Душа и краски

Утром Лила проснулась первой, убрала за нами посуду и отправилась в ванную принять душ. Мое изумрудное платье было положено в стиральную машинку вместе с другой стиркой. Барабан закружился, а Лила разделась и залезла в ванную. Пока она мылась, проснулась я.

Я просто открыла глаза, лежала, уставившись в потолок. Моя голова была полна информации, образы и голоса создавали хаос в моих мыслях. Хотелось от них избавиться, но они из туманных видений стали более четкими. В основном это были люди в белых халатах, какое-то странное оборудование, светлые коридоры и десятки дверей, которые распахивались и закрывались. В моих ушах слышалось пиканье, шаги и непонятные мне диалоги.

– Хочешь принять душ? – спросила Лила, которая внезапно вышла из ванной.

Я была не против, Лила выделила мне полотенце, и в моем распоряжении были все флаконы и банки, которые стояли на бортике. Что надо было делать, я знала из рекламы геля для душа. Я разделась, залезла в ванную и включила воду, которая холодным ливнем обрушилась на меня. Конечно, я взбодрилась, но мне было неуютно, я перекрыла воду, покрутив рукоятку с голубым кругом. Вода прекратила течь, а я обратила внимание на соседний вентиль уже с красным значком.

Моя рука повернула его, меня снова обдало холодной водой, которая быстро теплела и в итоге стала кипятком. Я снова закрыла воду и снова открыла, на этот раз, покрутив обе рукоятки. Я делала то теплее, то холоднее, мне было то слишком холодно, то слишком горячо. Но, в конце концов, мне удалось отрегулировать подходящую температуру.

Я стояла под струями и мылила свои волосы, мокрыми они были немного другими на ощупь. Запах шампуня мне что-то напоминал, он был приятным, сладковатым. Пена смывалась с головы, проносилась по телу и уплывала к сливу, где ее пузырьки лопались. Потом я начала мылить свое тело, проводя мягкой мочалкой по своей коже. Это был приятный процесс, который позволил мне расслабиться и окончательно проснуться.

Когда я закончила, уставилась на свое отражение. На тело, обмотанное голубым полотенцем, на мокрые волосы, ставшие на несколько тонов темнее. Мне вдруг стали не давать покоя мои глаза, их изумрудный цвет. Я подошла ближе к зеркалу, чтобы лучше рассмотреть радужки. Потом оделась, накинула на плечи полотенце и вышла из ванной.

Телевизор снова был включен, шел прогноз погоды, ожидался солнечный и очень жаркий день. Я прошла дальше на кухню, где Лила занималась нашим завтраком. Пахло омлетом и свежими овощами, из которых был сделан салат. Я немного помогла – поставила чайник и засыпала по ложке кофе в кружки, ну и достала тарелки из шкафчика.

Мы позавтракали, потом пошли поливать растения в теплице, после чего Лила залезла в свой фургон, чтобы проверить какие-то бумаги. Они были связаны с ее работой, она занималась доставкой небольших грузов. Один из них как раз лежал в фургоне, те самые грязные коробки, которые уже срочно надо было отвезти в назначенное место.

Лила немного запаниковала, когда уточнила данные. Она вылезла с водительского сиденья и отправилась в дом, где я уже заканчивала с мытьем посуды.

– Нам надо кое-куда съездить, – сказала она и отправилась в ванную.

Машинка уже давно постирала одежду и отжала ее. Лила открыла барабан, выгрузила содержимое в чистый таз и отправилась обратно на улицу, чтобы развесить вещи. Для этого от теплицы до дерева была протянута веревка. Лила торопилась, расправляя мокрую одежду, очередь дошла и до моего платья.

Оно уменьшилось в два раза, села ткань, теперь в него мог влезть разве что ребенок лет десяти. Лила держала его перед собой с озадаченным выражением на лице, но потом все-таки повесила к остальной одежде. Когда вещи в тазу закончились, она поспешила в дом, где позвала меня с собой на второй этаж.

– Слушай, Луна, тут такое дело. Кажется, я установила не ту температуру для стирки, и твое платье село. Извини, – сказала она расстроено.

Я не знала, что ответить. В каком-то смысле то платье было единственной моей собственностью, но никаких отрицательных эмоций от потери его я не испытывала.

– Правда, извини, – продолжала она. – Но можно что-нибудь подобрать из моих вещей.

