Сборник рассказов «Из записок врача»

Второй раз женился на женщине, с которой встречался десять лет. Ольга была его коллегой, работали в одной больнице. Встречались три раза в неделю, привыкли друг к другу, решили съехаться и узаконить отношения. И в этот раз женщина ушла первая.

– Лёш, ты чудесный человек, замечательный любовник, но жить с тобой сущая мука. Ты такой скучный, нудный. За пять лет ни разу не поговорили по душам, ни разу в отпуск вместе не съездили, ни в кино, ни в театр… В общем, я подаю на развод.

Алексей не возражал. Честно говоря, ему самому было безумно некомфортно жить с Ольгой на одной территории.

Интересно, а с Марусей как бы они жили? Неужели тоже бы разбежались?

Алексей подошёл к окну. Маруся вышла из здания клиники, чуть прихрамывая, поймала такси и уехала.

– Что я, в самом деле, как мальчишка себя веду. Хорош с ума сходить, – приказал он себе.

Набрал номер:

– Привет. Нужно встретиться.

– Хорошо. В выходные ждём.

Алексей уткнулся в компьютер, но в этот день всё валилось у него из рук.

Двадцать лет! Подумать только! Двадцать лет она запрещала себе вспоминать о событиях тех дней. Конечно, она его сразу не узнала. И только его «обращайтесь» не оставило сомнений, что это и есть её Лёша. Она честно не хотела ворошить прошлое. Что было, то прошло. Но судьба-злодейка свела их снова, и она не устояла… Позор! Какой стыд! А теперь ещё, оказывается, Алексей – отец возлюбленной её Митьки.

Так не бывает! Дурной сериал, какой может только быть!

Маша вернулась из клиники. Елизавета Петровна ждала её с нетерпением.

– Марусь, как сходила? Что сказал врач?

– Мам, это конец!

Елизавета Петровна побледнела.

– Марусь, что значит «конец»?

– Мам, доктор Бакановский – это отец Насти!

– Машка! Ты меня с ума сведёшь! Я в курсе, что этот доктор – отец Насти. Что он такого страшного тебе сказал?

– Мам! Это Лёша! Мой Лёша!

– Ну, слава богу! Напугала меня до смерти! Рассказывай!

Маша подчинилась требованию матери и подробно всё рассказала.

– Ой! Машка! Как я рада за тебя!

– Мам, ты рехнулась?

– Не груби матери, тебе это не идёт, – Елизавета Петровна, напевая что-то весёлое, направилась на кухню.

– Марусь, ты помнишь, мы приглашены в гости на завтра.

– Я никуда не поеду! У меня болит спина!

– Примешь обезболивающее и поедем!

– Ни за что!

На следующий день стали собираться в гости.

– Мить, а какого возраста родители у Насти? – прихорашиваясь у зеркала, Елизавета Петровна продолжала допрашивать своего внука. До этого он рассказал, что едут они на дачу, вернее, в загородный дом, куда-то по Дмитриевскому шоссе, что мама у Насти бизнес-леди, владелица то ли ресторана, то ли кафе. Отец, как говорил ранее, врач-нейрохирург, стажировался в Германии, недавно защитил докторскую.

– Ба, сколько лет родителям Насти, я точно не знаю. Мы как-то на эту тему с ней не разговаривали, – Митька заметно нервничал, но всем видом старался не выдать своё волнение.

Маша вышла из комнаты. Дмитрий Турбин в очередной раз убедился, что его мама относится к тому типу женщин от которых, независимо от возраста, невозможно глаз отвести. Что и говорить, Маша элегантна, у неё изумительный вкус и грация. Несмотря на проблемы с позвоночником, Маша сохранила стройность и лёгкость. Это заслуга Елизаветы Петровны, которая в своё время настояла на занятиях бальными танцами и верховой езде, но и заслуг самой Марии нельзя отнять, как ярой сторонницы активного и здорового образа жизни.

