Сибурде мира

Мы последовали за Платоном. Коридор, казавшийся бесконечным, вдруг сузился, а затем расширился, развернулся в неожиданные лабиринты. Свет мерцал и тускнел, меняя цвета, напоминая о постоянно меняющейся картине мира. Мы шли, не отставая друг от друга, словно члены единой команды, единой, непобедимой группы.

– Это, так сказать, черный вход в отдельную сеть, ветвящихся путей, скажем проще, для определённого круга людей, – проговорил Платон, его голос звучал ровно, но с оттенком необычайной серьёзности. Мы вышли на ветку, но вместо вагона стояла… что-то вроде машины на железнодорожных колёсах. В неё могло поместиться до восьми человек.

Машина, стоящая на рельсах, выглядела необычно. Её обшивки были отлиты из тёмного, загадочного металла, поблескивавшего в свете тусклых ламп. Она казалась не столько машиной, сколько чем-то… другим. Чувствовалось, что внутри таится какая-то тайна, готовая вот-вот раскрыться.

Мы переглянулись. Кто-то нервно сглотнул. Остатки тревоги и напряженности от предыдущих испытаний отдавались в каждом взгляде. Каждая деталь вокруг – необычная машина, незнакомая ветвь пути – будила воображение и заставляла задуматься: что дальше? Насколько далеко заведёт нас этот неожиданный поворот?

Платон, окинув взглядом машину, произнес, почти негромко – Готовы? Его вопрос звучал не как требование, а как просьба, словно он тоже ощущал некую неопределенность.

Мы переглянулись. Я и Варяг были немного напуганы, но в то же время и заинтригованы. Что ждало нас внутри этой необычной машины? Какая новая загадка ожидала за её дверями? Мы вступили на новый путь, и дорога становилась всё более запутанной, а вместе с этим и захватывающей.

– Не беспокойтесь, парни, – голос Платона звучал спокойно, но в нем чувствовалась стальная решимость. – Мы быстро доберемся, и не будем плутать по огромному подземному мегаполису Авроры. – Мегаполису – уточнил я – Именно, – ответил Платон, – мегаполису. Поехали. На месте все поймете.

Платон, повернувшись к нам, открыл дверь машины. Внутри было прохладно и по-странному чисто. Сквозь иллюминаторы просачивался неяркий свет, освещая необычные, пульсирующие узоры на стенах. Войдя внутрь, мы обнаружили, что места в машине больше, чем мы думали.

Заняв свои места, мы почувствовали, как машина плавно тронулась с места. Звук рельсов, сливаясь с едва слышным гулом двигателя, создавал необычайно спокойную и в то же время завораживающую атмосферу. Колеса машины плавно проезжали по рельсам, оставляя за собой след из тусклого света. Машина, словно существо, знала путь, не требуя дополнительных указаний.

Мы, глядя в иллюминаторы, проезжали мимо необычных зданий, выполненных из материала, который невозможно было определить. Под нашими колесами мерцали мосты, перекинутые через глубокие пропасти. Сквозь иллюминаторы мелькали разноцветные огни, создающие ощущение полёта по огромному лабиринту. Необычный мир, скрытый под землей, медленно, но уверенно раскрывал свои тайны.

Мы ехали не так долго, но дорога, словно по спирали, все время поднималась вверх. И вот, после того, как мы подъехали к станции, вышли из машины. Станция была с затемнёнными стеклами. Когда я подошёл поближе, то увидел нечто, что невозможно описать словами. Передо мной был город, словно я стоял на вершине мира, только под землёй. А снизу, насколько хватало взгляда, простирался город без конца и края. Как такое возможно?

– Это один из самых крупных подземных городов сети. А мы находимся в "Сити М". Отсюда видно всё, – улыбнулся Платон. Его улыбка, однако, не казалась радостной. В ней чувствовалось что-то большее, нечто сложное, нечто, что заставляло ощутить важность этого момента.

