- -
- 100%
- +
– Ну, ты, брат, неисправим!
– Да, ну тебя! Просто у меня глаз профессиональный. А тут такое лицо, любой режиссёр заметил бы.
– А-а ну, если любой…
– Всё, отстань! Просто показалось… Может и не она вовсе.
– Она – не она. Рассказывай.
– Что?
– Как зовут?
– Кого?
– Кого? Девушку!
– Да я откуда знаю! Я же тебе говорю, просто в аэропорту видел. Я с ней не разговаривал.
– Да, ладно! Ты – не разговаривал? Ну, да, ты обычно не разговариваешь, сразу… Как только это всё твоя Светка терпит?
– Не терпит.
– Серьёзно? Поссорились? Из-за поездки? Чёрт! Мой грех.
– Да, не кайся ты, Серёг. Причём тут ты? Это наши с ней дела. Значит, так должно было быть.
– И что теперь?
– Серж! Всё! Давай закроем тему. В другой раз.
– Ладно. Такие разговоры натощак не ведутся. А вот и мой хауз. Добро пожаловать.
– Ничего себе усадьба! Это у вас все чиновники так живут? Или только из числа первых?
– Первых-первых. Заходи, давай, – смеясь и слегка подталкивая под локоть Алексея, сказал Сергей.
Дом, в котором поселились Подгородние пятнадцать лет назад, был тоже произведением архитектуры конца XIX века. Эту усадьбу построил один богатый купец. Такие дома в советские времена были перестроены в общежития. Большие комнаты, высокие потолки, огромные окна, по всему периметру дома – балкон с балюстрадой, украшенной изразцовыми перилами. Дом был двухэтажным. Центральная часть его немного выдвигалась вперёд. В нижней части находились четыре опорные четырёхугольные колонны, на которых нависала терраса, также с колоннами и перилами между ними. Крыша над каждой частью своя. Фундамент невысокий. Крыльцо, низкое, но широкое, составляло всего две ступени, располагалось между теми самыми опорными колонными. Все линии прямые и перпендикулярные. Никаких куполов и арок. Дом был спроектирован в стиле строгого классицизма. Конечно, Подгородний сделал в нём отличный ремонт, но дореволюционный дух здесь остался, точнее, Подгородний вдохнул его вновь.
Когда Подгородний с женой заселился сюда, это было муниципальное общежитие. Но ему удалось приватизировать его и вернуть первоначальное обличье. Немало сил, средств и нервов для этого он потратил.
Большой двор, никакого забора нет: Сергей не хотел прятать за каменной стеной такую красоту. К крыльцу вела липовая аллея. За домом сад с беседкой. Вокруг дома клумбы с цветами. Возрождающееся дворянское гнёздышко.
– Здравствуй, Лёша! Сколько лет тебя не видела! – защебетала Настя, жена Подгороднего.
– Здравствуй, Настенька. Прекрасно выглядишь.
Они обнялись.
– Я ругаю Сержа: были в Москве и не заехали.
– Да, с Сашкой разве можно планы строить? Ей библиотеки да музеи подавай. Везде хотела успеть. Одну не отпустишь – Москвы не знает, страшно. Вот и не попали к тебе.
– А где она, Сашка-то? Дома?
– Нет. Чуть свет в библиотеку убежала. Целыми днями там пропадает. Она у нас, как это сейчас говорят, «на своей волне». Девчонки в её возрасте по клубам да кафе бегают, а она всё книжки читает.
– Правильно, – вмешался отец, – пусть ума набирается.
– Да я не спорю, но должны же у молодой девушки и другие интересы быть. Вот, Лёша, придёт Сашенька, посмотришь, какая красавица выросла.
– Даже не сомневаюсь! Сколько ей? Семнадцать?
– Да вот восемнадцать на носу.
– На выданье девица.
– А то! Поступать, говорит, в Москву поеду.
– Молодец.
– Давай за стол! Соловья баснями не кормят. Настя!
– Готово давно.
– По маленькой? – предложил Сергей.
– Давай вечером. Приглашу вас в ресторан. Есть в этом раю приличный общепит?
– У нас всё есть.
– Какой ресторан?! – возмутилась Настя. – Мы с Сашей ужин собрались праздничный готовить. Никаких ресторанов!
– Вот! Женщина! – Сергей поцеловал жену. – Слушаемся и повинуемся, дорогая.