– Ну, всё. Девчонки, по коням. Не люблю опаздывать. Помчались! – Митька уже бил копытом у входной двери.

Когда они приехали в Андреевку, деревню, где ждали их в гости, уже стемнело. Митя подъехал к дому по заданному маршруту, посигналил, и ворота тут же открылись. Дом был двухэтажный, опоясанный верандами. Вокруг дома и в саду горели фонари, выхватывая из темноты то огромную тую, то пышный куст жасмина. За главным домом виднелись ещё какие-то постройки, вероятно, летний домик и сараи. Они вышли из машины и пошли к дому по хорошо освещённой дорожке, обсаженной примулами.

Дверь дома открылась, и им навстречу вышла пышногрудая блондинка. Она приветливо улыбалась и приглашала гостей в дом.

– Проходите, гости дорогие. Как же вы долго ехали! Думала, не дождусь! – её глаза лучились радостью.

– Пробки, – попытался оправдаться Митя. Они вошли в просторную, ярко освещённую прихожую. Маша и гостеприимная хозяйка посмотрели друг на друга и в один голос вскрикнули:

– Это ты?!

Маша не могла поверить своим глазам. Перед ней стояла Зойка. Значит, Зойка и Алексей – родители Насти?!

Зоя быстро справилась с внезапно возникшей неловкостью, а все остальные пребывали, мягко говоря, в растерянности.

– Что же мы в прихожей стоим. Проходите в столовую, там и поговорим.

Они сели за стол, за которым можно было усадить человек пятнадцать.

– Дорогие мои! – Зоя встала, когда все уселись. – Я несказанно рада видеть вас. Такая встреча! Через столько лет! Митя! Мне Настя много рассказывала о тебе, но я даже не могла представить, что Дмитрий Турбин, известный продюсер и создатель моих любимых сериалов – это Митька. Тот самый Митька, которого я знала ещё совсем мальчишкой.

Дмитрий Турбин засмущался, хотя это чувство ему было малознакомо.

– Зоя, вы вогнали моего внука в краску, – на помощь Дмитрию пришла Елизавета Петровна. – А где Настя?

– У нашего папы сломалась машина, вот Настюша поехала его встречать. Звонили. Обещали, что через полчаса будут здесь, – Зоя прекрасно держалась. Митька ни за что не узнал бы в этой шикарной, ухоженной, стильной женщине простушку, повариху Зойку. Теперь Митя понял, почему он с первого взгляда влюбился в Настю. Настя была копией той самой Зойки, в которую тринадцатилетний Митька был тайно влюблён: прямая и искренняя душа, не знающая не хитрости, ни лжи. Её манеры всегда отличались приветливостью, а чувства – благородством и достоинством.

Впервые Дмитрий обратил внимание на Настю, когда во время обеденного перерыва на съёмочной площадке Настя угощала всю группу домашней едой, которую принесла с собой. Маленький кусочек домашнего пирога достался и ему. Такой вкуснятины Дмитрий ещё не пробовал, хотя, как ему казалось, лучше, чем его бабушка, не готовит никто. Дмитрий лично решил поблагодарить Настю и спросить рецепт этого замечательного пирога.

– Ничем не могу вам помочь, Дмитрий Павлович, творение не моё, – честно призналась Настя.

– Чьё же это произведение искусства?

– Это всё мама, а я вообще готовить не люблю.

– Очень жаль, – расстроился Дмитрий. – Если бы ты сама так вкусно готовила, то я бы в тебя точно влюбился.

– Дмитрий Павлович, а разве за пироги женщину любят? – Настя улыбалась, прямо глядя в глаза продюсеру.

– А ты думала, за красивые глазки? – Дмитрий даже поперхнулся.

– Ну и за глазки в том числе. Разве нет? – забрала пустой контейнер из рук начальника, аккуратно сняла крошку пирога с его бороды и пошла дальше работать.

