Александр и Екатерина. Путешествие в собственное прошлое

Село Булгаково

Я проснулся рано и осмотрелся. Комната была большая с двумя окнами. В дверь вошли девочка и мальчик. Это были дети сестры: Вера и Валерий. Им не терпелось поскорее увидеть дядю, которого они давно не видели. Они пригласили меня гулять. Я сказал, чтобы они подождали меня у крыльца, пока я оденусь. Они ушли, а я встал и оделся. Из окна комнаты виднелся край двора, изгородь, ворота; несколько далее, по склону (очевидно к реке) расположились черные избы селения. Это и было село Булгаково. Еще далее, за селом, виднелись горы, покрытые лесом, а совсем далеко на севере, почти на горизонте, поднимался утесистый берег с башней и силуэтом церквей.

Одевшись и умывшись, я вышел из комнаты, служившей мне ночлегом. Комната выходила в коридор, очевидно, тот самый, по которому я проходил накануне, ища дорогу в темноте. Я спустился на крыльцо по большой лестнице, где накануне упал при входе. Дети меня ждали с нетерпением. Дом, в котором я находился, был очень обширен. В нижнем этаже помещалась, как сказали мне дети, начальная земская школа. На втором этаже были квартиры. Там жили несколько служащих, в том числе и мой зять Дометий Васильевич, заведующий земской учебной ремесленной мастерской. Учебные помещения мастерской находились на том же дворе, где стоял и жилой дом.

Мы направились с детьми к воротам, которые я уже видел из окна, и вышли за ограду. Перед нами был выгон, а дальше шли улицы села. Здесь мы проезжали прошедшей ночью. Село было небольшое, довольно грязное. Ни одного дерева не было ни около дворов, ни внутри них. Вдали, на севере и северо-востоке тянулись горы. Это был правый нагорный берег реки Белой. Тот утесистый берег с башней и силуэтами церквей, который я видел из окон моей комнаты, был город Уфа. Город был виден издалека, за несколько десятков километров.

Дети сообщили мне, что за селом большая река Уршак, что на реке есть мельница и большая плотина. Они потащили меня туда, но я был еще слаб после болезни и дороги и не мог идти за ними. На окраине села стояла деревянная церковь, а около нее помещичий дом.

— Там живет Раллиха! — таинственно сказала мне моя племянница.

— Кто она такая? — спросил я.

— Она богатая, это все ее земля.

Я узнал после, что это была помещица Ралль, урожденная княжна Кугушева.

Мы погуляли не больше часа, так как было хотя и солнечно, но сильно ветрено, и вернулись к завтраку. На верхний этаж, в квартиру зятя, мы поднялись по другой, противоположной первой, запасной лестнице, приделанной сбоку дома. Она была крута, но я поднялся по ней при помощи детей. В коридоре, в который мы вошли, и который шел насквозь через весь дом (этот коридор был мне уже знаком), шла навстречу молодая девушка с ребенком на руках. Ей было 18 или 20 лет. Она показалась мне высокой, с румяным привлекательным лицом, с живыми, ясными, открытыми глазами и темными, зачесанными назад волосами. «Вот Вам еще одна маленькая племянница!» — сказала девушка звучным голосом, обращаясь ко мне. «Марля Петровна!» — сказал мне мальчик Валя, мой племянник, считавший, очевидно, своим долгом знакомить меня с незнакомыми людьми. Мы познакомились. Это была вторая дочь Веры Алексеевны, Мария Петровна, учительница Булгаковской земской школы. Маленькую племянницу Надю я видел впервые. «Вот и вторая дочь», — сказал я про себя, думая о Марии Петровне, когда она быстро, после встречи со мной, скрылась в одной из комнат обширного дома. Она особенная, и не похожа на старшую сестру!» — продолжал я про себя. Чем-то привлекательным и живым повеяло вдруг на меня от неожиданной встречи в коридоре с юной девушкой с ребенком на руках. Я вошел в комнаты и поздоровался с сестрой и зятем. Завтракали весело и радостно. За Марией Петровной бегал с приглашением Валя, но она не пришла к завтраку. «Она конфузлива!» — сказала сестра. Тут я узнал, что Мария Петровна живет в этом же доме, где поселился и я.

— Итак, я познакомился с двумя сестрами, — сказал я, — но есть еще одна. Какова то она?

— Погоди немножко, познакомишься и с третьей! — ответил мне мой зять, Дометий Васильевич.

