Капкан для демона

Глава 1

– Чушь какая-то, – проворчала Навина себе под нос, надеясь, что сопровождающий не услышит эти слова.

Но лорд Генри Луд всё услышал. Вперил в неё свои злобные поросячьи глазки и дёрнул щекой, поправляя пенсне.

– Вы что-то сказали, юная леди?

– Я чихнула, – виновато заморгала девушка. – Простите. Простудилась, наверное, в пути.

Старичок окинул недоверчивым взглядом её меховую накидку и вопросительно приподнял ту из бровей, которая не придерживала стеклянную линзу.

– Шутить изволите?

– Нет, – с невинным видом отозвалась Навина. – Это у вас в Тсалитане круглый год лето и жара, а у нас в Иллиафии ещё зима не закончилась. Я же не весь месяц по благоухающим садам путешествовала, чтобы добраться сюда, правильно? А в Хейнорме вообще холодный ветер беспрепятственно гуляет с запада на восток и обратно.

Для большей убедительности она несколько раз кашлянула в кулак и потрогала взмокший лоб рукой – не начался ли жар? Лорд Генри тоже потрогал её лоб и недовольно поморщился.

– Вам нужно было переодеться ещё на перевале. В этих мехах вы сваритесь раньше, чем мы доедем до Тсалара. Хотя бы накидку снимите.

– Мне холодно, – солгала Навина и снова уставилась на проплывающий мимо унылый тсалитанский пейзаж.

Давным-давно семья Тир была чуть ли не самой знатной в Иллиафии, но время и бедствия отняли у благородного рода практически всё. Красивая родословная и громкое имя утратили свою ценность одновременно с истощением кошелька. Нынешний король считал обнищавшую аристократию бесполезным мусором и относился к таким подданным с величайшим презрением. В его замке в Гоотарне двери открывались только для тех, кто был богат. Отец рассказывал Навине, что при прежнем короле всё было иначе. Тот король ценил верность и заботился о своём народе. Несмотря на трудное финансовое положение и регулярные набеги кьорвигов на побережье, он для всех находил если не возможность поддержки, то хотя бы доброе слово. Даже в суровые зимы в его королевстве никто не голодал. Но тот король умер два с половиной года назад – как раз в то время, когда меллеорские ведьмы объявили Вею Колехорт божеством. На поклон к ней в Меллерию от Иллиафии прибыли лишь послы, поскольку новый король не счёл для себя допустимым кланяться дочери шлюхи.

Леди Вея была акильфийской целительницей. Она появилась на свет от союза главы клана акильфов Тангура Кога и его наложницы – колдуньи Аллелии. Акильфы – клан колдунов, изгнанных из Сеаркаты. Преступники. Глава клана – их главный надзиратель. Акильфадия – крошечный полуостров, ставший для изгнанников домом и тюрьмой. Тогда всё было не так, как теперь. Теперь Акильфадией называется весь остров Сеар, и Вея Колехорт – больше, чем королева этого острова. Божество она или нет, но нынешний король Иллиафии даже ногтя на мизинце её ноги не стоит. Эта женщина заботится не только о своём народе – она пытается весь мир изменить к лучшему. А что в это время делает иллиафский правитель? Он по частям продаёт своё королевство Тсалитану! Его народ сам подставляет плоть под рабское клеймо, потому что рабов хозяева хотя бы кормят.

Он продал Гильдии работорговцев и Навину Тир тоже. Она – единственная дочь своих родителей. Всю прибыль от этой сделки за вычетом законного налога должна была получить её семья, но золото утекло в карман короля. Мама болеет, ей нужны лекарства. Отец четыре года назад в бою с кьорвигами лишился правой руки и одного глаза – он уже не способен обеспечивать семью. Прежний король назначил покалеченному воину небольшое содержание, но его сын отнял и это. А теперь с родителями нет и Навины, которая работала на ферме и была в состоянии прокормить родных.

Она не стеснялась того, что её род давно утратил лоск иллиафской знати. В Иллиафии подобное случилось со многими семьями. На севере сложно что-либо производить или выращивать, там климат суровый, а кьорвиги ещё и порты не оставляли в покое со времён потопа. Теперь кьорвигов нет, за что весь мир должен быть благодарен Вее Колехорт, но за два тысячелетия бедствий от северного королевства мало что осталось. На словах оно красивое и величественное, а на деле – безжизненная пустошь. Если бы не явный интерес Тсалитана, Хейнорм уже давно и без боя заграбастал бы эти земли себе.