Настя каждый раз приезжала с огромной сумкой домашней еды и угощала ею всю съёмочную группу.

Дмитрий намеренно больше не подходил к Насте, ждал, что та сама к нему подойдёт. Но Настя и не ждала от начальства особого к себе отношения. И всё же через две недели Дмитрий не выдержал и подошёл сам:

– Ну что, заставляешь начальство самому к тебе с дифирамбами подходить и в пояс кланяться?

– Не поняла, Дмитрий Павлович, в чём вы меня обвиняете?

– Ну как? После твоей домашней стряпни ни у кого в группе язва не обострилась.

– А-а-а, это вы по этому поводу негодуете? Тогда все претензии к моей маме. Я здесь ни при чём.

С той самой минуты внимание Дмитрия было приковано к этой дерзкой и одновременно необыкновенно милой особе.

А Маша по-прежнему молчала. А что тут скажешь? Зойка, её боевая подруга Зойка, которая в один миг превратилась… В кого превратилась Зойка в тот злополучный вечер в Херсонесе? Во врага? Нет!

Зойка не враг… Маша до сих пор не могла дать определение Зойке и её поступку.

Лёша пришёл к ней вдрабадан пьяный выяснять отношения. Что она могла ему сказать? Он клялся ей в любви, умолял не бросать его, а она не могла подобрать слова, чтобы объяснить ему, почему вынуждена прекратить их отношения. Он стал ругаться:

– Да пошла ты! Всю душу ты мне вымотала! Уходи! Иначе я за себя не ручаюсь!

На крики прибежала Зойка.

– Ребята! Вы что, с ума сошли? Лёшик, пошли отсюда, – Зойка пыталась изо всех сил утащить упирающегося Лёшку. – Машка! Ну будь ты человеком, уйди! Видишь, человек не в себе!

Маша опрометью бросилась в сторону моря, Лёшка вырвался из рук Зойки и бросился за ней. Зойка стала кричать:

– Машка! Лёшка! Остановитесь!

Он догнал её и сбил с ног. Маша вырывалась из его рук, но он был сильнее.

– Прости, – тихо заплакала она. – Прости, я не могу.

Лёшка зарычал, как раненый зверь, грубо оттолкнул её от себя и ушёл прочь, оставив её распластанной на берегу. Маша с трудом встала и пошла в сторону лагеря, где располагалась их съёмочная группа.

В свете уличного фонаря она увидела двоих: они обнимались. Это были Зойка и её Лёшка.

Утром Зойка пришла к ней попрощаться.

– Марусь, я знаю, ты вчера нас видела. Ты ничего плохого не подумай. Лёшка вчера взбесился, и я, чтобы он не натворил бед, пыталась его остановить…

– Зоя, не надо передо мной оправдываться. Лёша мне не муж и даже не жених, – Маша, как могла, говорила спокойно, а на душе кошки скребли.

– Машунь, Лёшка хороший! Ты не сердись на него.

– Зоя. Прощай.

– Ты вот так и уедешь? Ни адрес, ни телефон не оставишь?

– Нет. Прощай, – Маша не оборачиваясь направилась к машине, в которой ждал её Митя.

Двадцать лет эта история не давала Маше покоя. Елизавета Петровна, которая была в курсе этих событий, называла Машу «собакой на сене».

– И сама не ам, и другим не дам, – Зойка, по рассказам Митьки, очень нравилась Елизавете Петровне. – Машка, твоё поведение – это махровый эгоизм, вот что я тебе скажу.

За окном послышался звук мотора.

– А вот и наши приехали, – Зоя поспешила открыть ворота.

Скоро послышались весёлые голоса, и в дом вошли трое: молодая девушка, без всяких сомнений, эта была дочь хозяйки, Алексей и незнакомый мужчина.

