Рыжая ведьма и Мальчик-шаман
- -
- 100%
- +
– Нау? – выдохнула Иксочитли. Звук флейты, всхлипнув, резко умолк.
– Легок на помине! – хмыкнул Тепо.
– Читли, ты знаешь, что этот сын койота все подстроил? – проговорил Науали как можно спокойнее. – Он нарочно обвалял губку в каком-то мыльном порошке, чтобы я…
Тепо расхохотался жутким ненатуральным смехом:
– Вот именно! Кофемолка моей бабули делает не только кофе очень тонкого помола, но и мыло, если нужно. А наш малыш Науалито настолько тупой, что даже не заметил, чем вымазал себе лапки: я-то всего лишь хотел его чуточку разыграть – по-дружески!
– Не смей называть меня Науалито, предатель! – прохрипел Науали и кинулся на Тепо с кулаками. От неожиданности соперник пропустил первый удар. Науали рассек ему нижнюю губу: по подбородку пробежала тонкая багровая струйка. Второй удар Тепо блокировал. Тогда Науали навалился на него всем телом, и они покатились по пыльным крошащимся камням храмовой площадки.
– Хватит! Прекрати сейчас же! – вскрикнула Иксочитли. Науали ослабил хватку, медленно перевел взгляд на девушку. – Ты дурак, Нау. Да, я знаю про мыло. Мы эту шутку вместе с Тепо придумали и… если бы ты знал, как ты мне надоел! Неужели ты до сих пор не понял своими индюшачьими мозгами, что ты третий лишний? Уходи.
– Читли…
– Уходи, – отрезала она.
Науали развернулся и, пошатываясь, как пьяный побрел прочь. Он шел, не видя дороги. Горе было огромным как волна, которая слизывает прибрежные хижины будто груду щепок. Точно так же оно подхватило его и понесло. Куда? А не все ли равно. Теперь все было бесполезно. Ничто не имело смысла. Оставалось только лечь и умереть.
«Кстати, неплохая мысль», – машинально отметил Науали. Он уже ушел далеко за городские ворота. Долго брел через зеленовато-голубые поля агав, раскинувших во все стороны свои острые колючие листья. Впереди начиналась поросшая кустами и травой горная гряда. Ее крупные замшелые валуны выглядели так, словно какой-нибудь исполинский бог играл ими в камешки: одни сгреб в аккуратные груды, другие разбросал по окрестным холмам. Краешком сознания, который еще не захлестнула волна, Науали догадался, что место ему знакомо. Он бывал здесь, только не наяву, а во сне: если свернуть за тот валун, похожий на череп собаки и пойти налево, там должна быть пещера. Глубокая, полная запутанных тоннелей, которые спускаются до самого Подземного царства. Там его никто не найдет. Лучше места и не придумаешь.
Пещера отыскалась без труда. Науали даже не удивился этому: – не было сил. Зашел под темные своды, улегся на сырой замшелый известняк пола, прикрыл глаза. Он решил: если не пытаться уйти от чудовищ из сна, покориться им, они мгновенно его прикончат.
Уснуть долго не удавалось. Он лежал, стараясь не шевелиться. Вслушивался в монотонный легкий стук капель где-то вдалеке. Ворочал в голове как камни свои тяжелые мысли. Ему вспомнился сон из раннего детства. Науали думал, что давным-давно его забыл и теперь даже удивился, припомнив все до мельчайших подробностей. В том сне он видел маму в тюрьме за глухой стеной из серого камня. Широкие деревянные ворота темницы были открыты. Маленький Науали стоял перед ними. Заметив его из внутреннего двора тюрьмы, мама улыбнулась и побежала навстречу. И он тоже, спотыкаясь, заковылял к ней. Когда между ними оставалось всего несколько шагов, створки с грохотом захлопнулись. Секунда – и перед Науали были только ряды толстых, потемневших от времени бревен. И в них ни единой щели, никакой надежды увидеть маму.