Навине не было стыдно ни за свою семью, ни за бедное платье, в котором она покинула родительский дом. Единственный тёплый плащ девушка оставила больной матери, а накидку из дорогого лисьего меха ей дали работорговцы – чтобы приобретение не околело в дороге от холода. Грязное море на севере в это время года сильно штормило, поэтому путешествовать в Тсалитан предстояло обозом – в открытой повозке вместе с другими рабами. Таких повозок было четыре – по шесть человек в каждой. И возничий. Работорговцы передвигались верхом. Они были хорошо вооружены, но нападения не опасались, поскольку никто в здравом уме не рискнул бы разевать рот на собственность Тсалитана. Оружие нужно было для защиты от диких зверей – они повсюду водились в большом количестве.

Работорговцы хорошо заботились о своём товаре. По пути из Иллиафии в Хейнорм они не потеряли никого, но потом один мальчик всё-таки простудился. Его пытались лечить, но лихорадка усиливалась с каждым днём, и несчастный умер на четвёртый день. Вслед за ним заболели ещё трое – крепкий на вид юноша и две девушки, которых просто убили и бросили у дороги, чтобы они не успели заразить остальных. Навина отказывалась снимать меховую накидку, потому что на старом платье осталась их кровь. Она пыталась помешать жестокому убийству. Встала на защиту соплеменников, но в итоге только сама пострадала – один из работорговцев сильно ударил её по голове. Когда пришла в себя, одна из девочек рассказала, что негодяи расправились с заболевшими, после чего протащили бездыханную Навину через их тела к повозке, в результате чего её платье и испачкалось.

Всё это было ужасно и просто немыслимо. Путь через Хейнорм Навина практически не помнила – она очень плохо себя чувствовала, периодически теряла сознание, страдала от головной боли, а на еду даже смотреть не могла. Её тошнило в том числе от запаха собственного, давно не мытого тела. Когда обоз преодолел путь через узкое ущелье на границе между Хейнормом и Тсалитаном, работорговцы решили, что пришло время придать живому «товару» товарный вид. Там был постоялый двор – его Навина тоже помнила плохо. Зато она отлично запомнила боль пощёчин и угрозы. Всех рабов заставили хорошенько вымыться и переодеться, но били только её – за потерю узелка со сменной одеждой. Такие узелки каждый из рабов получил ещё в Иллиафии со строгим наказом хранить имущество Тсалитана пуще собственной жизни. Навина не могла вспомнить, при каких обстоятельствах она потеряла узелок, и это злило её мучителей ещё сильнее. Работорговцы устали, их изначально раздражала необходимость передвигаться не морем, а по тракту, поэтому любую оплошность подопечных они готовы были считать едва ли не преступлением. В итоге девушку заставили просто застирать пятна на платье, а потом высушить одежду у очага.

Ей доходчиво объяснили, что лорд Генри Луд, для которого была куплена эта партия рабов, не терпит грязи. Сменная одежда приобреталась по размеру уже после того, как были выкуплены сами рабы. К сожалению, в гардеробе хозяйки постоялого двора подходящих по размеру вещей для Навины не нашлось, поэтому девушке посоветовали молиться, чтобы лорда Генри не оказалось в Городе Рабов, когда туда привезут его товар. Город Рабов – это невольничий рынок к югу от столицы Тсалитана. Обоз должен был пройти в объезд Тсалара, поэтому возможности приобрести даже скромное платье для бестолковой рабыни у работорговцев не было. Они и накидку-то хотели забрать, поскольку она дорогая, но не рискнули – если бы кто-нибудь из осведомлённых людей увидел, что приобретение лорда Генри щеголяет в заляпанном кровью платье, ему немедленно доложили бы об этом. Даже за такую малость он вполне мог снизить стоимость выкупа всей партии вдвое – это в лучшем случае. А платил господин Луд за хороший товар много, и терять такого покупателя работорговцам не хотелось.

Когда лорд Генри в роскошном открытом экипаже встретил обоз на полпути между горным перевалом и столицей, Навине было велено стать невидимкой. «Заткнись, скройся с глаз и сделай так, чтобы он сейчас тебя не заметил», – приказали ей. Но так уж вышло, что господин приехал встречать именно эту девушку. Торговцы живым товаром дружно дара речи лишились – они подобного обращения с рабами не видели никогда. Старый лорд вёл себя предельно учтиво и галантно, хотя обычно он начинал плеваться ядом даже в тех случаях, когда придраться было не к чему. Но Навину напугали предупреждения о характере этого сморщенного человечка. Она не рискнула жаловаться или выказывать неуважение. Закуталась в мех с головы до пят, пересела в его экипаж и почти всю дорогу терпеливо помалкивала, слушая абсурдные обвинения лорда в адрес правителей Акильфадии.