Я молча одобрила ее предложение, и мы начали копаться в ее шкафу, набитом различной одеждой, среди которой нашлась даже школьная форма. Я оказалась на два размера меньше Лилы, мне подошли ее дранные джинсовые шорты, которые уже года два лежали на верхней полке. Еще мы нашли черно-синюю клетчатую рубашку с короткими рукавами.

– У тебя нет пупка?! – заметила Лила, когда я застегивала пуговицы.

Мой живот был абсолютно гладким, не было даже никаких намеков на швы или шрамы. А я только после ее слов заметила эту свою особенность.

– Ну, да, – коротко ответила я.

– Тебе делали какую-то операцию? – предположила Лила.

– Наверное, – повторила я, закончив одеваться.

– Не помнишь, почему у тебя его нет?

– Не помню.

Лила не знала, о чем еще спросить, тоже застегнула на себе последние пуговицы, и мы отправились на улицу.

– Залезай. Придется немного прокатиться, – сказала она, залезая на водительское сиденье.

Я залезла на соседнее и пристегнулась, осматривая старый салон. Приборная панель была вся в царапинах и пыли, а коврики под ногами не мылись с момента приобретения этого старого транспорта. На зеркале висел освежитель воздуха в виде небольшой стеклянной емкости, внутри которой почти кончилась синяя жидкость.

Лила завела мотор с третьей попытки, весь фургон затрясло, мы поехали. Пришлось полностью открыть окна – из-за жары было душно. Стекла опустились, и внутрь хлынул теплый воздух, который толком и не изменил положение.

Сквозь лес вели две полосы, лишенные растительности – два следа от шин, впечатанных в почву и ведущих к трассе, на которую мы выехали примерно через полчаса. А дальше под колесами фургона появился асфальт, а по обе стороны от него были сплошные деревья и фонарные столбы, встречающиеся через каждые несколько метров.

Лила включила радио, сначала было слышно только помехи, сигнала почти не было. Но через несколько километров голос ведущего уже четко объявлял названия и исполнителей песен, они заглушали рев двигателя. Музыку, конечно, я слышала не впервые, но впервые обратила на нее внимание. Слова и ритмы сплетались в нечто гармоничное, что заставляло волосы на моем теле вставать дыбом. Внутри меня тоже что-то приятно тряслось от звуков, и мне захотелось, чтобы эта поездка продлилась подольше.

Деревья сменили поля, иногда приходилось проезжать по мостам, через небольшие реки. Где-то вдалеке, в лодках сидели рыбаки. Я обратила внимание, как у одного из них дернулась удочка, и через несколько мгновений он вытащил небольшую рыбу, чье мокрое тело тряслось на невидимой для моего глаза леске.

– Кому-то повезло, – прокомментировала Лила.

Где-то через час появились первые дома, на трассе машин стало больше. Мы повернули и остановились на заправке.

– Я быстро, – сказала мне Лила, вылезая наружу.

Она подошла к фургону с другой стороны, что-то открутила и пошла оплачивать бензин. Я же продолжила слушать музыку, но потом мое внимание привлек бардачок, из которого что-то торчало. Я дернула за дверцу, чтобы открыть его. Внутри было много мелких вещей, среди которых можно было увидеть старые диски и провода, а торчал из него край бумаги с чьим-то номером телефона. Я положила его обратно и закрыла бардачок, а через минуту подошла Лила и протянула мне бумажный пакет в окно.

– Это наш обед, – сказала она, доставая пистолет.

Лила завела фургон, и через несколько минут мы оказались у моста. Транспорт припарковался на траве, мы вылезли, чтобы немного отдохнуть от проделанного пути. Моим ногам было приятно почувствовать почву под собой, но, казалось, что меня продолжало немного трясти.

Лила села на траву вместе с пакетом, я присоединилась к ней, и снова завязался разговор, в котором я была в основном слушателем. От реки веяло прохладой, нас обдавало свежим воздухом, а в небе пролетали чайки. Потом, когда еда закончилась, Лила встала, сняв с себя обувь, и пошла к реке.

Ее ноги по колено погрузились под воду, длинную юбку она придерживала, чтобы не намочить. Я не знала, зачем она это делала, но тоже скинула с себя обувь и пошла к ней. Вода была достаточно холодной, на дне виднелись камни, но моим пяткам понравилось ступать по ним. Я подошла к Лиле и обратила внимание, куда она смотрела. А смотрела она на рыб, которые плавали в нескольких метрах от нас.