Завтрак затянулся. Говорили о многом. Взахлеб. Как всегда после долгой разлуки. Было хорошо и спокойно. Болтали обо всём, забыв про время. Им даже показалось, что времени-то и нет. Вновь ощутили себя мальчишками. Будто и не было ни этих долгих лет, занятых гонкой за карьерой, положением в обществе и заколачиванием денег. Не было здесь ни знаменитости, ни вице-мэра. Были два друга. И дружба была крепкая, только заброшенная, запылённая суетой и годами.
Алексей чувствовал, что его творческие силы растут. Он уже теперь, только приехав, был готов вложить в этот городок и идеи, и деньги.
Друзья уже стояли на балконе и курили, когда Алексей вдруг спросил:
– А что там такое?
– Где? – не понял Сергей.
– Ну, помнишь, девушка утром свернула в проулок? Что там?
– А-а, – многозначительно протянул Подгородний, – де-е-е-вушка?
– Что «А-а»? Что «А-а»? – нервно стряхнув пепел с сигареты, немного громче обычного сказал Алексей.
– Просто спросил. Знаешь или нет? – настаивал он.
– Ладно-ладно. Не кипятись, – улыбаясь своим большим ртом, успокоил Сергей.
– Там у нас библиотека. Почитать что-нибудь хочешь? – продолжал подтрунивать друг.
– Хочу! – психанул Володин, выпустив струю дыма, затушил сигарету.
– Ну, дружище, узнаю! Не меняешься! Ладно, не сердись.
Добродушно смеясь, Сергей приобнял друга за плечи.
– Может у Сашки твоей узнать про неё? Ты же говорил, что она живет в библиотеке.
– Эх, как тебя зацепило-то, брат! – уже серьёзнее сказал Сергей.
– Да, не то, чтобы… Я может и не вспомнил о ней никогда, если бы не встретил утром.
– А может, не она. Сам же говорил, что показалось.
– Может.
Он снова закурил.
– Но почитать всё же схожу, – уже тоже улыбаясь и шутя стукнув друга под дых, сказал Алексей.
– Ха-ха-ха! Сходи-сходи, заодно Сашку оттуда заберёшь. Пешком пойдёшь, или машину дать?
– Пешком тут у вас не пройдёшь среди белого дня. Не забывай…
Он сделал паузу и манерно оправился. Через секунду он, сдерживая улыбку, с нарочитой гордостью в голосе с логическим и многообещающим ударением на последнем слове добавил:
– Не забывай, пожалуйста, что я всё же знаменитость.
– А то! Я вообще удивляюсь, как это ты никого не встретил, когда утром бегал.
– Да не было никого – вот и не встретил. Да и не ждут меня здесь, ты же объявление в газету, надеюсь, не давал о моём приезде.
– Как просил. Ха-ха-ха.
– Здравствуйте, дядь Лёш.
– О-па! А вот и дочь моя. Сама пришла. А чего так рано?
– Здравствуй, Санюшка, – растерянно произнёс Алексей. – А мы тут хотели за тобой ехать.
– Я специально пораньше… Ради такого гостя… Как добрались? – немного смущаясь, лепетала девушка.
Она была ещё совсем ребёнком, когда видела Володина в последний раз. Называла его «дяа Лёш». Да и дядя Лёша был тогда еще не так знаменит, как сейчас. А теперь она была уже взрослая и по истечении долгих лет не знала, как ей общаться с папиным старинным другом да ещё с большой звездой.
– Спасибо, Санюшка, хорошо. А ты совсем красавица стала! Дай посмотрю на тебя.
Алексей подошёл к Саше, поцеловал её, как раньше, в голову. Только теперь для этого Саше пришлось немножко наклонить голову.
– Да, выросла, девочка.
– А, Сашенька! Пришла? Молодец!
В комнату зашла Настя.
– Лёш, ведь только из-за тебя, ей Богу, – Настя кивнула в сторону дочери, – а то сидела бы до закрытия в своей библиотеке.
– Мам! Опять?!
– Опять. Отдыхать когда будешь?
– Когда поступлю.
– А куда собралась, Саш? – поинтересовался Володин.
– В Московский государственный академический художественный институт им. В. И. Сурикова, – твёрдо заявила девушка.
– Ну, я же говорила: мать бросить хочет.
– Мам, я же не в Оксфорд собралась, а в Москву.
– Ну, да! Слава богу! Успокоила. Спасибо и на этом! – шутя, но с ноткой затаённой тревоги напополам с обидой ответила мать.
– Да, ладно, Настя. Саша – молодец! Цель достойная. Дерзай.
