Как выжить в средневековом городе. Заработать на хлеб, уйти от правосудия и замолить грехи

Древний Иерусалим и дворец царя Соломона

Неизвестный художник. Library of Congress

Иерусалим был местом страстей, смерти и воскресения Христа – событий, к которым осознает свою причастность каждый христианин. Пройти по улицам города, где когда-то ступали ноги Господа, было и для многих остается желанной целью. После окончательного прекращения гонений на христианскую церковь при Константине в Иерусалиме и по всей Палестине на местах, связанных с евангельскими событиями, начинают возводить храмы, маркирующие новый «священный ландшафт» города. Уже с IV в. Иерусалим притягивает к себе паломников даже из самых отдаленных уголков империи. Первое описание благочестивого путешествия в Иерусалим в 381–384 г. принадлежит Эгерии – паломнице из Галлии; ее примеру следовали мужчины и женщины, миряне и монашествующие еще многие столетия спустя. Мы помним, что намерение освободить Иерусалим, в очередной раз захваченный неверными, и дать возможность христианам совершать паломничество в Святую землю ко Гробу Господню декларировалось как главная цель Крестовых походов.

Вход Господень в Иерусалим

Сципионе Компаньи, XVII в. Wikimedia Commons

Не все средневековые христиане обладали здоровьем и смелостью Эгерии, чтобы отправиться в многодневный путь в Иерусалим, натереть мозоли, потратить немалые деньги и увидеть библейские места своими глазами. Но даже если вы ни разу в жизни не покидали пределы своего города или монастыря, шанс оказаться в Иерусалиме все же был. Начиная с Пальмового (в русской традиции – Вербного) воскресенья, последнего перед пасхальным Триденствием, литургия переносила верующих на улицы Святого города. События Страстной недели разворачивались в Иерусалиме, и литургические чтения переносили слушателей к воротам города Давидова, в которые въезжал на осле Мессия, в резиденцию Понтия Пилата, на Голгофу и, наконец, к месту погребения и воскресения Иисуса. Словом, Иерусалим прочно и постоянно присутствовал в сознании средневекового христианина, который уверенно мог сказать словами псалма: «Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня, десница моя» (Пс. 136:5).

Херефордская карта мира

Воспроизведение с гравюры Конрада Миллера, XIX в. ETH-Bibliothek Zürich, Rar K 257:4, e-rara

Для средневекового сознания Иерусалим представлялся не только священным, но и географическим центром мира. Посмотрите внимательно, например, на знаменитую Херефордскую карту мира: Иерусалим, изображенный в виде восстающего из гроба Христа, расположен в самом центре. Из-за этого для зрителя меняется расположение частей света: на средневековой mappa mundi (лат. «карта мира») современный человек, привыкший к карте двух полушарий в проекции Меркатора, не сразу найдет Европу или Африку. C помощью такой карты добраться из пункта А в пункт В было бы довольно проблематично, однако она и не была для этого предназначена. Средневековая карта создавалась для того, чтобы визуализировать богословскую идею: события, произошедшие в Иерусалиме, – смерть и воскресение Иисуса Христа – главные в мировой истории; Иерусалим – образ Церкви, куда «потекут все народы».

Небесный Иерусалим

Фрагмент гобелена, Франция. Tenture de l'Apocalypse, no. 80 “La Jérusalem nouvelle”, Château d'Angers

Иерусалим – образ апокалиптический. Новый Иерусалим в «Откровении» евангелист Иоанн отождествляет с Царством Небесным, грядущим в конце времен. В финале «Откровения» Иоанн пытается подобрать слова и образы, чтобы описать спасенную и преображенную реальность, до конца не постижимую для тварного человеческого разума. Разумеется, в высшей степени странно и неверно было бы воспринимать «Апокалипсис» как репортаж с места событий, а описание небесного Иерусалима – как законченный архитектурный проект: это виде́ние в духе, пророчество, поэтому Иоанн постоянно использует слова «подобно», «как бы». Ясно одно: то, что видел Иоанн, было полностью совершенным и невероятно, почти непередаваемо прекрасным.

