Небо Непала

На этом все стали расходиться по номерам.

– Энн, задержись на минутку, – попросил Анну Крис. – Надо кое-что уладить. – Он протянул ей какие-то бумаги.

– Что это? – Анна с любопытством стала разглядывать протянутые листки.

– Это чтобы твой муж меня не засудил, если что, – с лёгкой усмешкой отозвался Крис.

В документе было написано, что она осведомлена об опасностях маршрута и добровольно соглашается взять на себя ответственность за любые травмы, увечья и заболевания, если те вдруг случатся во время путешествия.

Анна опешила – во время их предварительной переписки Крис ни единого слова не упомянул ни об опасностях, ни о том, что ей придётся что-то подписывать. Анна вопросительно посмотрела на американца. Взгляд Криса не выражал ничего, кроме детской наивности, подразумевающей только одно – что это всего лишь незначительная формальность.

Анна прекрасно понимала, что таким образом он снимает с себя всякую ответственность за её безопасность. Но было ли это правильно? Ей никогда не приходилось подписывать подобные бумаги. Вероятно, по американским законам, в случае снятия с себя всякой ответственности за безопасность путешествия Крис должен был бы застраховать участников группы в страховой компании. Ей же, незнакомой с американскими законами, он предложил взять всю ответственность на себя. Просто и без дополнительных затрат.

Анна задумалась: «Интересно, изменилось бы моё решение поехать в Гималаи, если бы Крис прислал мне этот документ заранее?» Она ещё раз посмотрела на американца. Тот по-прежнему изображал «невинную овечку», предлагающую ей якобы формальные бумаги.

Анна снова вспомнила инцидент в Алтайских горах.

– Надеюсь, что маршрут всё-таки не так опасен, как мне теперь кажется, – сказала она, поставив подпись и протягивая бумаги Крису.

– Конечно нет, – слишком поспешно ответил американец. – Я ведь с тобой. Я позабочусь о тебе, будь спокойна.

Но теперь Анна не была в этом слишком уверена.

Неподалеку от них Эмили о чём-то беседовала с Белен. Увидев, что Анна освободилась, она предложила ей пойти в номер вместе.

Номер находился на шестом этаже. Анна подошла к лифту и нажала на кнопку.

– Лифт? – с пренебрежением бросила через плечо американка. – Ты же собираешься в горы! Теперь везде только пешком.

И легко побежала по ступенькам лестницы.

Покраснев, Анна устремилась за ней.

В номере Эмили со всей серьёзностью занялась подготовкой ко сну – процедуры в ванной, куда она не закрыла дверь, длились целую вечность. С собой у американки оказался внушительный арсенал специальных средств: по уходу за зубами, по уходу за кожей, для зрения, какие-то лекарства – прозрачный вместительный несессер был набит до отказа.

В отличие от Эмили, у Анны имелся скромный набор гигиенических и лекарственных средств. Главными из них были сода и перекись водорода. Чтобы избежать простуды и отравления, Анна предпочитала проводить профилактику. Для этого каждое утро она собиралась выпивать стакан тёплой воды с растворённой в ней содой – половиной чайной ложечки. Перекись водорода Анна использовала как противомикробное средство. На одну четвертую стакана воды она добавляла шесть капель перекиси. Полученную смесь закапывала в нос и полоскала ею горло.

После вечерних процедур Анна хотела было завести тёплый «разговор по душам», но Эмили ограничилась сухими ответами на вопросы, не вдаваясь в подробности.

Обе они очень устали и заснули довольно быстро.

Посреди ночи Анну разбудил резкий звонок телефона. Она приподнялась на кровати, не понимая, что происходит. Эмили взяла с тумбочки свой телефон, отключила звонок, потом села на кровати и невозмутимо сказала:

– В Непале я собираюсь пить три литра воды в сутки. Чтобы осилить такой объём, придётся вставать ночью.

Она взяла бутылку и принялась пить воду.

«Поверить не могу!» – подумала Анна, поворачиваясь на другой бок.

Назавтра Анна проснулась в отличном настроении. Первым делом она вскипятила воду и выпила стакан кипятка, предварительно размешав в нём соду.

В окно сквозь полуприкрытые жалюзи радостно били яркие лучи непальского солнца. С трудом отворив глухую балконную дверь, она выскочила на крошечный балкончик вдохнуть свежего воздуха.