– Здравствуйте. Я Настя. С мамой вы уже познакомились. Это мой отец – Бакановский Антон Андреевич, – Настя подошла к незнакомому мужчине, – а это мой дядя, Бакановский Алексей Андреевич, он же мой крёстный отец.

– Меня зовут Дмитрий, – Митя встал и подошёл к вошедшим. – Мужчины обменялись рукопожатием.

– Дмитрий, представьте меня своим дамам, – Антон Андреевич подошёл к Маше и Елизавете Петровне.

– Пап, ну что ты, в самом деле, как на приёме в английском посольстве, – Настя незло хихикнула, подошла к Мите и поцеловала в щёку. – Привет, Мить. Расслабься. Папу иногда заносит.

– Да уж, – весело рассмеялась Зоя.

– Меня зовут Елизавета Петровна, я бабушка Дмитрия. А это, – Елизавета Петровна, изящно указала рукой на Машу, – Мария Александровна, мама Дмитрия.

– Не может быть! – искренно удивился Антон Бакановский. – Вы меня разыгрываете!

– Это правда, – сказал Алексей.

– Откуда ты знаешь? – ещё больше изумился Антон Андреевич.

– А мы знакомы двадцать лет.

– Надо за это выпить! – подвёл черту под всем вышесказанным глава семейства.

– Я уж, грешным делом, подумала, что это не случится никогда, – выдохнула Елизавета Петровна.

Все дружно засмеялись.

За столом было шумно и весело. После выпитого вина все расслабились. Стол ломился от разных блюд и дорогих напитков.

– Да у вас тут коллекционные французские вина и коньяки, – тоном знатока приговаривал Дмитрий.

– Это подарки от благодарных больных и их родственников, – Зоя с любовью смотрела на своего мужа. – Дорогие мои, у нас ещё десерт.

– Торт «Наполеон» – по фирменному рецепту нашей мамы, – Настя вся сияла от счастья.

– Признаюсь. Этот рецепт я слизнула у Маруси, тогда ещё, в Крыму.

– А я про него совсем забыла. Дома почти к плите не подхожу. А рецепт не мой. Это всё от моей мамы, Елизаветы Петровны.

– Прошу без аплодисментов и оваций, – Елизавета Петровна встала и царственно поклонилась.

Бурные рукоплескания взорвали тишину, а Елизавета Петровна всё кланялась и кланялась.

– Вы актриса! – восторженно заявил Антон Бакановский.

– Нет, мой дорогой. Я учитель словесности. Но театр – моя любовь. Моя несбывшаяся мечта.

Долго не расходились. Елизавета Петровна и Антон Андреевич делились впечатлениями о новой постановке, Зоя убирала со стола, Митя с Настей уединились на втором этаже и не могли дождаться, когда же все угомонятся и разбегутся по комнатам.

– Настя, мои меня раскололи в два счёта. Я рассказал о нас и нашем будущем ребёнке. Насть, давай поженимся, а то мои девчонки съедят меня с потрохами за совращение малолетки.

– Это я тебя сейчас съем, если не перестанешь молоть ерунды, – Настя тихонечко куснула Митьку за мочку уха.

– Ах! Ты коварная соблазнительница! Сейчас ты получишь по заслугам, – Митька «страшно» зарычал…

Послышались шаги. Митя и Настя притихли, как школьники, которых внезапно застукали, потом уткнулись в подушку и чуть не задохнулись со смеху.

– Мить, дай слово, что уговоришь свою маму пойти на приём к дяде Лёше, иначе никогда не выйду за тебя замуж.

– Шантажистка, – Дмитрий Турбин тяжело вздохнул.

– Мить, ну пожалуйста, у дяди волшебные руки, может, и операция не понадобится, – Настя умоляюще посмотрела на будущего отца своего ребёнка.

– Постараюсь. Давай лучше твой сценарий дочитаем, а то концовку я так и не понял. Что там наши герои, будут вместе или как?

– Очень хочется, чтобы остались вместе.

