В бизнесе законы физики не действуют

– Вот поэтому вы дипломат, а мы бизнесмены.

– Вы бизнесмены? Да ну. Вы грабители. – Хозяин прищурился, и Сергей заметил в глазах скрытую угрозу. – Я найду других покупателей.

– Как хотите. – Александр поднялся, кивая Сергею. – Пошли. Если передумаете, звоните. Но поторапливайтесь, мы скоро все купим.

– Я понял, – хмуро ответил дипломат. – Надя, проводи молодых людей.

Дочь, одетая в легкое домашнее платье, проводила парней в прихожую. Она не смотрела на них и выглядела усталой.

– Я попробую уговорить папу, – сказала она Александру. – Тебе позвонить?

– Только через Стаса, у него доля.

– Да только вряд ли, он гордый. Да и хочет, чтобы я диссертацию закончила, хотя какая сейчас наука…

На выходе их ждала машина с посредниками. Стаса не было видно. Подойдя к парням, Александр сказал через полуоткрытое стекло:

– Сделка сорвалась. Передай Стасу, я старался, но продавец не уступил, так что ему бы ничего не досталось. Надеюсь, в следующий раз.

Когда они ехали к себе в «офис», Александр закурил. Выдыхая дым через окно, сказал:

– Так и знал, что зря время потратим. У частников вечно заморочки – техника не новая, разнокалиберная, некомплектная. Они же на ней работают. Тоже мне ученые, диссертацию можно на пишущей машинке напечатать за двести рублей, а не на компьютере за сорок тысяч.

– Чего же тогда поехали?

– Я с этим Вячеславом не первый день работаю, раньше он бабкам счет не знал. Сейчас, видимо, с зарплатой напряженка. Знал же, что коробки нужны для продажи, без них – никуда. Я надеялся, что даст скидку. И заработать.

– Как «заработать»?

– А так. Ты думаешь, только наш босс деньги крутит? Нам тоже не западло. Недолго, денек-другой. Купил бы компьютер тысяч за двадцать пять, тысяча – Стасу и его кодле, продал за тридцать, а коробки можно найти.

– Или боссу сдали.

– Не, боссу нельзя, – махнул ладонью Саша, отгоняя дым в окно. – Он со Стасом знаком. Узнает – уволит.

– Так он, наверное, и так знает. Он говорил покупать в общагах, а ты к частнику поехал.

– А я скажу, что студента обучал, как вести дела, пока звонков. Надеюсь, ты не будешь стучать?

– Ну, если ты не будешь меня вовлекать в аферы. А чем занимается дочка?

– Диссер кропает на тему международных отношений. Папочка надеется ее пристроить в посольство на теплое местечко. Но там чад других дипломатов хватает, а поляна все меньше становится. Да и сама дочка не горит туда попасть.

– А Стас что, ее друг?

– Скажешь тоже. Стас – бандит, я с ним тусовался раньше, а она девушка из номенклатурной семьи.

– Как раз такие и любят хулиганов.

– Может быть. Только Стас плохо кончит. У него банда с нашего двора, я еле-еле оттуда свалил.

– Удивлен, что с такими заработками у тебя нет денег.

– Да расходятся они. Знаешь, какая в Москве жизнь дорогая?

Сергей подумал, что знает, куда уходят деньги у товарища. И решил свои не тратить, собирать капитал.

Когда сотрудники вернулись в прачечную, двое грузчиков пытались протиснуть холодильник через служебный вход. На узкой лестнице они не смогли развернуться и, чертыхаясь, потащили через основной вход. Руководил процессом Алексей.

– Где вас черт носит, – спросил он подчиненных, когда те вышли из машины. – Бекхан звонил, типа весь заказ собрал. Тупо все делать за вас?

– Как интересно, – заметил Александр, когда они спустились. – Всего второй день и у него уже есть десять машин с нужными запчастями?

– Не запчастями, а периферией, – поправил босс. – Поедем и посмотрим.

– А кто это такой, Бекхан? – спросил Сергей у босса, усаживаясь за стол и беря в руки свои диаграммы. Бекхан на них был, но к нему не тянулась ни одна стрелка.

– Типа лидер чеченов, держит общаги института международных отношений. По идее, вся фарцовка должна через него идти, но всех студентов не построишь, поэтому на «утечки» закрывает глаза. Но если крупный заказ, своего не упустит.

Председатель кооператива нырнул в небольшое помещение под лестницей и вылез со спортивной сумкой, перемазавшись известкой.