Анна ожидала увидеть чудесную панораму города, но этого не случилось. Со всех сторон её обступали красно-кирпичные стены других крошечных отелей. Гостиницы были построены почти вплотную, так что кирпичную кладку соседнего здания можно было погладить вытянутой рукой. Лишь поверх окружающих строений Анне удалось разглядеть вдалеке кусочек горной цепи, опоясывавшей город. Разочарованная, она вернулась в комнату.

Рядом со своей кроватью рьяно отжималась Эмили.

«Надо же, какое рвение!» – подумала Анна и поспешила вниз, на завтрак – и, конечно, уже без лифта.

Поехать на старое кладбище Катманду, к реке Басмати, захотели все, кроме Криса. Тот под предлогом неотложных дел остался в отеле.

Загрузившись в минивэн, группа отправилась на свою первую экскурсию. До места добрались быстро. Вход на территорию старого кладбища для иностранцев оказался платным. Заплатив десять долларов c носа, туристы вошли в стальные решётчатые ворота, почему-то украшенные, как заметила Анна, знаками свастики.

Тут же, у самого входа, их внимание привлёк огромный деревянный стенд, разбитый на колоритные многоцветные квадраты. Стенд был огромный – в человеческий рост. Яркие квадратные ячейки походили на разноцветные витражные стёкла, составленные в единую мозаику. Цвета квадратов завораживали – таких насыщенных красок Анна не встречала ни в России, ни в Америке.

Возле стенда суетился улыбающийся индус. Оказалось, здесь продавали индийские растительные краски и деревянные шаблоны для нанесения рисунков на кожу. Другими словами, здесь продавали наборы для временных татуировок. Предложение было ориентировано на детей: слоники, цветочки, мозаичные орнаменты.

Все женщины, как одна, остановились перед стендом, заглядевшись на сочные краски диковинных южных оттенков. После дружных восклицаний «Как красиво!» американки с восторгом перешли к выбору экзотических шаблонов. Все они нашли, что это чудесный подарок для их дочерей и племянниц. Индусу крупно повезло.

Дальше до самого выхода к реке им встречались и другие торговцы – к удивлению Анны, даже рядом с местом кремации люди умудрялись продавать. Однако лавочники больше не интересовали группу – ничего особенного здесь больше не предлагали.

Пыльная рыжая дорога спускалась к грязной, чуть шире питерской Фонтанки реке Басмати.

Чёрные коровы, беззаботно щиплющие редкую травку, худосочные козочки, глазеющие по сторонам, и череда каменных круглых патио вдоль правого и левого берегов, где индусы складывали погребальные костры, – такое вот зрелище открылось группе.

На противоположном берегу теснились старые трех-, четырехэтажные здания – разноцветные, с облупленной штукатуркой.

«Да, странноватое место для экскурсии за десять долларов, – подумала Анна. – Больше похоже на заброшенный пустырь».

Они дошли до моста, где собралась толпа зевак, – на противоположном берегу проходила церемония кремации. Анна вместе со всеми присоединилась к толпе. Американцы вынули камеры и увлечённо принялись за съёмку незнакомого индуистского обряда.

Как ни странно, местные тоже оживились, достали телефоны и стали фотографировать американцев в ответ – уж слишком экзотично смотрелась маленькая кучка белых туристов в большой толпе почти чернокожих индусов.

Снимать на видео, как складывают погребальный костёр и сжигают тело, Анне показалось странным. Она спустилась с моста на берег. Отсюда вверх по склону высокого холма уходили массивные каменные ступени из мрачного серого камня. Они вели к старому городскому кладбищу, заложенному, как выяснилось, аж в XV веке.

Вдоль ступеней громоздились маленькие, немного выше человеческого роста, каменные храмы, возведённые бесчисленным индуистским богам. Их было множество – как позже узнала Анна, около пятисот. Странно, но индусы сами выбирали, кому молиться, каждый почитал своего бога.

Из-за серых камней выглянуло чьё-то ярко разрисованное лицо. Анна отшатнулась. За ним появилось второе. Анна взялась было за фотоаппарат, но лица тут же скрылись. Через некоторое время прямо перед Анной, словно из-под земли, выросли два тощих разрисованных индуса в ярко-оранжевых одеждах. Они делали Анне знак рукой. Анна стояла в нерешительности – индусы выглядели очень странно.

К Анне приблизился Павел.

– По-моему, они зовут тебя с ними сфотографироваться. Какие прикольные! Пошли?