– Так, Ломоносов в юбке, пошли на кухню, помогать будешь.
Ужин получился на славу. Засиделись до полуночи. За разговорами не заметили, как прошло время. День пролетел. Но Алексею не было обидно, что сегодня так и не удалось заняться тем, ради чего он, собственно, приехал сюда ценой семейного благополучия. В первый раз в жизни он не торопился с работой. Просто отдыхал, наслаждался общением с близкими людьми. Володин весь вечер ловил себя на мысли, что ищет повода, чтобы расспросить у Саши о незнакомке. Знает ли она её? Но как-то всё было не к месту.
Разговор плавно перешёл от воспоминаний к дифирамбам, посвященным городку.
– Да, архитектура нашего города очень своеобразная, – участвовала в разговоре Саша. – Здесь в XIX веке жил один зодчий. Церквушка на окраине и здание нынешней библиотеки – его творения. Это одни из самых старых строений в городе. Библиотеку построили лет за двадцать до конца XIX века, а церковь, я читала в архивных документах, в середине XIX века, приблизительно в 1859 году. Потом тут уже усадьбы построили другие переселившиеся дворяне, купцы, помещики. Они приглашали своих архитекторов из крупных городов. Это было уже в самом конце XIX столетия. Здание гостиницы, в которой вы остановились – бывшая усадьба как раз тех времён. Во время революции город не сильно пострадал, да и Великая Отечественная как-то пощадила, но в советские времена, конечно, тут разгулялись! Многие флигели разрушили, другие – перестроили. Вообще, дядь Лёш, тут много намешано. Провинциальная эклектика. Но мне это всё так нравится! А вам?
Девушка говорила восторженно. Она любила свой город. Саша много времени проводила в библиотеке, все знания черпала из дневников местных бытописателей. Саша рада была возможности поделиться добытыми ею знаниями. Она мечтала поступить на архитектурный факультет, поэтому очень много читала об архитектуре вообще и перекладывала свои знания на всё, что её окружало.
– То, что я уже успел увидеть, мне очень понравилось. Но, честно говоря, я надеюсь, что ты мне покажешь больше. По-моему, лучшего гида мне не найти. Ты же уделишь мне немного времени?
– Конечно!
– А начнём, наверное, с самых старых объектов: церковь и библиотека. Хорошо?
– Отлично! Завтра же начнём! – обрадовалась Саша. – Жаль, сегодня не успели.
– Я же ещё не уезжаю. Успеем.
Глава третья
Люблю я городки, подобные этому. Тихие, спокойные. Здесь много улочек, проулков, почти нет уродливых многоэтажек. Чаще встречаются домики со ставнями. Возле каждого домика скамеечка и обязательно деревце. В некоторых домах здесь остались печи. И кое-где по вечерам уже клубится над крышей дым, поднимаясь к небу, сливается с облаками. Есть в этом что-то сказочное, завораживающее. Печной дым – олицетворение какой-то размеренной усадебной жизни. Жизни без суеты, присущей большим городам, где без спешки просто не выжить – затопчут. Но здесь этого не нужно. Тут царит покой.
Была уже глубокая ночь, когда Алексей, несмотря на все уговоры остаться у Подгородних, вернулся в гостиницу. Это была удивительно звёздная ночь. На небе белым блюдцем висела полная луна. Она была неестественно велика и так близка. Казалось, если подставить стремянку, то можно будет дотронуться до неё. Алексей, слегка хмельной, шёл по аллее к гостинице. Освещения здесь почти не было, только несколько фонарных столбов, льющих слабый жёлтый свет. Но этой ночью он был лишний. Луна и звёзды освещали весь парк. И в этом свете сквозь ночной мрак была видна тропинка, гостиница и желтизна осенних деревьев. Дул лёгкий ветерок, иногда более сильные его порывы заставляли разговаривать задремавшую листву. Её шелест напоминал шёпот вдруг разбуженных таинственных существ, который время от времени нарушал идеальную тишину этой волшебной ночи. Стихая, ветерок вновь погружал листву в сон, безмятежный, как дыхание младенца.
Утром Алексея разбудила мелодия мобильного телефона.
– Ало, – сонным голосом, не открывая глаз, – буркнул он.
– Доброе утро, дядя Леша. Это Саша… Ой, я, наверное, вас разбудила…
– И правильно сделала, – потягиваясь, успокоил девушку Алексей. – Сколько времени?
– Семь. Рано?
– Смотря для чего. Для чашки кофе – в самый раз. Ты где?
– Подхожу к вашей гостинице.