– Я договорился с Мариной, будет нам готовить, – продолжил он, кивнув на стол в глубине стеллажей, на котором стояла пара кастрюль. – Остатки не забудьте поставить в холодильник.

Грузчики внесли холодильник, подключили. Босс расплатился, и они ушли. Сергей и Саша пообедали супом и гречневой кашей с котлетами.

– Две цены, – сообщил босс, показывая на холодильник. – В стране все есть, просто деньги тупо дешевеют.

– Инфляция? – поинтересовался Сергей.

– Типа того. Много денег скопилось на счетах и у населения, и у предприятий. У тебя сбережения есть?

– Откуда? Были бы сбережения, занимался наукой.

– Не верю. Любил бы науку, занимался бы ею без денег. Не суть. Если у кого есть, покупайте золото, валюту, машины, гаражи – что угодно. Скоро государству придется что-то делать с необеспеченной массой денег на руках населения. Я думаю, оно пойдет тупым испытанным путем – конфискацией, как в сорок седьмом или в шестьдесят первом.

– В шестьдесят первом деньги не конфисковались, – возразил Голубев.

– Ага, только «хрущевские фантики» стали вдвое дешевле «сталинских портянок». Все денежные реформы в нашей стране имеют целью облегчить население от накоплений.

Сергей недоверчиво покачал головой, а Александр хмыкнул. Он откуда-то добыл бутылку пива и теперь переливал в кружку.

– Гречнев, останешься на телефоне. Мы с Сергеем съездим к Бекхану.

– Сразу купите? – Александр кивнул на спортивную сумку.

– Пожалуй, не стоит ее тащить, пока ничего не ясно. Кинь куда-нибудь в белье, скоро понадобится.

Когда вышли на улицу, Сергей спросил:

– Не боишься с такими деньгами по бандитам ездить?

– Боюсь. Выручает то, что никто не верит, что я один и за мной никого нет. Намекаю о поддержке из органов. Многие кооперативы возглавляют комсомольские лидеры, у них типа связи во власти.

Общежитие МГИМО на Лобачевского представляло собой здание в виде трехлучевой звезды. Когда они зашли в нижний холл, от вахтерской отделился парень. Обильные черные волосы на лице и груди выдавали в нем кавказца.

– Я Умар, – сказал он. – Ты Алексей?

– Нет. Алексей – он, – Сергей кивнул на шефа.

– Пошли к Бекхану.

Они пешком поднялись на несколько этажей, хотя в здании был лифт и зашли в одну из больших комнат блока. Полка с книгами, две двухъярусные кровати свидетельствовали о жильцах-студентах. Однако здесь же имелся кожаный диванчик, офисный стол и другая мебель необщежитского происхождения. На стенах висели таблички с изречениями из Корана. В одну из стен была вделана дверь в другую комнату. Такого Сергей не видел, ведь комнаты в общежитиях никогда не соединялись, для двери пришлось бы ломать несущую стену.

– Ждите, – сказал Умар и вышел.

Они сели на диванчик. Сергей чувствовал себя неуютно, хотя вокруг была привычная общежитская обстановка. Он взял с тумбочки толстую зеленую книгу с золотой вязью и хотел открыть.

– Не стоит этого делать, – услышал он мягкий, но уверенный голос.

Дверь между комнатами открылась, и зашел молодой мужчина лет тридцати, в камизе – серой свободной рубахе и шальварах – такого же цвета штанах. В руках он держал четки.

– Ты же христианин? – продолжил вошедший. Говорил он с небольшим акцентом, глухо произнося шипящие звуки.

Сергей хотел сказать, что он атеист, но передумал и положил книгу на место.

– Ас-саляму алейкум, – поприветствовал хозяина Алексей.

– Ваалейкум, – небрежно буркнул тот и снова вернулся к Сергею: – Это Коран! Брать его без омовения – макрух. Я Бекхан, а ты человек Сергея? – Он сел за стол напротив гостей.

– Да, типа со мной, – ответил за него босс. – Расширяемся, я тупо везде не успеваю.

– Слышал, ищете десять машин?

– Да. Еще кое-что из периферии. У тебя есть?

– Иншалла. Почем брать будешь?

– Типа, смотря какая конфигурация. Но тридцать пять – потолок.

– Деньги есть?

– Безнал уже на счету. Если бы ты помог с обналичкой…

– Сколько?

– Двадцать процентов.

– Гм. – Бекхан нащупал бусинку на четках в виде креста, задумался. – Я знаю одного… кафира, он обналичивает под восемнадцать. Я дам телефон.

– Сколько?