Малыш смотрел на ворота, обмирая от ужаса и горя, пока они не задрожали, не расплылись, превратившись в густой желтый туман. Науали подошел к колышущейся стене, но не удержался, бухнулся на колени. Потом он долго полз на четвереньках наугад сквозь эту желтую зыбкую взвесь. Звал маму, но предательский туман был настолько плотным, что гасил любые звуки. Мама его не слышала. Он все полз и полз, пока не проснулся. А проснувшись, понял, что мамы нет. Она пропала.
Почему? Почему она ушла? Почему бросила его? На этот вопрос ему никто так никогда и не ответил. В тот день Науали было, пожалуй, тяжелее, чем сейчас. Он долго плакал, звал маму, отца, они его не слышали. Прошел час или два. Он сильно проголодался, но никто так и не подошел к его кроватке, огороженной высокой деревянной балюстрадой. Он сидел, тер кулачками заплаканные глаза и вдруг увидел: из беленой стены напротив него вылез большой извивающийся змей в пышном воротнике из зеленых перьев кецаля.
– Я тебя съем! – сказал Пернатый Змей, широко разевая зубастую пасть.
– Не! – не согласился Науали и спросил: – Ма! де ма?! – На его младенческом языке это означало: «Где мама?»
– Я ее уже съел, – сообщил Змей и отрывисто засмеялся: – Ха-ха-ха!
– Не! Не! – пискнул малыш и крепко зажмурил глаза. А когда открыл опять, Змея уже не было. Он лежал совсем, как сейчас, глядя в пустой белый потолок, пока не пришел отец…
Провалявшись на полу пещеры часа два, Науали наконец-то задремал. Ему снился обычный сон, правда, очень яркий. Он видел Иксочитли, которая вместе с Тепо собиралась в путешествие. Они купили билеты, сели в поезд. Паровоз сперва пыхтел по равнине, потом карабкался по какому-то горному серпантину и вот выбрался на ветхий мост, перекинутый над бездной: тот самый, из его снов. Поезд не добрался и до середины моста, когда вдруг хрустнуло несколько балок, беспорядочное нагромождение которых держало эту конструкцию над пропастью. Мост прогнулся, сломался посередине. Его полотно полетело вниз, увлекая за собой вагоны как синие бусины, нанизанные на нитку. Этот сон преследовал Науали с младенчества. Только раньше в вагоне всегда была мама, а теперь…
– Читли! – вырвалось у него. – Читли, не-ет!!! – Но тут он вспомнил, что спит, а Иксочитли жива-здорова, целуется в пасти у Змея с Тепо. Мысль об этом выбросила его из течения сна. Он стоял на целом и невредимом мосту, держась за его деревянные перила. Сверху палило ярко-рыжее неподвижное солнце. Далеко внизу вертикальные склоны пропасти терялись в вязком голубоватом тумане. Все было преувеличенно ярким, как на картинке, нарисованной художником-никан-тлака.
«Где они? Почему не приходят? А что, если…» – Науали подтянулся, перебросил через перекладину ногу и рухнул вниз. Падение длилось всего несколько секунд. А потом он открыл глаза в той же пещере. «Сплю или нет?» – поднял к лицу свою правую руку и смотрел на нее, пока она не потеряла форму и не расплылась в воздухе чернильной кляксой.
«Все-таки сплю. Только где они, Подземный Владыка их раздери?!»
Науали встал, прошелся по пещере. Все было точно таким же, как наяву. Только справа у входа лежал какой-то странный светлый камень: раньше его здесь не было. Подойдя ближе, Науали понял, что это губка. Та самая. Даже мыльная пена выступила по бокам.
«Ты здесь откуда?» – подумал он, поднимая губку с земли.
«Не твое дело, отпусти». – Губка разговаривала. Пожалуй, это было странновато даже для сна.
«Ты что, одна из… этих?»
«Если ты о тех, кто приходит в ваши сны погреться, то да», – вспыхнуло в голове. Это были не слова, а скорее мгновенное прозрение, когда еще не успел задать вопроса, а уже знаешь ответ.
«Почему вы прячетесь? Хотели меня убить, а теперь прячетесь…» – поинтересовался Науали.