Зачем он говорил это всё? Ни один человек в здравом уме не поверит, что Вея Колехорт жаждет власти над всем миром. Да, правители Акильфадии выступают против рабства. Они даже выкупают рабов у Гильдии и контрабандистов, чтобы вернуть несчастных в семьи. На их помощь Навина и надеялась – она попросила отца найти способ отправить Колехортам письмо с просьбой о выкупе единственной дочери рода Тир. Акильфы никому не причиняют зла. Они защищаются и наказывают врагов за нападения, но так поступают все короли. Почти все. Продажный король Иллиафии не в счёт. А драконы? Вея Колехорт кормит их людьми? Идей бредовее этой Навине слышать ещё не доводилось.

– Всё-таки снимите накидку, – с нажимом повторил лорд Генри. – Я могу согласиться с тем, что ночью в горах было прохладно, но сейчас от этого меха для вас вреда больше, чем пользы.

– Почему вы со мной так вежливы? – не удержалась Навина от вопроса, который беспокоил её с первого момента знакомства с неприятным старичком. – И если приехали именно за мной, значит, это была не случайная сделка? Вы ведь купили меня с какой-то конкретной целью, хотя мы даже не знакомы. Зачем я вам?

– Как много вопросов… – недовольно поморщился старый лорд. – Я вежлив с вами, юная леди, лишь по одной причине. Вы мне не принадлежите. Я всего лишь посредник. За заказчика ответ держать не могу, поэтому от дальнейших расспросов прошу меня избавить.

– То есть это не вы меня купили, а кто-то другой? – уточнила девушка.

– Именно так, – подтвердил лорд Генри.

– Отлично!

Она всё-таки сняла накидку – раз уж этот старикан не её новый хозяин, то пусть убирается к демонам со своими привычками и запросами. Не понравится ему испачканное платье – его проблемы. Не умирать же от жары только потому, что тсалитанский лорд не выносит вида грязных вещей.

Лорд Генри отреагировал на её потрёпанный внешний вид очередным удивлённым поднятием свободной брови, нервно дёрнул скулой, но промолчал. Отвернулся даже – наверное, ему действительно претило такое зрелище. Но это было и к лучшему, поскольку Навине не нравилось слушать его бредовые речи о преступных замыслах акильфов.

Следующие два часа пути они проделали в молчании. Экипажем управлял возница, но он только на двух тонконогих лошадок прикрикивал, а на пассажиров внимания не обращал. Поначалу пустоши вдоль дороги казались Навине скучными, но вскоре дорога пошла под уклон, скудную растительность сменила сочная зелень виноградников, а вдали на горизонте показались три тонких шпиля, упирающиеся острыми концами прямо в большое жёлтое облако.

– Похоже, Тсалар снова накрыло песчаной бурей, – впервые за всё время пути подал голос возничий.

Лорд Генри нахмурился, внимательно всмотрелся в горизонт и проворчал в ответ:

– Похоже на то. И откуда только берётся этот проклятый песок? Снова колдовство Колехортов, не иначе.

Навина вздохнула и обречённо закатила глаза – у этого несносного старика Колехорты виноваты во всех мыслимых и немыслимых бедах. Если у экипажа вдруг отвалится колесо на очередном ухабе, лорд Генри и в этом непременно увидит коварный умысел акильфийских правителей. И ладно бы только он – работорговцы тоже отзывались об акильфах нелестно. И у всех этих людей была только одна причина для недовольства и ненависти – Маркус и Вея Колехорт хотят, чтобы в Сальсирии не было рабства. Те, кто на собственной шкуре испытал тяготы жизни раба, в стремлении акильфов видят изменения к лучшему, но для Тсалитана это неприемлемо.

– Это уже столица, да? – спросила Навина, указав рукой на остроконечные шпили, тонущие в жёлтой мгле.

– Нет, это пока ещё только Храм Даар, – недовольно пробурчал лорд Генри и стукнул возничего тростью по спине. – На развилке сверни к западному порту, Дик. Ветер вроде бы с той стороны. Попробуем объехать этот пыльный кошмар.