– Кажется, это окуни, – предположила Лила.

Мы немного постояли и посмотрели на них, а потом сели обратно в фургон и продолжили поездку, которая закончилась через час, когда мы припарковались у фермерских владений. Лила вышла, к ней сразу же подошел пожилой мужчина в синей кепке.

– Добрый день, вы привезли наши коробки? – спросил он, охрипшим голосом.

– Здравствуйте, да. Мне нужен Стефан, – сказала Лила.

– Это мой сын, он сейчас подойдет.

Стефан оказался высоким и худым мужчиной с длинными русыми волосами, собранными в хвост. На нем были старые голубые джинсы и серая футболка, а пахло от него травой и еще чем-то неизвестным мне. Он рассчитался с Лилой, и коробки начали покидать ее фургон. Я помогала их доставать, а Стефан куда-то уносил.

– Не хотите ли посмотреть на наши владения? – внезапно предложил нам его отец.

– Почему бы и нет. Пойдем, Луна, – ответила Лила.

Мы прошли сквозь небольшую калитку и оказались на ферме, где разводили лошадей и кроликов. Под навесом оказались десятки клеток с ушастыми созданиями, а в другой части был загон для лошадей. Мы с Лилой сразу же подошли к кроликам, от которых нас отделяла только решетка. Они были милыми, особенно небольшие особи. Отец Стефана специально вытащил одного для нас. Он был таким теплым и мягким, сквозь его шерсть чувствовалось, как быстро билось его крохотное сердце.

Столько эмоций у меня еще не было до того момента, а потом нас отвели в загон с лошадьми. Это было еще одно потрясение за тот день – существа, которые были больше меня, бегали по кругу, топая копытами. Их гривы развивались, сквозь короткую шерсть было видно каждый мускул. Их было всего трое, все были черными, их грация не отпускала мой взгляд.

– Не хотите в седло залезть? – послышалось еще одно предложение от отца Стефана.

– Спасибо, но нет. Я боюсь, – сказала Лила.

– Да, – коротко ответила я.

Лила с озадаченным взглядом посмотрела на меня, не догадываясь о моих скудных знаниях о мире. А я с помощью Стефана аккуратно залезала на лошадь, не показывая тревоги, которой у меня и так не было. Тревога была у Лилы, по чьим округлившимся глазам все было видно. А когда я оказалась в седле, у меня возникло такое приятное ощущение. Я словно была единым целым с этим существом.

– Ты понравилась самой Тьме, – сказал старик, который тоже удивился спокойствию коня.

У Тьмы же был непростой характер, но мы с ней как-то поладили с первого взгляда. Стефан немного покатал меня, я держалась за седло и наблюдала за другими лошадьми. Они ходили рядом со мной и смотрели так, словно были чему-то удивлены. Мне же было хорошо, все мое тело расслабилось, подстроилось под шаги Тьмы. Когда же я слезла из седла, лошадь потянулась ко мне и понюхала мои волосы. Моя кожа почувствовала ее дыхание, было немного щекотно. Я погладила ее, посмотрела в большие глаза, полные спокойствия, и мы мысленно попрощались.

Надо было ехать назад, и Стефан с отцом проводил нас до фургона. Двигатель снова завелся не с первой попытки, но мы снова были в пути. Стало еще жарче, в окно дул горячий поток воздуха, а по нашим спинам бежали струи пота. Хотелось пить, но магазинов поблизости не наблюдалось, оставалось терпеть все эти неудобства. Лила ускорилась и сделала музыку громче, а я наблюдала за тем, что проносилось за окном.

Мы ехали тем же путем, но транспорта стало в разы больше, что раздражало Лилу. Через какое-то время фургон остановился на первой встретившейся заправке, а когда снова тронулся, его рев немного отличался. Мы проехали несколько километров и заглохли прямо у моста. Лила в панике вылезла и пошла посмотреть, что было под капотом, откуда вырывались облака дыма.

Судя по запасу ненормативных фраз, которые вырвались с ее уст, все было плохо. Я тоже вышла, чтобы взглянуть на то, что было у фургона внутри. Все, что находилось под капотом, я видела впервые. Детали, приборы, трубки, что-то шипело, но дыма уже не было. Лила не знала, что делать, она просто позвонила кому-то и стала невнятно объяснять происходящее.

