- -
- 100%
- +
– Вон как!.. – ахнул лесник, потёр подбородок, покрытый трёхдневной щетиной, и задумчиво посмотрел на мышонка, который по-прежнему сидел на его ладони.
– Да! Да!.. – запищал мышонок, подпрыгивая.
Тогда человек осторожно поцеловал его прямо в розовый нос – и едва не упал, когда вместо мышонка в руках у него оказалась собственная дочка.
– Папа, новый год уже наступил? – спросила Манюся.
Тот молча кивнул, утратив от изумления дар речи.
Девочка выхватила из сумки зелёный полосатый шарф – но вдруг, словно вспомнила что-то, оглянулась по сторонам и сказала отцу:
– Поставь меня.
Очутившись на земле, она склонилась над крысой. Та лежала, как мёртвая, но дыхание ещё чуть заметно приподнимало помятый бок.
– Поцелуй её тоже! – попросила Манюся.
– А кто это? – спросил отец.
– Увидишь, – вздохнула девочка.
Лесник не стал брать крысу в руки, он встал на колени, наклонился и на миг прикоснулся губами к белой шерсти.
– Милослава… – выдохнул он в следующую секунду.
Боярышня села и отвернулась, закрыв лицо руками.
– Не смотри на меня, – всхлипнула она. – Я такая растрёпанная!..
Лесник обнял невесту, а Манюся вдруг накинула на них свой шарф и уже хотела завязать, но Милослава крикнула:
– Стой!
Она притянула девочку к себе, и та оказалась между отцом и боярышней.
– А теперь, Настасья Петровна, завяжи шарфик, – попросила девушка. Только, смотри, не удуши нас, он же совсем короткий!
Медведица засмеялась и аккуратно стянула концы шарфика, охватив зеленым кольцом всех троих.
На светло-зелёную полоску опустилась большая пушистая снежинка – пошёл снег. Первый снег нового года.