– Храм Даар? – брезгливо скривилась Навина. – Тот самый Храм Даар?

– Не «тот самый», юная леди, а единственный в своём роде, – возмущённо посмотрел на неё старик. – В ваших диких краях вы наверняка не слышали об этом божественном месте ничего, кроме нелепых домыслов.

– Я слышала, что Храмы Даар строились для воспитания покорности судьбе в будущих жёнах лордов рода Хараган, – решила девушка поделиться с ним своими знаниями. – Таких Храмов было четыре, а новый наследник рода в каждом поколении рождался всего один, поэтому нужда в большом количестве потенциальных невест отсутствовала. У нас в Иллиафии Храм закрылся первым, а ваш остался последним действующим, потому что его очень ловко переделали в бордель.

Лорд Генри скривился так, будто ему предложили съесть что-то на редкость гадкое.

– Я бы посоветовал не произносить подобных слов в стенах Храма, когда вы там окажетесь.

– А мы разве не в Город Рабов едем? – удивилась Навина.

– А разве это не очевидно? – язвительно отозвался старик. – Если бы вас ждали в Городе Рабов, как тех, с кем вы проделали большую часть пути, стал бы я тратить время на это утомительное путешествие?

«Надо бежать», – решила девушка. О Храме Даар она не слышала ничего лестного. Рабыни, попадавшие за пределы его стен, становились собственностью оракулов, и после этого их уже нельзя было выкупить, а Навина хотела вернуться домой. Удирать по виноградникам глупо – старик вдогонку не пустится, а вот возничий не только в два счёта догонит измученную долгой дорогой беглянку, но ещё и поколотит её в очередной раз. Голова и после первого удара до сих пор побаливает, хотя с тех пор уже почти две недели прошло. Второй такой удар может оказаться смертельным. Порт – лучший выход. В порту должно быть многолюдно, и там легче спрятаться. В крайнем случае можно даже в воду прыгнуть – забиться в какой-нибудь укромный угол и мокнуть там, пока не минует опасность. До темноты, например. А потом осторожно выбраться на берег и найти способ связаться с послом Акильфадии – он живёт где-то в столице, но у него есть свой корабль. Акильфадия к западу от Тсалитана находится, поэтому корабль должен быть именно в этом порту. Если, конечно, он не отправился куда-нибудь в плавание. А если не получится его отыскать, придётся очень трудно – беглых рабов не щадят. В таком случае лучше будет умереть, поскольку становиться вечной узницей Храма и наложницей для любого желающего Навина точно не собиралась.

«Не знаю, как сейчас, но говорят, что раньше там целые представления разыгрывали о Хараганах. Самым дорогим удовольствием было задушить роженицу сразу после того, как младенец появится на свет. Или не задушить, а каким-нибудь другим способом прикончить. Тсалитанская знать такие развлечения любит», – вспомнила Навина слова жены фермера, давшего ей работу. В Иллиафии все знали – если девушка попала в Храм Даар, она оттуда уже никогда не вернётся. Быстрая смерть от собственной руки и правда лучше такой судьбы. Следовало задуматься об этом раньше, а не полагать наивно, что родители успеют передать Колехортам просьбу об освобождении дочери. Нельзя надеяться на милость богов, которые давно уже глухи и слепы.

Остаток пути до портового города Навина провела в размышлениях о способах побега. С одной стороны, в городе проще спрятаться, а с другой – там наверняка есть стража, которой владелец рабыни может пожаловаться на беглянку. Но её ещё не клеймили, а человек без рабского клейма рабом по законам любого королевства не считается. Если бы не клочок пергамента, на котором отец поставил свою подпись, можно было бы вообще заявить о похищении, но это ведь Тсалитан, а не Иллиафия – здесь правыми могут быть только свои подданные.

Когда впереди показалась серая полоса городской стены, песчаная буря поравнялась с путешественниками. До этого ветер был горячим, но не слишком сильным, а теперь он начал резкими рывками бросать в лица путников пригоршни песка и пыли. Дышать стало тяжелее, но в столичном городе Тсалар, который находился в нескольких милях к востоку от порта, было, наверное, и того хуже.

– Прикрой лицо, пока песка не наглоталась, – раздражённо приказал лорд Генри, напрочь забыв о манерах.

– По восточному берегу идёт. С юга, – оценил возничий направление ветра. – Нас только краем зацепит, но придётся торчать в таверне несколько часов. Может, сразу ночлег поищем?