Я спустилась к реке, где было не так жарко, сняла ботинки и зашла по колено. Мои пятки почувствовали песок и водоросли, а мне снова хотелось увидеть рыб. Я продолжала всматриваться в воду, но видела только дно и растительность.

– Я позвонила бабушкину соседу, он нам поможет, но придется долго ждать. Как жарко, – произнесла Лила, стоя на берегу.

Мы застряли на пекле без еды и воды, у нас были только деньги, на которые нечего было купить. Ближайший магазин был на заправке, но до нее надо было долго идти по трассе, которая словно плавилась от солнечных лучей.

Лила так незаметно подошла, юбка ее была высоко натянута, а потная майка осталась в фургоне. Она тяжело выдохнула и вернулась на берег, где сняла с себя юбку и кинула ее в траву. На ней остался только розовый комплект белья, в нем она прошла мимо меня, погрузившись по голову в реку.

– Плавать умеешь? – спросила она меня, оторвав ноги от дна.

Я видела, как она двигалась, взмахи рук и ног, которые помогали ей не тонуть. Я просто улыбнулась ей в ответ и вышла на берег, чтобы скинуть с себя одежду. Нормы приличия меня в тот момент не волновали, и то, что была прикрыта только моя пятая точка, тоже. Я зашла в воду, ощущая кожей течение и водоросли. А лицо Лилы приобрело удивленное выражение, когда я плыла к ней.

Тело остыло от жары, оно под водой иначе ощущалось. Казалось невесомым, но чтобы двигаться, надо было приложить больше усилий. Я не ощущала своего веса, даже не плыла, это был полет, бескрылый полет меж двух небес. Точнее, одно небо отражалось в другом.

– Мне кажется, тебе конкретно голову напекло, – сказала Лила, когда я доплыла до нее, и мы уже плыли вместе.

Мы добрались до камышей, а потом Лила нырнула на несколько секунд, чтобы остудить голову. Я тоже погрузилась с головой под воду, пытаясь понять, что она испытала. Мои глаза открылись, я задержала дыхание, чтобы не захлебнуться.

Свет под водой был другим, все выглядело иначе. Поверхность воды была надо мной, были те же солнечные блики на волнах только с другой стороны. А сквозь них пробивались лучи, доставая до самого дна, где на песке от них расстилался мерцающий узор. Я погрузилась глубже, чтобы лучше рассмотреть весь этот мир.

Водоросли безмолвно трепало подводное течение, их движения были подобны самой воде. Струящиеся и плавные. И среди этой растительности кипела жизнь, неторопливо, иногда даже медленно, но кипела. Плавали мальки, прятались раки. Я всматривалась сквозь эти темно-зеленые лианы, но у меня кончался кислород. Вдруг у меня перед глазами возникла Лила, и потом мы всплыли вместе.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, – коротко ответила я.

После погружения пришлось немного привыкнуть к палящему солнцу, перед глазами все плыло, но потом образы стали четкими. Мы еще немного поплавали, наслаждаясь температурой воды, а потом вышли на берег.

– Ты бы прикрылась, – сказала Лила.

Меня ее слова заставили скрестить руки, что прикрыло мою грудь. Хотя мы обе выглядели неприлично – белье на нас промокло и стало просвечиваться. Только нас все равно никто не мог увидеть под мостом среди высокой травы. Мы легли: я на живот, Лила на спину. По нашей коже стекали капли, которые не успело высушить солнце. Хотелось спать, мы были утомлены, но это была приятная слабость.

Когда высохла не только кожа, мы оделись. Близился закат, и было уже не так жарко. Сосед, о котором говорила Лила, приехал, когда река наполнилась теплыми оранжевыми красками. Первым делом он посмотрел, что у фургона было под капотом.

– Когда ты в последний раз меняла масло? – спросил он у Лилы раздраженно.

– А что? Уже надо было это сделать? – спросила она в ответ.

– Конечно!

Аристарх приехал за нами на фургоне, его машина была значительно новее. Он взял транспорт Лилы на буксир и еще долго возмущался. Поехали мы медленно, я заснула на пассажирском сиденье. А проснулась в новом месте – в большом темном гараже. Лила меня разбудила.

