Больше бедным я не буду

Было обидно, что лет через десять от меня ничего не останется. На тот момент бизнес, хоть и успешный, переживший несколько кризисов, был завязан строго на мне. Преемника нет, малолетняя дочь черт знает где, даже жены нет… О том, что у меня только один ребёнок, я тогда жалел особо. А ведь моя близкая подруга, мэр города Волгограда Ирина Гусева, каждый раз при встрече мне говорила:

– Пахолков, плодись, сука! У тебя такая хорошая генетика!

Я всегда посмеивался над её словами. Но когда умирал, безумно жалел, что не прислушивался к совету старших товарищей. А как прислушаешься? Красивых и умных девчонок вокруг много, определиться с одной-единственной сложно – вот и детей заводить не хотел. А сколько было шансов!.. Любопытно, что почти со всеми бывшими девушками я до сих пор в прекрасных отношениях. Нередко помогаю им в воспитании их детей с мыслями: «А ведь это мог быть мой сын…» Короче, все как в песне Данко «Малыш»… Вел бы себя в молодости умнее, возможно, у этих девушек были бы уже мои взрослые дети, и я смог бы их многому научить… Да, тяжело только в сорок лет почувствовать желание стать отцом!

В те минуты, когда я умирал, мне было наплевать на мою

прекрасную жизнь. Страшно было уходить в пустоту; невероятно хотелось, чтобы что-то после меня осталось… Будь в тот момент у меня взрослые дети, они спокойно могли бы продолжить дело отца. Но, увы, их не было…

Коронавирус, хоть чуть не угробил меня, заставил заглянуть в самый-самый последний момент моей жизни, а заодно и в мир, который будет после меня. Ничто, наверное, так не прочищает мозги, как состояние на грани жизни и смерти. И то был еще один мой «личностнообразующий пункт».

В течение года после болезни я принял ряд стратегических решений, как в бизнесе, так и в личной жизни. Мне стало принципиально важно, чтобы после меня осталось всё то, что строил столько лет… Я понял, что нужно снова жениться, нечего тянуть! Тем более рядом со мной была прекрасная девушка… У нас сразу родился сын… Жену я стал учить управлению бизнесом. Сам бизнес выстраиваю теперь так, чтобы он оставался устойчивым не только при кризисах, но и после моего ухода. Да и эту книгу пишу, дабы у моих детей, когда вырастут, осталось руководство – свод проверенных правил, как добиваться, сохранять и приумножать успех.

Загляните в последний день своей жизни. Что там? К какому Маяку вы плывете?

Что такое Маяк?

Возьмите листок и попробуйте представить себя за несколько дней до смерти. Подумайте, кто бы в эту секунду вас окружал? Где бы вы жили? Что в тот момент было бы для вас важно?.. Короче, к чему вы стремитесь прийти в конце жизни. Запишите коротко.

То, что записали, и есть ваш главный Маяк.

Возможно, сначала покажется неприятным представлять себя непосредственно перед переходом в мир иной и не захочется заглядывать так далеко. Но постарайтесь, через силу. Это же естественный процесс, все мы когда-нибудь станем старыми и в конце концов умрем… Так что же все-таки нас будет радовать в последнюю минуту? О чем мы пожалеем? Чем, наоборот, будем гордиться?

Работайте с этим листом, делайте записи, прорабатывайте детали Маяка. И с каждым разом, с каждым годом и десятилетием вы будете чётче и чётче его представлять. От места финального проживания до размеров своего состояния, от количества детей и внуков до лиц людей рядом с вами… И как только в жизни будет возникать необходимость принять какое-то важное решение – устроиться на новую работу, переехать в другой город или страну, расстаться с, казалось бы, близким человеком и т. д. – обращайтесь к этому листку и спрашивайте себя, приблизит ли оно вас к вашему Маяку. Если да, то принимайте решение; если нет – отбрасывайте не задумываясь ни на секунду. Жизненный путь длинный и тернистый; время терять некогда.