«Ты сильный, мы не можем тебя убить, – прилетел ответ. – Мы хотели только погреться».
«А мне так не казалось», – заметил он.
«Ты боялся, – пояснила губка. – Вокруг тебя было много жирного вкусного страха, и мы приходили. Теперь ты не боишься, нам незачем приходить».
«И все? – разочарованно вздохнул юноша. – Все настолько глупо? И… скучно?»
«Если захочешь, тебе больше никогда не будет скучно»: – бодрым уверенным тоном отозвалась губка.
«Как это?»
«Тебе скучно, потому что от тебя ушло твое маленькое человеческое счастье. Ты считаешь себя несчастным и даже не догадываешься, что на самом деле счастливее большинства людей».
«Как это?» – повторил он.
«Для тебя открыты двери сна. Многие люди отдали бы что угодно даже за половину твоей силы. Твой сон – это дорога. Она ведет в бесконечные миры. Счастье, которое ты потерял, нельзя даже сравнить со счастьем, которое ждет тебя там».
«Может, ты и права, – задумчиво протянул Науали, – но я почему-то тебе не верю».
«А мне не надо верить, – продолжала наседать губка. – Летим со мной и сам все увидишь. Хочешь?»
Он долго молчал, а потом не очень уверенно произнес:
– Хочу.
В следующую секунду Науали уже летел к яркому лучистому пятну золотого света – к выходу из пещеры. Только что неровно очерченный лаз был на расстоянии вытянутой руки; теперь Науали летел к нему бесконечно долго: чем дольше, тем сильнее он уменьшался в размерах. Когда юноша все-таки приблизился, выход стал щелью шириной чуть больше его запястья. Науали растерялся, но голос в голове приказал:
«Ничего не бойся, вперед».
Науали толкнулся в упругую преграду. Она была как будто из плотной гуттаперчи. Ему потребовались все силы, чтобы просунуть туда голову. Вокруг был только золотистый свет: яркий, но не ослепляющий. Как в симфонии в сплошном звуковом потоке слышатся отдельные ноты, так и в этом свете был плеск теплого моря, нежная улыбка Иксочитли, мамина песня из детства, тысяча других вещей. Таких прекрасных, что он чуть не плакал от радости.
Науали рванулся вперед, но гуттаперчевая перепонка плотно держала, не давая освободиться. Он с ужасом подумал, что застрял, и теперь никогда не выберется отсюда. Рванулся еще раз, вытащил руки, с силой надавил на что-то невидимое, дернулся и все-таки выбрался наружу…
Глава седьмая. Курандера
3 год Кремня (1924-й по заокеанскому календарю)
– А я вам говорю, она еще слишком молода для этого, госпожа Уайокойотль.
– Но ей уже восемнадцать, господин Ичпочеке, я в ее годы…
– Не сомневаюсь, что это так, госпожа Уайокойотль, но, знаете, родство с таким уважаемым семейством, как ваше… моя дочь недостойна такого прекрасного молодого человека. Вам стоит еще раз хорошенько посоветоваться со своими домашними.
– На этот счет, господин Ичпочеке, можете быть спокойны. Я уже написала в столицу сыну и невестке: родители Тепочтли брак вполне одобряют…
В это солнечное летнее утро старики вовсю отдавали дань замшелым традициям, а молодежь подслушивала их разговор. Насмешник Тепо теперь казался солиднее. Может, повзрослел, а может, невесте просто надоел его старозаветный пучок на затылке. Теперь он причесывался на обычный косой пробор. Иксочитли тоже изменилась. Стала еще красивее, женственнее, мягче. Ее гладкие черные волосы заметно отросли: она больше не завивала их, подражая заокеанской кинодиве.
– Ну что там? – спросил Тепо у невесты.
Иксочитли стояла, прижавшись ухом к стене там, где была небольшая дыра, заклеенная обоями.
– Все то же самое: папочка отказывает твоей бабуле, – усмехнулась невеста. – Он в ударе: прямо-таки воплощение этикета времен древних богов.