Огромное количество огней, разноцветных и ярких, освещало город, создавая потрясающую картину. Строения уходили вдаль, теряясь в темноте. Воздух, несмотря на такое количество света, был необычайно тихим, как будто город сам по себе был огромным хранителем молчания. Меня охватило чувство благоговения и лёгкого страха одновременно. Мы были словно дети, оказавшиеся перед великой тайной.

– А это был маршрут, как вы поняли, доступный не каждому. Если бы мы отправились через общую станцию, то сейчас бы, возможно, находились где-то там внизу, среди всех, и ещё пришлось бы добираться сюда. Но я хотел бы оказаться там, среди всех… – еле слышно проговорил я.

– Успеется, – спокойно ответил Платон, – "сначала дела". Его слова звучали, как приказ, но в них чувствовалась некая… мудрость. Он, как будто, знал больше, чем говорил. Он знал, что не все желания могут быть исполнены сразу.

Мой голос затих. Я понял. Платон, скорее всего, имел в виду не просто то, что я буду иметь возможность оказаться среди остальных в будущем. Скорее, это означало, что мои стремления, мои мечты, ждали своего часа. И сейчас, на этой огромной станции под землёй, важно было сфокусироваться на том, что перед нами. На том, что нас ожидает сейчас.

Мы, в ожидании, молчали. Воздух на станции был наполнен тишиной и ожиданием. Энергия города пульсировала вокруг, а мы – маленькие точки в этом огромном механизме. Невидимые нити судьбы сплетались в сложные узоры, и мы, словно куклы, двигались по заданной траектории, исполняя свою роль. Сейчас важно было сосредоточиться, не отвлекаясь на ненужные мысли.

– Пройдемте за мной, – Платон указал на широкую, массивную лестницу, ведущую куда-то еще выше.

Мы поднялись по лестнице, и перед нами открылась большая створчатая дверь. Возле неё стояли двое мужчин в черных рубашках и брюках, словно охраняя проход. Платон, обращаясь к одному из них, спросил – Все прибыли? Мы можем зайти?

– Да, вас уже ждут, – коротко ответил тот. Его голос был ровным, лишенным эмоций, словно он просто выполнял указания.

Воздух вокруг напрягся. Створчатая дверь, словно гигантская пасть, ждала нас. Мы не знали, что нас ожидает по ту сторону, но в тишине перед дверью чувствовалась некая важность, некая тайна. Что это за "место", где нас ожидают? Что за "дела" ждут нас? Ощущение важности момента усиливалось с каждой секундой.

Как только мы перешагнули через громоздкие двери, перед нами открылся просторный холл. Вдоль стен тянулись тринадцать дверей, на каждой из которых был написан месяц года – от января до декабря. И лишь на тринадцатой двери красовалась надпись «Зал для совещаний». Возле этой последней двери нас уже ожидала девушка. Она представилась: «Эрика».

– На этом, парни, наше время с вами подошло к концу, – Платон, с легкой улыбкой, пожал нам руки. – Я передаю вас в руки прекрасной дамы и убываю. Но мы обязательно с вами встретимся, – добавил он, его взгляд был полон скрытой уверенности.

Слова Платона повисли в воздухе. Мы остались стоять в холле, глядя на тринадцать дверей, каждая из которых, казалось, хранила свою тайну, а Эрика терпеливо ждала, словно знала, что нас ждёт дальше.

– Пройдемте за мной, – сказала Эрика, и мы последовали за ней в зал совещаний. Комната была просторной и светлой, с большими окнами, занавешенными тяжелыми шторами. В центре стоял огромный круглый стол из тёмного дерева, за которым мы и расположились.

– И так, – продолжила Эрика, её голос звучал ровно и спокойно, словно она привыкла к подобным встречам. Она выглядела как девушка-секретарь – молодая, лет за тридцать, знойная, но одета строго, в серые тона, без излишеств. – Я надеюсь, вы спокойно добрались до Авроры?