Анна с опаской приблизилась к индусам. Один из них был совсем старик, краска на его лице напоминала боевой раскрас африканских племён, тело высохло, превратившись в буквальном смысле в «кожу да кости».

Павел с Анной сделали по очереди несколько снимков со странной парочкой и пошли вверх по лестнице. Индусы начали что-то кричать им вслед.

Павел обернулся.

– Анна, по-моему, они просят денег за снимки.

– Денег? – Анна остановилась. – Ну конечно! Как до меня сразу не дошло? Это они так зарабатывают.

Она порылась в сумке, нашла несколько рупий и протянула индусам. Те взяли деньги и разочарованно махнули руками.

Павел засмеялся:

– Они считают, что заработали гораздо больше!

– Тогда пусть идут к американцам и просят доллары, – улыбнулась Анна.

Рядом с Анной оказался Гамбо.

– Это – садху, странствующие йоги, – объяснил он.

«Йоги? – подумала Анна. – Держи карман шире! Никакие это не йоги, а просто актёры-“попрошайки”». Она увидела, как американцы выстроились в очередь, чтобы сфотографироваться с этой парочкой.

Действо на противоположном берегу, видимо, завершилось, и все люди с моста устремились к лестнице.

Анна с Павлом и Гамбо тоже продолжили подниматься.

Обезьяны, чувствовавшие себя полноправными хозяевами, важно вышагивали по ступеням. Люди, поднимавшиеся друг за другом, нисколько не смущали животных.

Краем глаза Анна заметила что-то необычное среди толпы и, приглядевшись, увидела, что молодые индусы поднимаются по ступеням босыми, со шлёпками в руках. Это могло означать только одно: место и впрямь было непростое и воспринималось жителями с почтением.

Наконец, напитавшись странными погребальными энергиями и слегка прикоснувшись к религии местных индусов – ничего, однако, так и не поняв, – группа вернулась в отель.

Здесь Анна почувствовала заметное облегчение – всё-таки походы на кладбище, как ни крути, забирали у неё энергию.

После обеда их ожидало знакомство с другой религией, также распространённой в Непале. Они должны были отправиться к главной буддийской ступе Боднатх на северо-востоке Катманду. Туда их повёз Гамбо.

***

– Хочу немного рассказать тебе о моём друге. Я знаком с ним вот уже тридцать четыре года – с тех самых пор, как впервые побывал в Непале.

Анна и Крис сидели за столиком во дворике отеля.      

– Гамбо – буддист, и он очень религиозен. Каждый день Гамбо отводит молитве около двух часов. У его родителей было девять детей. Гамбо – самый старший. Уехать из страны удалось только ему. Теперь он чувствует свою ответственность: содержит родителей и помогает братьям и сёстрам. При этом Гамбо умудряется отправлять деньги в два буддийских монастыря… Потрясающий человек.

Крис улыбнулся и посмотрел на Анну, ожидая увидеть её реакцию.

– Где же он столько зарабатывает? – Анна была озадачена.

Учитывая сильный акцент непальца, тот не мог иметь в Штатах высокооплачиваемую работу.

– Зарабатывает он мало. Просто работает без выходных. В рабочие дни занимается ремонтами квартир, а по выходным стрижёт газон вокруг торгового центра. Они с женой ютятся в крошечной съёмной квартире. За десять лет в Америке он так и не собрался купить себе жильё – все «лишние» деньги уходят в Непал.

Странно, но в голосе Криса Анна не услышала уважения, которого, по её мнению, заслуживал его друг. Скорее американец хотел её удивить.

Анна действительно была удивлена. Однако, что гораздо важнее, в ней вспыхнуло уважение к этому спокойному, немногословному человеку, который добровольно избрал нелёгкий путь служения. А ведь уже десять лет он жил в стране, где в почёте были совсем иные ценности.      

***

Ступа сорока метров высотой была зажата домами внутри жилого квартала.

Невысокие, трёхэтажные строения обступали её плотным кольцом, как бы сдавливая и не давая вздохнуть. Это был белоснежный гигантский шатёр, словно из пушкинской сказки о Шамаханской царице. Пик его золотой башни уходил в небеса. С башни на пришедших без спросу гостей строго взирали два огромных глаза, от сурового взгляда которых невозможно было укрыться.

Далёкая от буддизма, Анна никогда прежде не слышала об этом сооружении.