– Ну, теперь они будут договариваться, пока пятое солнце не погаснет, – хмыкнул Тепо.
– Надеюсь, что нет. – Девушка отошла от стены, присела на кожаный валик дивана. Тепочтли опустился рядом. Посмотрел на нее снизу вверх озорными карими глазами:
– И вот мы сидим в четырех стенах. Подслушиваем нудные стариковские препирательства… Цветочек, тебе, случайно, не надоело?
– Ты сегодня сама проницательность, милый, – улыбнулась Иксочитли.
– Тогда давай сбежим, а? – Дверь во внутренний дворик была приоткрыта, но Тепо даже не взглянул в ее сторону. Схватил Иксочитли за руку и резко потянул к окну. – Представь, что за нами гонится ягуар!
– Эй, поосторожнее, сумасшедший!
– Не тревожьтесь, юная госпожа! Воин ягуара вас спасет! – Он повернул на окне рычаг. Вертикальный штырь оконной задвижки приподнялся вверх. Рамы распахнулись. – Вперед!
– А обязательно делать это настолько экстравагантным способом? – с трудом удерживаясь от смеха, поинтересовалась Иксочитли.
– Обязательно, госпожа, ибо ягуар не дремлет! – Тепо вскочил на подоконник, спрыгнул вниз. Невеста быстро скинула туфли. Подобрала подол белого крепдешинового платья в мелкий горошек с широким отложным воротником. Тоже влезла на подоконник и с радостным визгом шагнула вслед за Тепо. Жених, поймав ее за талию, аккуратно поставил на траву. Одноэтажный дом господина Ичпочеке – оранжевый, с плоской крышей и карнизом в лепных листьях агавы, выходил фасадом в переулок Острых стрел. Окна комнаты Иксочитли смотрели на задворки. Отсюда по извилистой тропинке, петляющей между зарослями чапараля, было совсем недалеко до их любимого пустыря.
– А теперь бежим! – скомандовал Тепо и опять потянул ее вперед.
– Помешанный! – радостно кричала Иксочитли. – Патологический тип! Не так быстро!
С непривычки мелкие сухие веточки кололи ступни, но она почти не обращала на это внимания. Бежала вслед за Тепо и с восторгом думала, что он такой один на свете: абсолютно ненормальный, чокнутый. Наверно, именно за это она его и любит.
Через высокий кустарник, извиваясь зигзагами, тропинка вывела их на пустырь. Но к развалинам храма они не пошли. Спустились к каменистому берегу реки, огибающей пустырь слева и долго целовались, сидя у воды, под старым кипарисом. Быстрые зелено-голубые волны, искрясь на солнце, извивались торопливыми змейками. От реки тянуло приятной в это жаркое утро сыроватой свежестью. У ног Тепо лежал осколок старинной каменной плиты, покрытой рисунками и глифами.
– Знаешь, что тут написано? – приняв задумчивый вид, спросил он.
– А ты уже где-то научился читать древнее письмо? – с улыбкой осведомилась Иксочитли.
– Разумеется. У меня же есть моя уникальная бабуля. Читать?
– Ну, читай.
– В третий год Кремня, – наморщив лоб, сосредоточенно прочел Тепо, – с небес спустилась лучезарная богиня с именем цветка9. С нею был также словоохотливый бог, но он не в счет, ибо, увидев красоту лучезарной богини, он немедленно принес себя в жертву и вот…
– Третий год Кремня? – задумчиво начала Иксочитли. – Какое совпаде… – а когда наконец поняла, в чем дело, залилась звонким смехом:
– Дурак! Вот дурак! Тепо, ну почему ты такой ненормальный? – с трудом сдерживая новый приступ смеха, выдохнула девушка.
– С нормальным мой цветочек завял бы от тоски, – самодовольно заявил он.
– Пожалуй!
– Икс, смотри! – вдруг воскликнул Тепо, показывая глазами куда-то влево.
– Что там?
– Смотри внимательнее.
– Да где?