Её вопрос звучал не как формальность, а как искреннее беспокойство. Мы обменялись взглядами – путь сюда действительно был не из лёгких. Аврора, этот подземный мегаполис, уже начинал раскрывать свои тайны, и мы только начинали понимать, что нас ждёт дальше. Тишина повисла в комнате, прерываемая лишь едва слышным шелестом занавесей. Мы сели за стол, ожидая продолжения. В воздухе чувствовалось предвкушение чего-то важного, чего-то, что изменит наши жизни.

– Давайте начну я, и по ходу нашей беседы вы будете задавать вопросы, – сказала Эрика, её голос был уверенным, спокойным и профессиональным. Она слегка наклонила голову, ожидая нашей реакции.

– Я – Эрика Эдуардовна Москвина, апрельский советник ПроРоссийских Сетей, Союза Сетей Совместного Развития.

– Ого! – не выдержал Варяг, его глаза расширились от удивления. Название организации звучало внушительно и загадочно.

– У нас в ПроРоссийском совете двенадцать человек, каждый отвечает за свой месяц в году, и мы меняемся по мере выполнения своих планов и реализации проектов. Мы, так скажем, стабильно заменяемы, – Эрика говорила спокойно, но в её словах чувствовалась скрытая сила и эффективность системы.

– Если вы не в курсе, то сейчас апрель две тысячи сто семьдесят четвертого года по старому календарю, – тут же уточнила Эрика, – А по новому – сто сорок первый год с начала Подземной эпохи.

– Так вот, наш совет отвечает лишь за ту часть сетей, которая находится территориально под землёй бывшей России, – Эрика продолжила, не обращая внимания на Варяга. – Такие советы есть в каждой бывшей стране СКИРБ-ZOV: Бразилия, Египет, Индия, Иран, Китай, ОАЭ, Россия и весь Африканский континент. Все мы – Союз Сетей Совместного Развития.

Она сделала паузу, давая нам возможность осмыслить сказанное. Масштабы организации поражали воображение.

– У вас, конечно, возникает вопрос, как мы общаемся через континенты? Только по сети подземных туннелей и подземной связи, – Эрика ответила на невысказанный вопрос. – Но вся борьба за существование всё так же продолжается на земле. Её слова были чёткими, и в них слышалось твёрдое намерение, решимость. История, казалось, переплелась с будущим, создавая невероятный, сложный, и захватывающий мир.

– У нас свои сети, свои туннели, полностью выстроенный свой подземный мир, – Эрика подчеркнула каждое слово, словно желая, чтобы мы осознали всю грандиозность масштаба.

– После того как наступила ядерная война, самая масштабная и быстрая Третья мировая, как её называют, продлилась семнадцать часов непрерывных бомбардировок всех ядерных стран мира. С нашей стороны, кто успел, ушли под землю. Со стороны противника – взлетели в космос и управляют оттуда. Её голос стал серьёзнее, в нём слышалась сталь. Эта короткая, сжатая информация о глобальной катастрофе рисовала ужасающую картину. Два мира, разделённые землёй и космосом, ведут свою борьбу в тени разрушенного мира. Оставшиеся вопросы витали в воздухе, наполняя зал напряжением.

– После таких массированных ядерных ударов земля превратилась в ад, а потом наступила ядерная зима. Долгие годы мы не знали друг о друге и о своих врагах, – Эрика описала ужасы постъядерного мира, её голос был спокоен, но слова несли в себе всю тяжесть пережитого.

– Наши предки начали небольшие выходы на поверхность земли в поисках жизни и других, таких же, как мы. Но VATO-€$ всё видел сверху и начинал уничтожать тех, кто пытался выбраться на поверхность. Она произнесла аббревиатуру с холодной отстранённостью.

– Вы, например, даже не подозревали, что в тот момент, когда вы вышли из бункера Оазис и направились в разные стороны, только ваша группа уцелела. Благодаря нашим дронам-разведчикам, которые оказались именно в том направлении и вступили в бой с космолётами VATO. Я вам с прискорбием сообщаю, что остальные три группы были уничтожены. Те, кто выжил, попали в плен, и это ещё хуже… Эрика помолчала, давая нам время переварить эту шокирующую информацию.