«И вознес меня в духе на великую и высокую гору, и показал мне великий город, святый Иерусалим, который нисходил с неба от Бога. Он имеет славу Божию. Светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному. Он имеет большую и высокую стену, имеет двенадцать ворот и на них двенадцать Ангелов; на воротах написаны имена двенадцати колен сынов Израилевых: с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот. Стена города имеет двенадцать оснований, и на них имена двенадцати Апостолов Агнца. Говоривший со мною имел золотую трость для измерения города и ворот его и стены его. Город расположен четвероугольником, и длина его такая же, как и широта. И измерил он город тростью на двенадцать тысяч стадий; длина и широта и высота его равны. И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и Ангела. Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу. Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халцедон, четвертое смарагд, пятое сардоникс, шестое сердолик, седьмое хризолит, восьмое берилл, девятое топаз, десятое хризопраз, одиннадцатое гиацинт, двенадцатое аметист. А двенадцать ворот – двенадцать жемчужин: каждые ворота были из одной жемчужины. Улица города – чистое золото, как прозрачное стекло. Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель – храм его, и Агнец. И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его, и светильник его – Агнец. Спасенные народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою. Ворота его не будут запираться днем; а ночи там не будет. И принесут в него славу и честь народов. И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни» (Ин. 21:10–27, Ин. 22:1–3).

Торжествующий небесный Иерусалим, образ очищенной от всех грехов и преображенной Церкви.

У Иерусалима – воплощения святости, истины и спасения – в европейской культуре существовали два города-антагониста. Это уже знакомые нам Вавилон и Афины.

Образ Вавилона для средневекового человека выстраивался из трех библейских фрагментов. Первый из них – это знаменитый ветхозаветный рассказ о строительстве Вавилонской башни (Быт. 11:1–9), легенда о смешении языков и одновременно – очень характерное изображение города, актуальное даже сегодня.

На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они [люди – А. П.] нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем. И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошел Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город [и башню]. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле.

В этой драматической истории мы видим узнаваемые городские черты: и применение высоких технологий (использование кирпича вместо камня), и небоскреб (речь идет о строительстве зиккурата – характерного для Междуречья храма; в Древнем Вавилоне находился самый высокий в регионе зиккурат Этеменанки), слышим многоязычие города, где между собой пытались договориться жители разных стран и народов, и чувствуем характерную надменность горожан: мы не какая-то деревенщина, мы способны состязаться с самим Богом! Мы видим город, охваченный гордыней, которая ни к чему хорошему, конечно же, не привела. «Вавилонское столпотворение» (буквально – строительство столпа, башни) стало в европейской традиции синонимом беспорядка и неразберихи.

Вавилонская башня

Гендрик ван Клев III, XVI в. Private collection / Wikimedia Commons

Второй эпизод, в котором появляется Вавилон, – это так называемое Вавилонское пленение. Так принято называть трагические события в истории еврейского народа, происходившие с 586 по 539 г. Вавилонский царь Навуходоносор подчинил себе земли Иудеи, захватил Иерусалим и разрушил Первый храм – тот самый, что был возведен царем Соломоном. Иудеи были насильственно переселены в Вавилонию и смогли вернуться в родные земли лишь после воцарения на вавилонском престоле персидского царя Кира Великого.

Вавилонское пленение, описанное в 4-й книге Царств (24–25), Книге Даниила и Книге Эсфирь, было поэтически осмыслено в псалмах (напр. Пс. 136, Пс. 50) и стало синонимом любого неправедного угнетения истинно верующих. «Авиньонским пленением» по аналогии с Вавилонским пленом недовольные современники называли период пребывания римских понтификов во французском Авиньоне в 1309–1377 гг., а Мартин Лютер в 1520 г. назвал свое сочинение с критикой католической догматики «О Вавилонском пленении Церкви». Второе Вавилонское пленение христиан ожидалось в конце времен, когда на землю должен быть явиться Антихрист.

Notes