– Я этим не зарабатываю. Харам. Бесплатно дам. Уверен, что все вернется сюда. – Он стукнул указательным пальцем по столику.

– Если сможешь поставить все, что нужно, – заметил Алексей.

– Все, что можно купить за валюту. Платишь долларами?

– Тупо не мое. За сто долларов на три года посадить могут, а у меня десятки тысяч.

– Мои братья меняют по хорошему курсу. Ниже тридцати. И безопасно.

– Твои ребята и безопасно?

– Не доверяешь? – прищурился Бекхан.

– Я подумаю.

– Квайс. Сейчас поставят стол.

Сергей оглянулся, думая, зачем здесь еще один стол. Потом догадался, что Бекхан имел ввиду «накрыть стол».

– Рахмат, Бекхан, мы торопимся. Дела. Как-нибудь в другой раз.

– Мид фадлак. Ты, – он показал четками на Сергея, – когда звонишь моим братьям, говори, что от Бекхана. Тогда встретят и… проводят.

– Спасибо, – ответил Сергей, хотя не понимал, за что.

– Аллах акбар.

Они вышли из комнаты. Мельком, через щель приоткрытой двери, Сергей увидел женщину в платке. Она промывала рис. Умар проводил их до выхода из здания. Сергею показалось, что чеченец беспокоится не об их безопасности, а о том, чтобы они не пошли в другие комнаты общежития.

Алексей довез его до съемной квартиры, поднялся перекусить.

– А что у Бекхана не поели? – удивился Сергей.

– С мафией Бекхана лучше лишний раз не общаться, – ответил босс, заваривая чай. – Поел, типа обязан. Хотя он мог обидеться, что мы отказались. Рыбу выбросил? Ну и правильно. Намажь пару своих фирменных бутербродов с шоколадом.

– А что ты с ним общаешься?

– А куда деться? Его ребята тупо все иностранные общаги под себя подгребли. И теперь диктуют цены и нам и иностранцам.

– А что такое «обналичка»?

– Если совсем просто, то перевод безналичных денег в наличные. За рубежом получил купюры в банкомате по кредитке, вот тебе и «обналичка». У них разница между между теми и другими только в удобстве использования. В СССР же все не по уму. У предприятий наличных нет вообще. «Безналичные» не деньги, а условные единицы для контроля. «Купить» на них можно ограниченное число товаров. А если безнала нет, государство даст кредит, в СССР банкротов не бывает. «Обналичить» эти средства, то есть получить бумажками на руки, чтобы купить реальные товары, невозможно. И вдруг появились частные предприятия – кооперативы, у которых таких тупых ограничений нет.

– То есть ты можешь получить деньги на свой счет и снять их? – догадался Сергей.

– Черта с два. Если я попробую в Госбанке потребовать выдачи наличных, мне откажут. Но центрам научно-технического творчества молодежи, это те же кооперативы при райкомах, разрешено снимать деньги для закупок техники. Вот «комсомольцы» этим и занимаются. Процент за «обналичку» установился двадцать с чем-то.

– Но ты же не можешь просто так им деньги отдать?

– Конечно. Есть много схем. Я перечисляю средства в качестве штрафа типа за непоставку товара. Или за «ноу-хау» на дискете, стоимостью миллион. Тупо за товар, но этот гад мне ничего не поставляет, так и заявляю в налоговой, что типа попал. Ищите деньги у поставщика.

– Но тогда возникают проблемы с налогами у обнальщика.

– Они не сами обналичивают, а через подставные фирмы-однодневки. Открыли на бомжа, провели через нее несколько сделок, бросили. И ищи-свищи ветра в поле.

– А откуда у тебя появляется техника для поставки, если деньги потерял?

– Опять же через фирму-однодневку. Другую, или ту же самую.

– Дальше схему я понял, – сказал Сергей. – За наличные мы покупаем товар у иностранцев. Они меняют на доллары, едут за границу и берут там еще товар. Кругооборот. Но в чем выгода?

– Выгода всем. Иностранцы учатся в стране, в которой официальный курс доллара типа шестьдесят две копейки. А на черном рынке тупо двадцать пять рублей за доллар. А на товаре можно сделать и сорок. Вот они из отпуска и везут товар. Продают за рубли и богачи. Предприятия получают товар. Мы зарабатываем прибыль.

– А почему такой курс на черном рынке сложился? Что, в самом деле, рубль такой дешевый?

– Никто не знает реальный курс доллара, для этого нужна открытая экономика со свободным обращением валюты. Тогда и будет рыночный курс. Пока же он установился по товарам, которые нельзя купить в СССР. Раньше это были джинсы, жвачка, электроника всякая. Сегодня типа компьютеры пошли.