Иксочитли еще раз глянула в ту сторону и увидела: невдалеке от них, там, где линия берега круто изгибалась, у самой воды росли кувшинки.
– Я сейчас! – Тепо быстро скинул ботинки, стянул клетчатый костюм и с разбегу бултыхнулся в воду. А через две минуты вынырнул с большим белым цветком в руке.
– Юная госпожа, разрешите вашему смиренному почитателю преподнести вам эту лилию в знак глубочайшего расположения! – дурашливо отчеканил он. Капая на Иксочитли обильно стекающей с него водой, протянул ей цветок.
– Ненормальный! – мечтательно сладко проговорила девушка. – Чокнутый! – И, рассматривая кувшинку, немного смущенно добавила: – Спасибо.
– О, не благодарите, юная госпожа, это честь для меня!
Он расстелил пиджак рядом с Иксочитли и лег сушиться. С полминуты лежал, глядя в небо, а потом обернулся на нее и сказал задумчиво:
– Знаешь, Икс, все-таки… до сих пор в голове не укладывается.
– Что?
– Ну то, что ты – и вдруг будешь моей женой. Девчонка, которую я сто лет знаю…
– А ты что это, Тепочтли Ээкатль, – поддела его невеста, – уже жениться раздумал?
– Хватит чушь городить, – не дождешься!
– Между прочим, Тепо, – вздохнула она. Задорные живые огоньки в ее глазах вдруг потускнели, как будто она вспомнила что-то не очень приятное. – Позавчера отец был у астролога и ему составили гороскоп. На нас. Ты же знаешь, как он верит во всю эту древнюю чепуху. Я, конечно, не видела, – он не показывает никому, но намекает.
– На что намекает?
– Ну… что у нас все сложится… не совсем удачно.
– И ты веришь? – Он сел, взял ее руки в свои ладони, посмотрел в ее солнечные карие глаза.
– Конечно, нет, – помотала она головой, но прозвучало это не очень уверено.
– Икс, ты знаешь, как я тебя люблю: – мягко произнес Тепо. – У нас все будет хорошо, ни о чем другом даже думать не смей.
– Знаю, просто… – она покусала нижнюю губу, – тут не один отец со своим дурацким гороскопом. Я опять видела сон про… Нау. И мне это очень не нравится.
– Цветочек, Нау пропал четыре года назад. Его нет. И ты в этом не виновата. Он был чокнутый. В плохом смысле этого слова, разумеется. Вот и все. А насчет снов… знаешь, кроме шуток, тебе надо поближе познакомиться с моей бабулей: всякие сны и недобрые предзнаменования – это по ее части.
– Думаешь, стоит?
– Уверен.
В тот день старики все-таки договорились о свадьбе: ее было решено сыграть через два месяца, в канун праздника Приношения Цветов.
На следующий день Иксочитли вышла со двора рано утром. Дом Тепо стоял почти в самом начале улицы Гранильщиков обсидиана. Как добрая половина домов улицы он был одноэтажным, в четыре окна, с односкатной черепичной крышей. Зато фасад, выкрашенный в ярко-зеленый цвет, не в пример другим домам смотрелся очень причудливо. Крайнее левое окно было овальной формы. Его обвил Подземный Владыка. Голова покоилась сверху, а костистые руки спускались на овальную раму справа и слева. Наличники двух других прямоугольных окон были увенчаны черепами. По обеим сторонам от них спускались переплетенные змеи. В доме было два входа. Первый – через деревянную террасу, прилепившуюся к фасаду справа. Ее высокая застекленная дверь вела с улицы во внутренний двор с квадратом каменного бассейна и масличными деревьями. Чтобы попасть ко второму входу нужно было, обогнув террасу, свернуть за угол, где стоял большой сарай, примыкающий к торцу соседнего дома. Неподалеку от сарая в стене была маленькая неприметная дверца. Зеленая, под цвет стены, с граненой латунной ручкой и с табличкой:
«г-жа Уайокойотль, курандера».«Бабуля у него и в самом деле передовая», – подумала Иксочитли, увидев на табличке модное заокеанское словцо «курандера» вместо привычного «целительница». Поначалу она не собиралась идти, но очередной сон убедил ее хотя бы попробовать. В конце концов, что она теряет?