Перед входом в ступу Гамбо остановился и закрыл глаза.

«Будто бы в молитвенном приветствии святыни», – подумала Анна.

Губы непальца шевельнулись несколько раз, потом он открыл глаза, повернулся к группе и начал медленно, с расстановкой рассказывать.

– По всему Непалу построено множество буддийских ступ. Но эта – самая большая и самая главная. Её соорудили ещё в шестом веке, а после сильного землетрясения – отреставрировали.

– В Катманду было сильное землетрясение? – спросила Анна.

– Да, в 2015 году. Многие дома тогда пострадали.

– К этой ступе приезжают только непальцы? – вступил в разговор Павел.

– Не только. Это центр тибетского буддизма, сюда устремляются тысячи паломников со всех стран Азии. Любую ступу, которую вы встретите в горах, следует обходить по часовой стрелке, обязательно – нечётное количество раз. Буддисты, обходя ступу, возносят молитвы, читают мантры, иностранцы загадывают желание или озвучивают свои просьбы. Сейчас мы поднимемся наверх, вы тоже можете загадать желание и обойти ступу кругом несколько раз – нечётное число, разумеется.

– Гамбо, а что делают вон те люди? – Анну привлекла цепочка людей, следующая друг за другом неподалёку от них.

Создавалось впечатление, что они стоят в длинной, медленно движущейся очереди.

– В стене, которая окружает ступу, встроены молитвенные барабаны. Буддисты произносят одну из мантр или просто молитву и вращают барабаны один за другим. Таким образом молитва как бы получает физическое подкрепление в материальном мире.

Гамбо улыбнулся – ему было приятно отвечать на вопросы.

Анна пригляделась: в стене и правда были встроены металлические вращающиеся цилиндры, до блеска отшлифованные ладонями паломников. Лица людей, раскручивающих цилиндры, были сосредоточены, а губы безмолвно шевелились.

– Поняла! – вдруг воскликнула Анна. – Это как молитвенные флаги. Ветер тоже колышет их в физическом мире.

– Может и так, – Гамбо кивнул и с благодарностью посмотрел на Анну.

Анна поняла, что ступа была и в самом деле священна для Гамбо и что Крис был прав, называя непальца религиозным. Для Гамбо религия была образом жизни, смыслом, который даже Америка с её потребительским подходом так и не смогла вымыть из его крови.

Однако жену Криса, Белен, мало интересовала ступа – она уже не первый раз была в Катманду.

– Кто из вас хочет купить настоящий непальский наряд? – звонко обратилась она к женской половине группы. – Я лично собираюсь идти по маршруту в непальском платье!

Заявление прозвучало необычно. Идти по горной тропе в платье? Анна ломала голову: как такое возможно? Однако взглянуть на непальскую национальную одежду было любопытно.

– Я бы с удовольствием посмотрела на непальские наряды! – с готовностью откликнулась Эмили.

Хелен закивала головой.

– Тогда пойдёмте со мной, мы как раз подошли к лавочке, где можно купить отличное платье, – эта лавка весьма популярна у местных.

Анне было неприятно, что Белен так грубо оборвала речь Гамбо, однако было ясно, что в отсутствие Криса именно она играет в группе руководящую роль, а значит, всё будет происходить по её сценарию.

Скорее из любопытства, а может, из солидарности вся женская половина группы дружно отделилась и последовала за Белен.

Лавочка оказалась совсем без окон, тёмная и тесная. От пола до потолка по всему периметру узкой комнаты были смонтированы широкие полки. С одной стороны полки были до отказа набиты тканями, а с другой – готовым товаром. Воздух в лавке был до ужаса спёртый и пыльный. Под потолком горела тусклая лампа.

Однако Белен, не замечая неудобств, с живостью начала примерку непальских нарядов. Её энтузиазм передался остальным. Как по мановению волшебной палочки, уже через пять минут все шестеро увлечённо выбирали платья.

Анна совсем не собиралась покупать непальские наряды, но неожиданно для себя оказалась втянутой в процесс. Она и сама не заметила, как безобидное «почему бы не примерить» превратилось в «а какое платье мне подойдёт?».

Прошёл час, прежде чем шумная компания покинула озолотившуюся хозяйку лавки – наряды стоимостью от сорока до шестидесяти долларов приобрели все. Эмили и Меган подобрали себе ещё и по широкополой ковбойской шляпе, которые, раз надев, они уже не снимали в течение всего путешествия.