– Я тоже за этот вариант.

Маша и Алексей вышли на веранду.

Маша куталась в тёплую шаль, но от волнения не могла согреться.

– Как удивительны бывают повороты человеческих судеб, – Маша тяжело вздохнула.

Алексей молча закурил.

– Я думала, Настя твоя дочь, – продолжила Маша.

– Зоя и Антон познакомились тогда, в Херсонесе. Мы с братом со студенческих лет по очереди ездили на раскоп, копили деньги на иномарку. Кстати, ты её видела в Гомеле.

– Эту древнюю старушку, которая неприлично тарахтела и была готова развалиться на первой же кочке?

– Не надо грязи. Несмотря на почтенный возраст наша «крошка» крепкая, шустрая, очень надёжная и даст фору любой новой модели.

– Прости, прости. Была не права, беру свои слова обратно, – Маша улыбнулась и подняла вверх руки.

– Вот теперь узнаю свою любимую женщину, – Алексей докурил сигарету, затушил и бросил её в урну. Потом подошёл к Маше и положил свои руки ей на плечи, а Маша вдруг перевела разговор на другую тему.

– Я не очень поняла. Ты остеопат, мануальный терапевт или нейрохирург?

– Я нейрохирург, но с некоторых пор практикую как остеопат и мануальный терапевт. Помнишь, я тебе рассказывал, что наш дед из Белоруссии по линии мамы был известный костоправ, к которому со всей округи приходили за помощью?

– Тогда в Херсонесе мы много рассказывали друг другу про своих родителей, дедов и бабушек. Я помню, ты рассказывал про происхождение своей фамилии, что она от деда по линии отца, что дед-литовец после Первой мировой остался в России и фамилию стал носить не Баканаускас, а Бакановский, а когда вернулся на родину уже после Отечественной, то забыл свой родной язык. А вот про деда-костоправа, честное слово, не помню.

– Я тебя тогда поднял на ноги по его методике. Мы с Антохой двойняшки, с детства хотели стать врачами. Вот так вместе и работаем.

– Вы что, работаете в одном кабинете?

– Иногда. В тот раз он попросил заменить его, он улетал на конференцию в Мюнхен.

– Свежо предание, а верится с трудом… – Маша пыталась шутить, но от волнения у неё зуб на зуб не попадал.

– Мария Александровна, с каких это пор вам чудится всюду заговор? Даю честное благородное слово, я здесь ни при чём. А что касается завтра, жду вас ровно в девять, и попробуйте только не прийти.

– И что вы мне сделаете, если ослушаюсь?

– Отшлёпаю вас по вашей круглой попке.

– Да вы, доктор, тиран.

– Но это не самое страшное, что я могу сделать.

– Что же такое страшное вы приготовили?

– Натравлю ребят на тебя!

– А-а-а, это дело рук этих интриганов и заговорщиков?!

– А ты как думала?!

– Я-то, наивная чукотская девушка, решила, что наша встреча случайная, а тут всё срежиссировано?!

– Встреча наша в поезде на самом деле случайная. Я тебя, как, собственно, и ты меня, не сразу узнал. Ты мне понравилась как женщина, которая всю ночь эротично стонала и наводила меня на грех. Решил продолжить знакомство, ну а уж потом выяснилось, кто ты на самом деле. Я позвонил Насте, которая вместе с Митей решили нас помирить.

– Помирить?

– Ты права. Не то сморозил. Скажу точнее – вновь соединить.

– Так не бывает, Алёша…

– Ещё как бывает, моя милая, моя глупая чукотская девушка.

– Лёш, ущипни меня, пожалуйста, докажи, что это не сон и не дурацкое кино?

– Мы поступим по-другому.

Он подхватил её на руки и понёс в дом, где гостеприимные хозяева заблаговременно приготовили им комнату.

Они целовались, любили друг друга, и в этот момент весь остальной мир для них перестал существовать.