– Отлично. Дай мне пятнадцать минут.
– Конечно. Я буду ждать вас в кафе, что налево от парка.
– Скоро буду.
Погода была отличная. Настроение у Алексея – великолепное. И это всё, что нужно было ему, чтобы отправиться в путешествие по городу.
– Привет, Санюшка.
Алексей, как обычно, поцеловал Сашу в её умную и чрезвычайно милую головку.
– Здравствуйте. Ну, с чего начнём? С церкви?
– Нет. – Володин уселся за столик. – С кофе. Без него я не человек.
– Ой, простите, вы же не завтракали.
– Нет, только кофе, сигаретку, и сразу в – церковь. Замаливать грехи. У меня их – ух!
– Шутите?
– Чистая правда. Кстати, – Алексей прищурился и с одесским акцентом спросил:
– Как тут у вас, люди сильно до звёзд жадные?
– Думаю, что нам не помешают. А в церкви вообще просто будет. Там одни бабушки. Им вы не интересны,… извините,… я хотела сказать… – сконфузилась Саша.
– Это – точно, – усмехнулся Алексей. – Бабушкам я пока неинтересен.
– Я в том смысле, что они, богомольные… вряд ли вас узнают.
– Да, я понял, Сашенька, не красней!
– А в библиотеку лучше вечером сходим. После пяти там мало, кто бывает.
– Договорились. Идём?
– Идём.
Церковь находилась на окраине города. Хотя раньше это был самый его центр. С неё, с церкви, и начался когда-то этот провинциальный городок. Недалеко от нынешнего Михеева в конце XVIII века находилась деревушка. На рубеже веков жил в ней монах. И вот этот монах в конце своей жизни решил построить за деревней церковь. Нашёлся и зодчий. Собрали с людей подаяния и построили. Потом постепенно вблизи храма стали вырастать дома. Потянулись приезжие люди, стали оседать. Как-то проезжал мимо один купец, Никола Михеев. Был он очень богат. Ему так понравилась церковь, а главное – это местечко. Он поставил себе дом, торговые лавки. Простолюдины из соседних деревень потянулись сюда. Дворяне среднего класса также облюбовали эту деревушку, начали здесь строительство модных в те времена загородных усадеб. Природа здесь и тогда была живописная: лес, река, пруды – всё это привлекало сюда людей. Постепенно деревня разрасталась. Но городом это место стало называться гораздо позже, лет через восемьдесят, наверное, после того, как построили ту самую церковь.
Сын купца Николы Михеева стал, как тогда говорили, учёным человеком, учился в Петербурге. Вернувшись, он отыскал того самого зодчего и построил здесь библиотеку. Так родился и вырос этот провинциальный городок со всеми теми необходимыми общественными учреждениями и строениями, деревянными цехами и кузницами, земским фельдшером и земской школой, библиотекой и усадьбами. Спустя десятилетия, этому поселению, которое люди очень долго величали Михеевка, присвоили статус города, и он стал называться Михеев.
Церковь, которой было более полутораста лет, была действительно замечательная. Это чудесное произведение архитектурного искусства. И само место, где она расположилась, необычайно живописно. Церковь возвышается на небольшом холме, откуда хорошо виден город и река, на которой он стоит. Узкая посыпанная мелким жёлтым щебнем тропинка ведёт вверх, огибая всю церковь. Здесь повсюду растут плакучие ивы, тихие трогательные деревья. Они напоминают дев с распущенными волосами, льющих у воды слезы о ведомых только им печалях. Под холмом за церковью небольшой пруд. Ивы склоняются над ним своими тонкими ветвями, роняя в воду жёлтые листья. Золотые купола, возвышаясь над землёй, ослепляя отражённым в них солнцем, падают на прозрачную гладь пруда, идеально повторяя свой образ. Иногда только лёгкий осенний ветерок тревожит их безупречное очертание. Эта дрожь, пробегающая по воде с порывом ветра, словно дыханием живой воды, вдруг превратит купола в жёлтые пятна. Успокоившись, гладь пруда вновь нарисует церковные своды. В небе над куполами беспрестанно порхают белые голуби. Их тревожный полёт оживляет этот уснувший пейзаж.
Знаете ли вы, что голуби выбирают себе пару один раз на всю жизнь? Мы так привыкли к этим птицам в больших городах, где они шумными тучами пролетают над нашими головами, что разучились смотреть на них вдумчиво, не видим в них необыкновенно трепетное и чувственное начало.
Алексей был поражён.