Фургон пришлось оставить у соседа, который обещал все исправить. У Лилы это был первый транспорт, она его не жалела, не в первый и не в последний раз он ломался. Мы пошли, не чувствуя ног, а в небе уже появились первые звезды. Я не могла не посмотреть вверх, меня тянуло к этой бездонной высоте. Хотя мне следовало смотреть больше под ноги, несколько раз я чуть не упала, споткнувшись.

Первым делом, когда мы вернулись, выпили воды и поели. Лила приняла душ и пошла спать в свою комнату, мне тоже следовало помыться. Я положила пропитанный потом комплект одежды в стирку и залезла в ванную.

После Лилы было мокро и скользко, я потеряла равновесие и чуть не упала, облокотившись травмированным плечом о стену. Тут мое тело словно парализовало, и следом я вспомнила, как в небоскребе произошло нечто похожее. Я собралась, села в ванной и принялась рассматривать свое плечо.

Мои пальцы нащупали что-то твердое под кожей. От одного из прикосновений мое тело словно ударило током. Надо было избавиться от источника этих разрядов. Мне нужно было что-то острое, я встала и отправилась в гостиную. В одном из ящиков стола лежал зеленый канцелярский нож, с ним я вернулась в ванную.

Я снова села, снова стала ощупывать плечо, только на этот раз аккуратнее. Мне стало видно очертания чипа, он был небольшим, прямоугольным. Я провела лезвием прямо по его середине. Было больно, потекла кровь, но я терпела. Из надреза показалось нечто черное, я подцепила чип краем лезвия, и он с трудом начал покидать мою плоть. Но я не останавливалась, а по внутреннему борту ванной уже приличной струей текла кровь. Приложив еще немного усилий, мне удалось вытащить эту штуку. Крохотный датчик, треснувший в нескольких местах.

Я кинула его в раковину, встала и начала мыться. Вместе с потом и грязью с меня стекали красные потоки. Я торопилась, чтобы не потерять слишком много крови. Мои пальцы закрыли кран, и я прижала к ране край полотенца. Потом отправилась на кухню, где в ящике с лекарствами лежал бинт. Я намотала его неровно, и моя рана меня больше не беспокоила, беспокоила немного ее боль. Но таблетки были там же, где и бинт, я выпила две и отправилась спать.

Ночь пролетела быстро, и мне пришлось проснуться рано утром из-за боли в плече – таблетки перестали действовать. Я пошла в ванную. Чип лежал в раковине, я взяла его и начала смывать кровавые следы с плитки.

Было всего четыре утра. Я закончила в ванной, но не смогла уснуть. Надо было отвлечься, и ноги донесли меня до шкафа, где я взяла первую попавшуюся книгу, какой-то старый роман. Я легла на диван и начала читать.

То оказалась книга о любви бедной служанки и сына хозяина поместья. Они полюбили друг друга с первого взгляда и начали тайно встречаться, а потом про них узнали и хотели разлучить. Сына даже хотели заставить взять в жены девушку из богатой семьи, но их ничего не смогло разлучить. Их разлучила смерть – парень спешил на встречу с любимой и попал в аварию, похоронили его в закрытом гробу.

Содержание мне совсем не понравилось – оно не вызвало у меня никаких эмоций, только размытые образы главных героев, их диалоги и действия. Я поставила ее на место и увидела знакомое название – «Алиса в стране чудес». Я взяла ее и стала знакомиться с содержанием страниц. Сюжет, герои, диалоги и картинки – почти все совпадало с фильмом.

Я вернулась на диван, где продолжила читать. Только на этот раз каждая страница погружала меня в эту сказку. Опаздывающий кролик, часовщик, королева и сама Алиса – все они ожили где-то в моей голове. А чеширский кот особенно полюбился, его манеры, его фразы, то, как он внезапно растворялся в воздухе. Правда, мне не светило встретить говорящего кота в своей реальности. Правда, то, что Лила встретила меня, тоже было своеобразным чудом, о котором она не догадывалась.

Проснулась она ближе к обеду, когда мне оставалось читать совсем немного, три страницы. Она спустилась, пожелала мне доброго утра, и пошла на кухню готовить поздний завтрак. Дочитав, я решила ей помочь, сделала нам кофе и бутерброды, а потом мы снова ели у телевизора.

– Я не знаю, когда фургон будет отремонтирован, так что придется задержаться здесь. Надеюсь, ты – не против? – сказала Лила и выпила немного из своей чашки.

– Я никуда и не тороплюсь, – ответила я.