– А, девочка, здравствуй! – приветливо улыбнулась, открыв ей дверь, бабушка Тепо – совсем еще не старая женщина с веселым лицом и очень смуглой, почти оливковой кожей. Тепо говорил, что ей лет семьдесят, но Читли дала бы ей не больше сорока. Госпожа Уайокойотль собирала свои черные волосы с единственной белой прядью над левым виском в старомодный пучок. Одевалась она как слушательница медицинских курсов в прошлом цикле. Носила белую блузу с закатанными рукавами и прямую черную юбку по щиколотки.
– Здравствуйте, госпожа Уайокойотль.
– Ну зачем этот официальный тон? Зови меня лучше курандерой: мне так больше нравится. – Иксочитли кивнула. – Между прочим, я как раз сегодня тебя ждала для одного конфиденциального разговора. Но говорить мы будем не здесь.
– Может, тогда стоит позвать Тепо?
– Девочка, у меня разговор к тебе, а не к моему шалопаю-внучку. Так что прошу за мной.
Курандера шагнула к сараю с двумя створками ворот, запертых на тяжелый висячий замок. Поднявшись на цыпочки, пошарила на притолоке и достала ключ. Отперла сарай, распахнула ворота и сказала:
– Мой маленький пернатый змееныш. Не хочу хвастаться, но он лучше, чем у губернатора.
Иксочитли ничего не понимала в технике, но даже у нее вырвалось восхищенное: «однако!» Из полумрака сарая на нее смотрел круглыми стрекозиными глазами роскошный открытый авто темно-изумрудного цвета. Хромированный бампер, радиаторная решетка и тонкие спицы колес сверкали на солнце. Сиденья матово отсвечивали дорогой кожей. Девушка видела такие машины только в кинематографе:
– Откуда он у вас?
Госпожа Уайокойотль усмехнулась:
– Знаешь, девочка, вообще-то, я никогда не беру денег за целительство: лечат духи, а я только скромный посредник. Но если пациенту хочется отблагодарить, не возражаю. А здесь жена одного делового человека раньше времени засобиралась в гости к Подземному Владыке. Бедняге пришлось переплыть океан, чтобы повидаться со мной: – светила тамошней хваленой науки, как водится, сели в лужу. Впрочем, пустое. Садись, покатаемся.
Целительница распахнула перед девушкой дверцу автомобиля, потом обошла его с другой стороны и села за руль.
– Куда мы поедем? – спросила Иксочитли.
– Здесь, почти рядом.
Путешествовать в автомобиле было очень весело и очень страшно. Бабушка Тепо оказалась настоящей лихачкой. Скорость была такая, что глаза слезились от ветра и пыли, которые хлестали по лицу. Автомобиль вылетел с улицы Гранильщиков на улицу Ткачей. Понесся по гладкой желтовато-белой дороге-сакбе. Мимо почти одинаковых домов из сырцового кирпича с плоскими крышами. Мимо блеклых вывесок маленьких магазинчиков и лавок. Мимо старинных газовых фонарей, мимо пальм и лиственниц, мимо прохожих, разинувших рты от удивления. Ближе к улице Орла сакбе кончилась. Автомобиль покатил по брусчатке. Какой-то полицейский в широкополой шляпе засвистел, было им вслед, побежал, но тут же отстал. Они проехали кованные витиеватые решетки и зеленые кроны городского парка. Замелькали разноцветные двух-трехэтажные дома, магазины с широкими окнами витрин, высокие столбы электрических фонарей. Мелькнул кинематограф с яркой афишей фильмы «Дева из племени Железных птиц». Показался и исчез ресторан Папалотля в виде пирамиды с полосатым тентом и богом Дождя на обрамленной лампионами вывеске. Пронеслась мимо городская рыночная площадь с бирюзовым куполом губернаторского дворца. На углу переулка Игроков в мяч и улицы Цветов они чуть не влетели в красно-желтый вагон омнибуса, который неторопливо выезжал из-за поворота. В последний момент курандера успела резко вывернуть руль и проскочить прямо перед тремя испуганно ржущими мордами лошадей. Дама на империале10 закрыла лицо руками и громко взвизгнула. Вожатый завопил:
– Куда тебя Подземный Владыка понес?! – но курандера и Иксочитли были уже далеко. Скоро брусчатка опять сменилась гладкой известковой сакбе. А потом машина запрыгала по разбитой проселочной дороге, где уже можно было не бояться кого-нибудь задавить. Они неслись мимо глинобитных домиков пригорода, мимо огородов-чинамп, мимо бесконечного старинного акведука. Видя впереди дерево или телеграфный столб, девушка каждый раз обмирала от страха: уж теперь-то они точно врежутся и разобьются. Нет? Значит, на следующем повороте. А подземный владыка – крохотный деревянный скелетик, подвешенный к лобовому стеклу, дергался, подпрыгивал и болтался в разные стороны как припадочный.