– Да здесь венчаться надо! – воскликнул он.
Рядом с церковью находилась двадцатиметровая деревянная колокольня, тоже построенная в середине XIX века. Оттуда доносился чудный звон, били заутреннюю.
Отец Герасим, батюшка, служивший в храме, почтительно принял гостей. Он рассказал о церкви и иконах, показал Алексею алтарь.
Оказывается, это место было выбрано под строительство церкви неслучайно. Легенда гласила, что именно здесь двести с лишним лет назад была убита девушка. Она была крепостной крестьянкой, но по преданию, необычайной красоты. На крестьянку совсем и не похожа. Полюбил её молодой барин. И она полюбила. Но прознала про то барыня, женщина жестокая и злобная, и решила её продать в соседнюю деревню. Но сын барыни, узнал о готовящейся подлости. Он бросил всё, забрал девушку и бежал. Бежал сюда, на то самое место, где сейчас стоит церковь. Тогда же тут была заброшенная деревня в десять домов. Молодые поселились в одной из хат. Жили тем, что могли добыть: юноша охотился, ловил рыбу в реке. Мать узнала, где прячутся «неблагодарный сын» и «дворовая девка». Она велела своим слугам, дождавшись того, что молодой барин уйдёт на охоту, поджечь всю деревушку вместе с девушкой. Запертая в доме, крестьянка сгорела заживо. Вернувшись, парень увидел пепелище. Он понял всё. Первое его желание было умереть, второе – убить. Но, будучи человеком религиозным, не сделал ни одного, ни другого. Однако в родной дом он так никогда и не вернулся. Став монахом, он всю жизнь прожил в скитаниях, в молитвах о душе своей любимой. Потом, на склоне своей нерадостной жизни вернулся в родные места. Он нашёл зодчего и на том месте, где огонь забрал его любимую, построил эту церковь.
Это предание поразило творческое воображение Алексея. Он влюбился в это место. Володин и Саша пробыли тут до часу дня и с благословения батюшки отправились дальше.
– Ну, как? Здорово?! Правда, здорово? – щебетала восторженная Саша.
– Волшебно! Чудесно! Здесь всё так?
– Многое.
Пообедав в маленьком ресторанчике в центре города, они пошли в библиотеку. Впечатлённый, Алексей не хотел ждать вечера. Ему, как запойному, хотелось ещё и ещё с жадностью поглощать новые ощущения.
– Вот это здание проектировал тот же зодчий, что построил церковь. Правда, он тогда был уже довольно стар. Между стройками лет двадцать пять.
Это была не совсем библиотека, как мы себе это представляем. Изба-читальня подошло бы гораздо лучше. Это дом в два этажа с большими полукруглыми окнами, с резными ставнями и просто громадной дверью. Это первое, что бросалось в глаза. Второе – крыша. Она была круглая, как купол, тёмно-бронзового, почти коричневого, цвета. Крыльцо широкое с высокими резными перилами. Сразу при входе располагалась прихожая. Сейчас здесь оборудовали раздевалку. На первом этаже было два зала и лестница на второй этаж. Вернее это был один большой зал, перегороженный широкой стеной. Потолки высокие. Здесь по периметру до самого верха располагались дубовые стеллажи с книгами. На втором этаже один большой зал и две маленькие комнаты. В одной из них сейчас был кабинет заведующей.
Запах книг, старых и новых, наполнял воздух. Здесь было уютно, как в домашнем кабинете.
– Довольно мило. Так здесь ты прячешься от «света»?
– Здесь. Пойдемте, я познакомлю вас с нашей заведующей. Она все вам тут покажет.
– Пойдём.
– Здравствуйте, Дарья Васильевна! – Саша, постучав, приоткрыла дверь в кабинет, не решаясь войти сразу, как делала это обычно. – Можно к вам?
– Здравствуй, Сашенька! Ты чего такая официальная сегодня? – раздался приятный женский голос.
– Я с гостем, – робко произнесла Саша, все еще не решаясь войти. Она распахнула двери шире, чтобы «гостя» стало видно.
– Здравствуйте. Проходите, пожалуйста.
Да, это была она! Только при дневном свете она была еще милее и казалась совсем юной.
– Вот, Дарья Васильевна, познакомьтесь…
– Здравствуйте, Алексей Федорович. Такие гости у нас большая редкость! Очень приятно, – слегка растерявшись, произнесла, застигнутая врасплох молодая женщина.
– Здравствуйте, Дарья… Васильевна, кажется? – тоже немного волнуясь, начал Володин.