Не заглянув в последний день жизни, не найдя Маяка, будешь бесконечно блуждать по лесу жизни, каждый раз начиная всё заново.

Мне много раз приходилось начинать сначала, потому что свой Маяк я увидел ох как поздно. Ещё в школе, например, возникло желание стать фотографом. А почему? Просто я видел, как красиво жили в то время фотографы. У них всегда было много денег, их окружали красивые девушки… Я помню, мы отдыхали с родителями в Анапе, и папа, директор завода, с друзьями обсуждал, что фотографы за месяц зарабатывают столько, сколько отец за год. Хотелось всего того же, и побыстрее!

На первый фотоаппарат «Зенит-TTL» я заработал сам, собирая ягоды бузины. Мешок ягод стоил от 3 до 5 рублей. Чтобы его собрать, я на велосипеде выезжал за 10-15 километров в лес, выгонял палкой из-под кустов бузины змей, нарезал ягоды, взваливал мешок на раму велосипеда и пешком катил велосипед в пункт приёма. Таким способом за лето заработал 270 рублей – большие деньги по тем временам. Столько и стоил фотоаппарат. А после школы отправился учиться фотоделу. Родители были в шоке: они надеялись, что я пойду по их стопам и поступлю в строительный институт.

Окончив училище, стал работать помощником фотографа в студии. По тогдашним законам, после прохождения практики мне полагалось рабочее место. Меня привели в пустую комнату с канализацией, забитой чопиками, и таким же водопроводом. Сказали: «Вот твоё рабочее место. Будешь выездным фотографом. Иди куда хочешь, фотографируй кого хочешь, деньги можешь класть себе в карман – никто за тобой не следит. Но в кассу предприятия ты должен сдавать 600 рублей ежемесячно».

Мне было 18 лет, и мне принадлежали 12 квадратных метров комнаты с обвалившейся штукатуркой и неработающей канализацией. Я закатал рукава. Фотоаппарат, заработанный на бузине, уже имелся, но вот с клиентами было туго. Все сладкие контракты забирали именитые фотографы, которые десятки лет зарабатывали себе репутацию. Так как деньги были реально огромные, все городские клиенты – ЗАГСы со свадьбами, школы с выпускными вечерами, детские сады с бесконечными утренниками – были жёстко разделены за откаты между коллегами. Воткнуться некуда. Старшие товарищи советовали не расстраиваться, мол, все так начинали.

– Не переживай. Лет через десять будешь зарабатывать, как мы. Тогда тоже будешь работать по три часа в день, а вечером попивать дорогой коньяк… А пока купи себе оборудование, наработай связи…

Десять лет! Столько времени жить без денег и красивых девушек не входило в мои планы. Тогда я взял фотоаппарат и пешком пошёл по деревням. В сельские детские сады, школы, дома культуры. Чем дальше было село, тем больше можно было заработать. Некоторые хутора последний раз видели фотографа при царе Горохе. Я приходил в сельский детский сад, стучался к заведующей и рассказывал, как здорово было бы сфотографировать детей её учреждения. Из-за больших расстояний в день удавалось обойти в среднем три садика. И только в одном из десяти договаривался. Меня это не расстраивало. Я просто считал: три дня, десять садиков, одна сделка. С каждой сделки зарабатываю 1000 рублей. Затраты – десять процентов, 900 рублей на карман. Зарплата инженера в Советском Союзе тогда составляла 150 рублей в месяц… Но перемещаться пешком по пятнадцать километров в день, да еще и с тяжеленным фотооборудованием, было нерадостно. И я все время размышлял: почему я так часто получаю отказы? Почему не удалось договориться с той или иной заведующей?..