– Нет, – отрезал старик, убрав пенсне в нагрудный карман и натянув на нос шейный платок. – Мы и так слишком много времени потеряли из-за клятых северных штормов. Дождёмся, когда будет отчётливо видно башни Храма, и сразу же выдвинемся в путь.

Они торопились. Дурное предчувствие сдавило грудь Навины с новой силой – к чему такая спешка? У оракулов Тсалитана есть провидцы – может, дело в этом? Такое уже случалось раньше. У одного из именитых тсалитанских лордов долго не было детей, и провидцы назвали ему имена дюжины женщин, соитие с которыми позволит заполучить наследника. Ходили слухи, что этот лорд целое состояние отвалил работорговцам за то, чтобы они доставили к нему всех несчастных до единой. Их по всем королевствам искали. Правда, пока ещё не было подтверждения тому, что провидцы оказались правы. Что, если они и о Навине Тир сделали подобное предсказание? Кто на самом деле её купил?

– А могу я узнать, для кого вы так стараетесь? – не слишком деликатно обратилась она к старому лорду, прикрывая глаза рукой от ветра.

– Не можешь, – отрезал старик и блеснул в её сторону жёстким взглядом. – Кажется, я велел тебе прикрыть лицо.

Девушка осмотрела своё старое платье, прицениваясь, откуда бы оторвать лоскут ткани, чтобы выполнить приказ, но лорд Генри её опередил – вынул из кармана шёлковый синий платок и бросил ей на колени. С каждой минутой ветер становился всё сильнее, поэтому отказываться от столь щедрого подарка было глупо. Пыль уже успела набиться в нос так, что приходилось дышать ртом, а от этого начинался кашель. Горячие песчинки больно секли открытую кожу лица и рук. В Иллиафии зимой тоже бывают бури – снежные. «Отец рассказывал, что когда-то в нашем роду были маги, которые умели усмирять ветер. Один из этих магов даже титул боевого имел», – вспомнила Навина. Может, дело в этом? Может, наследный магический дар далёких предков не канул в небытие, и оракулы знают, как вновь открыть его в потомках? Зачем? Хотят обучить новых боевых магов, чтобы уничтожить Колехортов?

Нет ничего хуже сомнений и неопределённости. Куда приятнее было наивно полагать, что появление на пороге членов Гильдии работорговцев оказалось случайным. Эти люди по всем островам шастают в поисках живого товара. Король Иллиафии мог просто ткнуть пальцем в сторону обнищавшей знати, указав таким образом выгодное для него направление поисков. Это был бы лучший из всех возможных вариантов, поскольку в нём не усматривалось наличие конкретной цели. Увы, теперь о таком благополучном раскладе приходилось только мечтать.

Портовый город, затянутый пыльной мглой, показался Навине огромным и безжизненным. Буря практически всех обитателей этого мрачного места загнала за надёжные стены домов, трактиров и постоялых дворов. Но лорд Генри Луд не стал бы пережидать даже большее ненастье в грязном портовом кабаке – это было ниже его достоинства. Возничий, судя по всему, знал привычки своего хозяина очень хорошо – он не остановил лошадей до тех пор, пока экипаж не выкатился на большую площадь, где находились торговые павильоны и приличная гостиница. Лорд Луд даже счёл необходимым оплатить номер, чтобы привести в порядок свой дорожный костюм и позволить Навине хотя бы умыться.

– Сиди здесь, – резко приказал он девушке, впустив её в помещение, обставленное без роскоши, но со вкусом.

Навина и спросить-то его ни о чём не успела – дверь захлопнулась прямо перед её носом, а в замочной скважине снаружи провернулся ключ. Старик запер её. Он стал раздражительным, потому что устал. А ещё из-за бури его костюм сильно испачкался – это, наверное, злило старого лорда больше всего.

Песка и правда было много – он набился в волосы и складки одежды. Навина отряхнула платье на входе в гостиницу, но песок всё равно продолжал сыпаться на пол. Для того, чтобы привести себя в порядок, одного только умывания было мало – нужно вымыться полностью и хорошенько почистить все вещи. Уважая труд горничных, девушка так и осталась стоять у закрытой двери, чтобы не пачкать ковры и добротную мебель. Да, работа гостиничной прислуги оплачивается, но это не означает, что постояльцы могут без зазрения совести превращать номера в свинарники. Богатым господам, возможно, и всё равно, но Навине было жаль тех работяг, которые гнут спины, убирая грязь за такими гостями.