– А твои близкие не будут переживать?

– У меня их нет, – невозмутимо ответила я.

Это был не первый момент, когда Лила рассказывала не о себе, а расспрашивала меня. А в романе, что я прочитала утром, присутствовал такой второстепенный персонаж, как служанка Роза. Она была сиротой, у нее не было дома и образования. Она переехала по совету знакомых в крупный город, чтобы найти работу и наладить свое бедственное положение. Эту часть сюжета я и взяла за основу своего прошлого, мне подходила эта история. В эту историю поверила Лила.

Мы еще немного посидели у телевизора, полили растения в теплице и пошли в лес. За спиной у Лилы снова был рюкзак, в котором лежал альбом, ей хотелось найти какое-нибудь живописное место и порисовать. Я же просто шла, чтобы насладиться прохладой леса. У меня с собой был чип, от него надо было избавиться.

Путь оказался долгим, мы прошли мимо поляны, что уже была нарисована в ее альбоме. Она выглядела немного иначе, какие-то цветы завяли, какие-то распустились, изменив немного палитру. Мы прошли несколько километров, и воздух немного изменился, тишина, словно, стала громче. Неба впереди стало больше, а деревьев – меньше, а через несколько минут мы оказались у обрыва.

Впереди раскинулся лес, а внизу под нами протекала река, чье дно было видно до последнего камня. Я посмотрела, куда вело течение, и у меня возникло странное чувство. Я уже это где-то видела, уже чувствовала этот восторг. В моей памяти оно отпечаталось на холсте, который висел на втором этаже дома Лилы. Это был тот самый пейзаж, та самая река в лесу.

– Красиво, правда? – спросила Лила.

– Да, – ответила я, всматриваясь в каждый уголок природы.

– Иди за мной, только аккуратно, – сказала Лила и повела меня вниз по крутому склону.

Спускаться было сложно, приходилось держаться за камни и корни деревьев, в то время как почва под ногами куда-то проваливалась. Мы несколько раз споткнулись, Лила в эти моменты не могла ни выругаться, да так, что эхо на несколько километров разносило эти ненормативные вопли.

– Наконец-то! – воскликнула Лила, оказавшись у реки.

Я же от нее отставала на несколько шагов, которые оказались самыми сложными из-за камней. Сложно было держать равновесие, которого и так не хватало после долгого пути. Мы немного устали, а в сумке Лилы на этот раз были не только принадлежности для рисования. Она взяла с собой еще и небольшой запас еды: бутерброды, бананы, конфеты и две небольшие бутылки замороженной воды с кусочками лимона.

Вода успела растаять примерно на треть от объема бутылок, эту треть мы в первую очередь и выпили, устроившись на каменистом берегу. А потом съели по бутерброду с сыром и ветчиной и пошли по течению реки.

В воде можно было без труда разглядеть небольших рыб, которые плавали совсем близко на фоне песчаного дна. Их чешуя светилась холодным белым мерцанием, а оранжевые плавники словно горели, напоминая языки пламени. Они плыли, собираясь в небольшие стаи и расходясь порознь.

– Не отставай! – кричала Лила, от которой я успела отстать на несколько метров.

Я поторопилась, стараясь не споткнуться, смотрела под ноги и вдруг остановилась на секунду и нагнулась. Под моими ногами среди камней валялась раковина, просто небольшая раковина, которая лежала внутренней частью вверх. Я подняла ее и продолжила идти за Лилой, рассматривая гладкую перламутровую поверхность. В белом пространстве растекались все краски, которые были мне знакомы, а с другой стороны была спираль с текстурой из сплетенных коричневых полос.

Мои глаза оторвались от нее, а через пару метров меня посетила мысль, что это был не единственный такой предмет, что мог лежать под ногами. И я стала рассматривать все, что лежало среди камней. В основном то были засохшие водоросли, но потом стали попадаться раковины и различные живые существа, чьи названия я не знала.

– Пришли, – произнес запыхавшийся голос.

Я подняла глаза, перед нами чернел вход в пещеру. Лила полезла в свой рюкзак, достала фонарь, включила его и посветила в непроглядную тьму. Я подошла ближе, пытаясь разглядеть то, что находится внутри, но видела только столб холодного света среди мрака. Я сделала еще несколько шагов, мне стали видны каменные стены, кожа почувствовала прохладу. В нос ударил запах сырости и еще чего-то.