– Хорошо, допустим, есть курс доллара по дефицитным товарам и кое-кто из граждан согласен покупать их по завышенным ценам – выбора-то нет. Но зачем государственным предприятиям покупать такие дорогие компьютеры? В качестве печатной машинки? Так за такую цену они могут нанять пару машинисток лет на десять.

– А вот тут начинается мое «ноу-хау», – засмеялся Алексей, доедая бутерброд и вскрывая новую шоколадку. – Я сначала ездил по предприятиям и предлагал компьютеры для автоматизации бизнес-процессов, для анализа производства, ведения электронных таблиц и баз данных товара. Потом понял, что это тупо не нужно. Никто на заводах не собирается увеличивать производительность труда и снижать издержки. Потому что нет в этом объективной потребности, зарплата от этого не увеличится, а народный энтузиазм, вера в коммунизм давно испарилась. Зато директора заинтересованы в наличности. Потому что кеш – это и зарплата, и взятки, и бартер. Живая кровь бизнеса. Вот я такому директору и говорю, что поставлю десять компьютеров типа по договору, а один ему лично на стол, неофициально. А он мне встречное предложение: зачем мне этот ящик, давай тупо наличными. Он бы рад вообще все деньгами получить, но это слишком опасно.

– Взятка?

– Не совсем. Знаешь, на что они эту наличку тратят? Часть на себя, это понятно. А остальное – на производство. Везде бартер, по перечислению ничего продавать не хотят. Или наличные требуют, или взятки. Или тупо рабочим выдают, сейчас знаешь, какие задержки зарплат? То есть у обналички двоякая роль: позволяет капиталу двигаться и уменьшает налоги. Конечно, нелегальными методами. А сейчас иначе невозможно. Я директорам не завидую – крутятся, как могут, чтобы предприятие сохранить на плаву. И при этом постоянно под статьей ходят. Один самый умный собирается тупо скупить свое предприятие.

– Как это? У нас государственная монополия на средства производства.

– Он мне говорил, что типа будет акционирование государственных предприятий, иначе не выживут. И когда это начнется, на коне будет тот, у кого наличные.

– Как-то вся схема не очень хорошо звучит.

– Я считаю, что занимаюсь честным бизнесом, торговлей. Поставляю людям товары, которые они не могут свободно купить. А то, что государство создало все эти барьеры, я не виноват. Вот обналичка – бизнес нечестный. За что все эти центры молодежного творчества получают процент? Им государство разрешило закупки за наличные, чтобы молодежь изучала новую технику, а они тупо обналичкой занимаются. Деньги из воздуха. Инфляцию накачивают. Потом комсомольские руководители капитал накопят, начнут прибирать народную собственность к рукам.

– Маркс писал, что начальный капитал всегда приобретается преступным путем.

– Ага, только нам потом в этом капитализме жить. В ненависти народа к предпринимателям и попыткам государства устроить передележку. Вспомни НЭП. А капиталисты будут отвечать взаимной неприязнью к власти и народу. Чувствовать и вести себя, как оккупанты в чужой стране.

– Ладно, на первый раз хватит, у меня голова кругом идет от этой реальной экономики социализма. Ближе к делу. Если мне будут предлагать неизвестное: планшет, модем, стример, как подсчитать цену?

– Легко. – Алексей взял бумагу и ручку. – Для начала тупо узнай цену товара в долларах за рубежом. К примеру, это IBM-совместимый компьютер XT типа тысяча долларов. Умножаем на курс доллара типа двадцать пять. Значит, продавец будет согласен на тридцать-тридцать пять тысяч. Посредников можно не учитывать, они берут пятьсот рублей. Если товар редкий, закладывай еще десять-пятнадцать процентов за риск и суету.

– Понятно. Я смотрел наши договоры, по безналу мы такие машины поставляем тысяч за шестьдесят.

– Ну да. Двадцать процентов обналичка, десять – взятки покупателю, пять – накладные расходы, выходит процентов двадцать пять прибыли, не так чтобы много. Оборот небольшой и риск немалый с наличкой. Честно говоря, основные деньги я делаю не на этих процентах, а на прокрутке полученных средств. Сроки поставки в договорах – месяцы, стопроцентная предоплата. За это время можно провести другие сделки, в которых платят по факту поставки, поэтому нужен собственный капитал. – Он поднялся, пошел в прихожую и сказал перед выходом:

– Жди звонков от Бекхана.