В результате разложил всех этих тёть по психотипам и уже через год договаривался в девяти садиках из десяти. Я умудрялся так очаровывать сельских матрон, что мне однажды дали отфотографировать даже тот детский сад, у заведующей которого муж сам был фотографом! Через год у меня уже было лучшее фотооборудование в городе и один из самых дорогих фотоаппаратов. Такими владели только кремлёвские фотографы. Это был немецкий «Pentacon Six TL». Как и первый «Зенит-ТТL», сегодня он хранится на корабле «Атаман Платов» в моем личном музее…

В то время я спал по три-четыре часа в сутки. Выходил из дома в шесть утра, потому что в восемь нужно было оказаться уже далеко за пределами города. В радиусе 120 километров от Волгодонска я обошёл все населённые пункты. Коллеги прозвали меня «Ломоносовым»: в это время на телеэкранах как раз показывали фильм про него, где он пешком пришёл из Архангельска в столицу, а потом так же на своих двоих обошёл пол-Европы. Добирался я (не Ломоносов) и на попутках, и на дрезинах, но чаще пешком… Однажды в пургу дико отморозил ноги – вспоминать жутко…

Днем я возвращался к себе в лабораторию и проявлял пленки. Пока они сохли, быстренько обедал, а потом до поздней ночи печатал фотографии. Когда выходил ночью с тысячами мокрых фоток в сушильную комнату, которая была переоборудована нашими именитыми фотографами в личный банкетный зал, у пьющих коньяк старших коллег глаза лезли на лоб. Они недоумевали, где я беру столько работы. Выходило, я зарабатываю в несколько раз больше, чем они!..

Уже в ночи, возвращаясь из лаборатории домой, я встречал припозднившиеся парочки. Они, целуясь, счастливые куда-то шли… Я немного завидовал им, так как тоже хотел встречать с девушками рассвет, но пока было некогда… И так каждый день. А однажды на рабочем месте я просто рухнул. Меня отвезли на «скорой» в больницу, и врач, расспросив о режиме, сказал, что нужно выспаться и неделю побыть дома. Я ничем не болел, просто из-за ритма жизни организм был истощен.

Но я продолжал так же много работать, чтобы стать самым богатым фотографом нашего города и тоже попивать дорогой коньяк в окружении красоток. Но тут рухнул Советский Союз. Цены в результате гайдаровских реформ взлетели в десятки раз; деньги превратились в фантики… Люди перестали фотографироваться от слова «совсем»… И через два месяца простоя я понял, что с фотографией придётся попрощаться.

Это был мой первый кризис в жизни. Казалось бы, только добился желаемого – и оказался у разбитого корыта. Тогда я даже не предполагал, сколько таких корыт еще ждет впереди… Пришлось начинать все с нуля: заново всему учиться, заново стаптывать ботинки, заново доказывать, что я чего-то стою.

Свой Маяк я тогда еще не разглядел, а просто хотел заработать много денег, стать лидером, привлекать внимание красивых девушек… Следующие восемь лет стали гонкой за успехом, как я тогда его понимал. Решения принимались спонтанно, направления деятельности менялись, как в калейдоскопе.

Начал я с того, что можно было легко продать – с продуктов питания. Вместе с другом Александром мы стали ловить рыбу в Цимлянском водохранилище, расставляя сети в ледяной мартовской воде. Всю ночь сидели на страшном холоде, не разжигая костер, чтобы не палиться, и охраняли сети от браконьеров, которые так и норовили их украсть. Собирали сети на рассвете, с радостью, что наши мучения от холода закончились, и сейчас с мешком рыбы мы пойдем домой и, наконец, согреемся… Помню один наш ночной разговор, когда, стесняясь друг друга, мы задумались: «А может, будем ставить сети без трусов?» Сидеть всю ночь в мокрых трусах было невыносимо, а идти в холодную воду без них – стыдно… Решение было принято – холод победил стыд.