С каждым днем я стал крепнуть на свежем и чистом воздухе и совершать более дальние прогулки. Меня сопровождали вначале Вера и Валя, но потом они предоставили меня самому себе, и я гулял один. Окрестности Булгакова были очень живописны, и я не скучал, проводя в прогулках целые дни, с утра до позднего обеда. Днем все были заняты, сестра, зять, Мария Петровна. Был свободен я один, как больной, на положении выздоравливающего. Дети тоже заняты своими делами, и мне ничего не оставалось делать, как быть одному. Я коротал время в чтении книг, в прогулках и изучении окрестностей. Мне не было скучно. Природу я всегда любил, а размышление в тишине, во время прогулки доставляло мне огромное наслаждение. По вечерам же мы собирались все вместе. После вечернего чая и ужина нашим любимым местом была запасная лестница и верхняя площадка на ней. Ступеньки были удобны для сидения, и на них можно было расположиться нескольким лицам. Обычно на верхней ступеньке усаживались сестра и Мария Петровна. Дети усаживались со мной ступенькой ниже. Дометий Васильевич не бывал с нами, он не любил сидеть на одном месте. С наступлением ночи сестра уводила детей спать, и оставались досиживать обыкновенно только я и Мария Петровна. Во время этих вечеров я близко познакомился с ней. Мы подружились, и я относился к ней, как относился бы к своей младшей любимой сестре. Братские чувства к ней я сохранил на всю жизнь. Через несколько лет я женился на ее младшей сестре Екатерине Петровне. Тем самым мои братские чувства к Марии Петровне получили формальное обоснование. Но продолжу повесть. В середине мая, в один из воскресных дней к Марии Петровне приехали ее сестры Елизавета Петровна, которую я уже видел в Уфе перед приездом в Булгаково, и Екатерина Петровна, младшая из сестер, которую я еще ни разу не видел. Она училась в епархиальном училище и в описываемую весну кончала курс. Обе сестры воспользовались воскресным днем, чтобы навестить сестру Марию и отдохнуть в деревне. Из окон своей комнаты, выходивших на передний двор с въездными воротами, я видел, как въехала лошадка с проводником и двумя девушками, сидевшими в тарантасе. Это и были сестры Воскресенские.

Примерно через час все собрались в квартире моей сестры за общим столом. Был подан завтрак с неизменным чаем. Я пришел, когда компания была в сборе. Тут я в первый раз увидел Екатерину Петровну. Ей в то время не было полных шестнадцати лет. Она показалась мне юным подростком, еще не сформировавшейся девушкой. Когда я подошел к ней, чтобы познакомиться и поздороваться, она стояла у окна, спиной к стеклам. По-видимому, от смущения, обычного у девушек в ее возрасте, она поздоровалась потупившись, вследствие чего я не разглядел в первый момент выражения ее лица. Однако, я заметил, что такой свежести и нежности кожи на щеках, которые были так характерны для Елизаветы, и особенно Марии, у Екатерины не было. По-видимому, это было следствием тяжелой болезни, крупозного воспаления легких, которое она перенесла, как мне потом сообщили, в 1905 году. Голова ее была острижена как у мальчика. Я начал беседу по поводу только что открывшейся тогда первой сессии первой Государственной Думы, но разговор мой с Екатериной Петровной не завязался. Она была молчалива и оставалась замкнутой в продолжении всего завтрака. Мы встретились с нею в этот день еще раз, незадолго перед отъездом сестер в Уфу, у подножья описанной выше запасной лестницы, но в этот раз у меня осталось впечатление, что младшая Воскресенская отличается от своих сестер молчаливостью и замкнутостью характера. Душою общества в этот день была Мария Петровна. Она была весела, остроумна и изобретательна на выдумки. Старшая Елизавета Петровна была, как и в день моего первого с ней знакомства в Уфе, спокойно приветлива и ласкова. «Лиза из Дворянского гнезда» — снова подумал я. «Вот теперь я видел всех трех сестер Воскресенских», — размышлял я сам с собой, — «и все такие разные!»

Все три сестры меня сильно интересовали, как человеческие, вернее, как женские характеры. Иногда я обменивался своими впечатлениями с сестрой. Она больше знала Марию, и относилась к ней, как к младшей сестре или старшей дочери. Несколько менее знала старшую Елизавету, высоко ценя ее характер и чарующую мягкость души, и совершенно не знала младшую Екатерину. А между тем этой младшей сестре судьбой было уготовано сыграть в моей жизни решающую роль и сделаться через шесть лет после описываемых событий моей женой. В день моего первого знакомства с Екатериной Петровной мне и в голову не приходило, какая роль суждена этому подростку. Впрочем, в то время я меньше всего думал о невестах, тем более о женитьбе. Мое сердце было спокойно и свободно. С полной ясностью я ощутил это в Уфе и Булгакове, сопоставляя друг с другом знакомых мне девиц. Ни одна не тревожила мое сердце, хотя в Петербурге мне нравилась Е. П. Гладилина.

Александр Алексеевич Стешин, Елизавета Петровна, Екатерина Петровна, Мария Петровна Воскресенские и Андрей Николаевич Стешин. Уфа, 1909 год

Иные мысли, иные планы волновали мою грудь. Время было бурное. В Петербурге заседала первая сессия Государственной Думы. Это был первый русский парламент. Газеты печатали стенографические отчеты о заседаниях. Я внимательно следил за событиями, читал пристально газеты и не верил в мирный исход событий. Конфликт между правительством и прогрессивным обществом углублялся. Примирение могло быть кратковременным и во всяком случае неискренним. Газеты приходили в Булгаково не каждый день, а два или три раза в неделю. Почта находилась в деревне Камышлы, в трех километрах от Булгаково, по направлению к Уфе. Я часто ходил на почту, за газетами и письмами. В то время у меня уже была небольшая личная библиотечка. Но в ней были лишь книги общественно-политического содержания. Я по-прежнему занимался изучением вопросов истории, социологии, политической экономии. Вопросы моего личного существования и устроения мало беспокоили меня. Я был рад знакомству с семьей Воскресенских и полюбил эту семью, относясь к сестрам Воскресенских, как к своим родным сестрам, но в то время в моих думах не было мысли о скорой и возможной женитьбе. Да и странно было бы тогда думать о женитьбе юноше двадцати трех лет, студенту первого курса, перед которым будущее стояло в полной неопределенности. Поэтому, в знакомых девушках я не искал в то время своей будущей невесты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.