– Ну вот, приехали. Есть предположение, где мы?
Иксочитли огляделась и помотала головой.
У горизонта щетинилась голубоватая кромка скал, а вокруг была каменистая пустыня. Кое-где виднелись стволы кактусов. Справа на пологом холме высилась большая приземистая постройка из крупных базальтовых блоков: глухие стены без окон и дверей и странные продолговатые треугольные башни.
– Вообще, никаких догадок? – заговорщицки подмигнула девушке курандера.
– Нет.
– Это древний Читлалин. Крепость-звезда: место, где все началось и, скорее всего, закончится.
Глава восьмая. Боги и механизмы
– И для чего мы здесь? – поинтересовалась Иксочитли, разглядывая идеально подогнанные друг к другу многоугольные камни крепости: между их стыками нельзя было просунуть даже лист бумаги.
– Это особенное место, – ответила старая Уайокойотль с улыбкой. – И в нем живет особенная сила. Здесь нам никто не помешает, и никто не подслушает.
– А кто может нас подслушать? И зачем?
– Обещаю, ты очень скоро это узнаешь. А пока войдем внутрь: разговор нам предстоит долгий. – Целительница нажала на какое-то незаметное углубление в стене и Иксочитли невольно охнула. На мгновение камень под ладонью курандеры сверкнул ярко-зеленым светом. Перед ними возникла дверь в форме трапеции. Несколько плит, которые только что были на ее месте просто растворились в воздухе. За дверью начинался длинный, тоже трапециевидный каменный коридор. Здесь было светло, но ни керосиновых, ни электрических ламп Иксочитли не заметила. Стены как будто сами излучали свет.
– За мной смелее, – пригласила госпожа Уайокойотль. Девушка неуверенно шагнула внутрь, а когда обернулась назад, никакой двери в стене уже не было.
– Как тут все… странно, – пробормотала она.
– Ничего странного. Эту крепость построили древние боги. Но не те, которых ты знаешь, а еще древнее.
Коридор привел их в пустую прямоугольную комнату без окон. Войдя, курандера опять надавила на какое-то углубление в камне, и комната преобразилась. В стенах появился ряд трапециевидных ниш, которые затем вспыхнули яркими красками: рыжего песка, желто-белых камней, зеленых кактусов, бирюзового неба. Посреди комнаты возникли два кресла необычной обтекаемой формы и цилиндрический стол из материала, похожего на нефрит. Над столом прямо в воздухе мерцал прямоугольник зеленого света. Подойдя, курандера пробежала по свету пальцами, как бы играя на невидимом фортепиано. Места прикосновений одно за другим вспыхнули светлыми искрами. На столе прямо из ниоткуда возник керамический сосуд, от которого тянулась вверх струйка пара и посуда для матэ. Целительница усадила девушку в кресло – очень мягкое и удобное. Заварила ароматный настой. Протянула немного ошалевшей от происходящего Иксочитли тыквенный калабаш с трубочкой-бомбильей.