– Можно просто – Дарья, – смущенно сказала девушка. Действительно не каждый день известный столичный актер заходит к ней в кабинет и называет её по имени-отчеству.
– Ну, тогда и я – просто Алексей. Договорились? – Он протянул ей руку.
– Договорились. – Даша ответила рукопожатием.
– Ну, вот и познакомились! – заключила Саша. – Дарья Васильевна, мы к вам по делу. Дядя Леша… Ой! Алексей Федорович…
– Саш, ты меня еще господин Володин назови. Брось! – одернул, шутя, Алексей.
– Извините, – смутилась Саша. Ей, девушке скромной, не хотелось форсить перед Дарьей, с которой, как оказалось, они были хорошие подруги, близким знакомством со знаменитым человеком.
– В общем, мы ходим по старинным местам Михеева.
– Это хорошо. А какова цель? Или просто из любопытства? – поинтересовалась Дарья.
Саша вопросительно взглянула на Алексея, пытаясь выяснить, собирается и он раскрывать все карты относительно своего визита.
– Какая цель у режиссера? Посмотреть и использовать в работе. Я сейчас новый фильм снимаю…
– Да, я читала ваше интервью. Очень интересная картина должна быть.
– Ну, об этом еще рано говорить. И, милые девушки, не верьте всему, что пишет пресса, даже, если не совсем жёлтая. Больше половины – враньё! – Пошутил Володин.
Глава четвёртая
Саша, Сашенька, Санюша, Александра Сергеевна Подгородняя, именно о ней очень хочется рассказать в данную минуту. Это была не по годам умная, интеллектуально развитая, глубоко одухотворенная девушка. В старые времена её называли бы тургеневской барышней. Но это определение не в полной мере подходило ей. Да, она обладала чутким сердцем и природным благородством; была хорошо образована, к своим годам она неплохо разбиралась в культурах разных народов мира, интересовалась искусством во всех проявлениях, знала и умела отличать направления в живописи и музыке. Сама она тоже рисовала, играла на фортепиано и скрипке. В детстве занималась хореографией. Саша неплохо ориентировалась и в точных науках, интересовалась географией, архитектурой, экологией. Её волновали события в мире и геополитика нашей страны. Она с жадностью поглощала информацию, предпочитая Интернету живые книги, журналы, газеты. Говорить о благородстве души, в столь юном возрасте, сложно, но задатки, вернее сказать, его зачатки, уже давали молодую крепкую поросль. Вместе с тем это была очень пылкая натура, готовая вспыхнуть, как спичка, даже при легком намёке на несправедливость, нечестность или грубость. Так же жадно и страстно, как она поглощала знания, она доказывала свою правоту.
Зная Сашу с этой стороны, люди начитанные могли сравнить её с героинями романов И. С. Тургенева. Только в отличие от них Саша была очень общительна, легко сходилась с людьми, единственное условие – они должны быть ей интересны. Тогда она душа компании. Всем остальным она казалась дикаркой. И ещё одно важное обстоятельство: Александра была красавицей в отличие от тургеневских барышень-дурнушек.
Высокая, длинноногая, стройная, с длинными светло-русыми волосами, вьющимися от природы. Их Саша с удивительным упрямством каждое утро вытягивала утюжками. Ей казалось, что так она выглядит взрослее и что прямые волосы больше идут к её прямолинейному характеру.
Лицо Саши вызывало при первом взгляде любопытство рассмотреть его детально. Овал её лица был немного длинным, но уравновешивался достаточно чётко выраженными скулами. Лоб был невысок и ненизок, всегда открыт, так как Саша настырно боролась со всеми завитками, упрямо падавшими на него. Чётко очерченные, размашистые девичьи брови были слегка темнее волос. Большие, формы правильного овала глаза, цвета миндаля, при свете дня казались совсем зелеными. Рот был немаленький, и губы неузкие, но слегка бледные и, как все черты лица, чётко очерченные, поэтому не казались большими.
Осанка девушки говорила о том, что она долгие годы занималась хореографией, бальными танцами и музыкой. Если из удобных джинсов и трикотажного пуловера можно было бы переодеть Сашу в платье, подобное тем, что носили девицы в XIX веке, то с книгой в руках она выглядела, как модель художника Жана Оноре Фрагонара «Читающая девушка» или как Е. М. Мартынова, изображённая живописцем Константином Сомовым на картине «Дама в голубом», или как Софья Николаевна Крамская – на картине «За чтением» И. Н. Крамского.