подготовленный мною ответ по Закону Архимеда, а сразу начал диктовать мне условия задачи.
Задачка очень простая – на кинематику, чем я был несколько обескуражен. Не может быть, чтобы в Физико-техническом институте на экзамене по физике давали такие простые задачи! Видимо, надо искать подвох.
Но как ни старался, подвох я найти не смог.
«Да черт с ним, ведь мне не поступать, – привычно подумал я, и только начал писать ответ, как преподаватель вырвал у меня листок и написал условие следующей задачи. Тут я уже не заморачивался с поиском подвоха и сразу выдал ответ.
Еще одна задача – ответ, следующая – ответ. И так раз пятнадцать. Наконец он понемногу успокаивается, берет мою письменную работу, перелистывает. Я вижу, что на первой задаче стоит “+/-” а на остальных “+”.
– Все задачи решены правильно, но только первую я не понял, как Вы решали, – говорит экзаменатор.
Мне не хотелось рассказывать, что я не знаю химии. Да и зачем, если мне не поступать? И я сказал, что задачу решил неверно.
Экзаменатор недоуменно пожал плечами – все-таки решение правильное – но допытываться не стал.
– Тогда за письменную работу – оценка «четыре», – говорит он, – и «четыре» – за устный экзамен.
– Почему? – здесь уже удивляюсь я по поводу устного экзамена.
– Над первой задачкой вы задумались.
– Но я же ее решил! – недовольно возражаю я.
Кровь снова бьет преподавателю в голову.
– Если вы тоже не согласны, как предыдущий абитуриент, пишите жалобу в приемную комиссию!
Мне становится его жалко:
– Что вы, я согласен! Вы только успокойтесь – у вас еще так много работы, – и я показал на ожидающих своей участи абитуриентов.
Экзаменатор оторопел. А я пожелал ему всего доброго и довольный покинул аудиторию.
Все-таки хорошо, когда ты сдаешь экзамены «просто так», не имея перед собой цели во что бы то ни стало преодолеть этот входной барьер.
Математика устно
Через день я пришел на устный экзамен по математике. Теперь я уже знал, как он будет проходить, и мне было немного неловко за мое “послание”.
Я живо представил, как солидный преподаватель будет смотреть на мое “послание” и строго спрашивать: «А какое это имеет отношение к экзамену по математике?»
«Ничего, – успокаивал я себя, – должен же он понять. Я слышал, на физтехе юмор ценится».
Как и на предыдущем экзамене по физике половину нашей группы запустили в небольшую аудиторию, рассадили за столы и каждому выдали билет с заданием. На столе у экзаменаторов слева лежала стопка письменных работ и наши экзаменационные листки. Преподавателей было двое: один в годах («наверное, школьный преподаватель, которого привлекли на время экзаменов», – подумал я; мне почему-то казалось, что все преподаватели на Физтехе должны быть молодыми), другой достаточно молодой, кавказского вида, с жесткими черными усами.
Пока мы готовились, “пожилой” сел за стол и стал перебирать письменные работы, прикрепляя к ним экзаменационные листки с фотографиями. Где-то к середине стопки я догадался, что он дошел до моей работы. Быстро ее пролистав и, видимо, добравшись до “послания” он углубился в чтение. Я внимательно наблюдал за его реакцией в надежде увидеть хотя бы тень улыбки… Но зря: он ни разу не улыбнулся.
Дочитав до конца он подозвал “молодого” и протянул ему листок с моим творчеством. У того реакция была иной: после каждой фразы он закидывал голову и тихо, но от души, смеялся. Потом спросил у “пожилого”, чья это работа. Я тут же уткнулся в свои листки, но успел заметить, что “пожилой”, поискав глазами, показал на меня. Теперь я знал, к кому пойду отвечать.
За столом передо мной сидел тот самый абитуриент, который скандалил с экзаменатором на устной физике. “Пожилой” подсел к нему, чтобы принять экзамен, и после нескольких заданных вопросов сообщил, что может оценить его ответ только на “удовлетворительно”. Это вызвало у поступающего юноши точно такую же реакцию, как и на физике: он стал обвинять “пожилого” в предвзятом к нему отношении и умышленном принижении его знаний. Их перепалка длилась довольно долго. Здесь, к моему удивлению, молодой человек не был сразу отправлен в приемную комиссию для написания жалобы, а ему терпеливо объясняли, сколько и каких ошибок он допустил в своем ответе. Разговор тем не менее шел на повышенных тонах.
В это время мимо моего стола проходил “молодой”, и я сказал ему, что готов отвечать. “Молодой”, опознав меня, улыбнулся и сообщил, что сейчас примет экзамен у другого абитуриента и тогда подойдет ко мне. Я довольно откинулся на стуле и стал ждать. Все складывалось удачно.
Но не тут-то было. Ко мне, выпроводив наконец скандального абитуриента, неожиданно подошел “пожилой”. Я даже попытался сказать, что жду “молодого”, но это его не убедило.
– Показывайте вашу работу! – потребовал он, присев рядом со мной.
Я показал. Третья задача была на неравенства. Надо сказать, что эту тему Борис Иванович с нами только обозначил, сказав, что тема сложная и мы обязательно повторим ее в 10-м классе. Но в 10-м его с нами уже не было…
В итоге я услышал, что ответ у меня неполный и потому оценка “удовлетворительно”. За письменную работу – тоже, так как решены только три задачи. Мои попытки указать на правильные уравнения в четвертой задаче и необходимые построения в пятой – его не убедили и вызвали еще большее раздражение. Думаю, моя шутка с «посланием» ему очень не понравилась и, видимо, даже разозлила.