В эти восемь лет я работал фарцовщиком, брокером, производил пельмени, разливал подпольно тосол, создал молодежную организацию, проводил конкурсы красоты и многотысячные байк-шоу, выращивал птицу, сажал морковные поля, имел свой ресторан, создал сеть мебельных магазинов, сеть магазинов детских игрушек… Параллельно занимался политикой и даже стал местным депутатом. У меня имелась цель – стать богатым. Но четкого Маяка, увы, передо мной не было, так как о нём я еще ничего не знал…

Поэтому дела приходили к разрушению. Создав титаническими усилиями производство полуфабрикатов («Пельмешки от Олежки»), за год мы вошли в двести магазинов региона. За нашей продукцией стояла очередь. Но, поссорившись с мэром в угоду чужим политическим амбициям, получили «ответку». ОБЭП обошел все магазины города и в ультимативном порядке потребовал убрать мою продукцию с полок. В один день полтора года титанической работы превратились в ничто. Если бы в тот момент я видел конечную цель жизни, свой Маяк, то никогда не дал бы разрушить дело, созданное таким трудом. Возможно, умерил бы гордость, проявил мудрость, терпение, изворотливость. Но тогда казалось, что я крутой и могу себе позволить любую драку. Результат был печален: снова пришлось начинать всё сначала…

Вот почему важно видеть самый дальний свой Маяк при принятии глобальных решений в жизни. Это позволит меньше блуждать и начинать сызнова.

Но, подчеркиваю, Маяк – это не банальный список из автомобилей, замков, банковских счетов со многими нулями и так далее. Это взгляд на себя в точке перехода в мир иной и понимание, что именно к такому результату ты стремился, и жизнь прожита не зря…

А вообще, если у человека всё классно по жизни и он достиг того, чего хотел, то и умирать не страшно. Сколько таких примеров в истории! Последним в жизни словом Рафаэля, например, было «Счастлив!..» Бетховен на смертном одре произнес: «Аплодируйте, друзья, комедия окончена». А Пикассо вообще прикололся: «Выпейте за меня, друзья, я больше уже не могу…» Чехов наш тоже, хоть и умирал в довольно раннем возрасте и весьма мучительно, лишь шампанского перед смертью попросил… Безусловно, все они достигли своих Маяков, раз умирали умиротворенные.

Маяк – это такая правильная цель жизни, которая, будучи достигнутой, позволит вашей душе остаться спокойной даже в последний момент. И тогда вы, оглядываясь вокруг себя в свою последнюю минуту, сможете сказать себе: «Как мне это все нравится. Мне нравится человек, который рядом. Нравится место, в котором я живу. Нравится мой дом, машина. Нравится тот достаток, который я имею…»

Осознание, чего ты хочешь В КОНЦЕ КОНЦОВ, и есть твой Маяк. И найти его – главная задача в жизни любого человека, если он хочет добиться многого и быть счастливым.

Постоянное видение своего Маяка помогает не сбиться с пути. И наоборот. Вот конкретный пример.

Одна моя знакомая – очень красивая девушка – обладала невероятным голосом. Редко когда такое сочетается: и красота, и талант. Сама она уже имела серьезную цель (читай, Маяк) – стать великой певицей. Ее реально ждала большая сцена. И она перебралась с этой целью в Москву.

Но денег у нее было немного; жить приходилось в общежитии. На втором или третьем походе в клуб она знакомится с мелким московским бандюганом. Тот одаривает её цветочками, косметикой, уговаривает переехать к нему домой. Вроде не очень-то он ей и нравится, но жить толком негде, в общежитии неудобно, а тут все-таки квартира. Короче, она идет на внутренний компромисс с собой и соглашается. Он тут же запирает её в клетку, даже не очень-то и золотую. Про карьеру певицы забудь, на конкурсы красоты не ходи – нечего мужикам пялиться на тебя в короткой юбке… В ссорах даже угрожает её убить, если что. Она понимает, что он реально бандит и расстаться с ним будет непросто.