Пересекая границы

Глава 2

Пьяный русский хакер практически непобедим.

Входи, Тереза. Не стесняйся, заходи, садись вот сюда, в кресло. Ты раньше никогда не была в моем кабинете, я сюда никого не пускаю. Теперь можешь посмотреть. Я все равно тебе все расскажу. Мне тяжело хранить от тебя какие-то тайны. Это не потому, что я напился, просто давно хотел тебе рассказать, но нужно было спросить разрешения у короля. Я, пожалуй, выпью еще, чтобы легче было рассказывать. Потому что говорить о том, что я собираюсь, очень трудно. И тяжело. Я даже не знаю, с чего начать… Это? А, не обращай внимания, это мой самогонный аппарат, в нем нет ничего интересного… Пожалуй, я начну с того, что меня зовут совсем не так и я вовсе не местный житель. Я тоже переселенец, только переместился другим способом. Как это случилось? Так же, как со всеми. Я умер. В своем мире я был крутым ломовиком и классным бродягой, Жака знала вся мегасеть. Здесь это мое имя. Там это было прозвищем. Есть один литературный герой… ты о нем не читала, он появился через сто лет после тебя. Да, мы с тобой из одного мира, только я жил намного позже. Почти на триста лет. Не перебивай, а то я собьюсь… Так вот, я был крутым ломовиком. Меня все знали. И однажды ко мне обратились какие-то лысые с заказом ломануть банк других таких же лысых. Я сначала отказался, что я, камикадзе, у лысых банки ломать, там, во-первых, такая колючка, что шансов просочиться практически никаких, надо неделю изучать и только потом садиться и самому писать резку. А во-вторых, не приведи господи, кто-то кому-то где-то стукнет, что это я, меня же убьют в тот же день. Как говорит наш король, не успею «мяу» сказать. Лысым мой отказ не понравился, и они мне стали подробно рассказывать, где работает моя мать, в какой школе учится моя сестренка и что с ними может случиться, если я откажусь. Ну и что мне оставалось делать? Сунул штекер в сокет и пошел… Тебе непонятно? Вряд ли я смогу объяснить понятнее… Ну, а сокет… Вот, пощупай здесь, под волосами, за ухом и чуть выше. Это он и есть. В него вставляется нейроштекер от переходной платы, и выходишь в мегасеть… Ладно, не буду я утомлять непонятками. Короче, я сел на колючку. От этого умирают.

Я увидел свет. Ослепительный желтый свет, похожий на маленькое солнце. И почувствовал, как взрывается болью каждая клетка моего мозга. Я, наверное, единственный живой человек, знающий, что такое смерть на колючке, но вряд ли смогу это вразумительно описать… Я еще успел подумать, что я умираю и что вот, дескать, как оно бывает. Я очень ошибся. Как оно бывает, я даже не мог себе представить. А еще я подумал, что это конец. И опять ошибся…

Свет вдруг резко померк, и я ощутил свое тело. Сначала я подумал, что отпал, но такого ни с кем никогда не случалось, считалось, что отпасть, когда ты уже на колючке, невозможно в принципе. Даже если вырвать штекер.

Боль в мозгу постепенно стихала. Вокруг было темно. Рядом кто-то сказал:

– Ты посмотри! Он что, переместился? Это был маг?

– Само собой, раз его в ошейнике держали, – сказал другой голос.

– А как же он с ошейником переместился?

– Тут никакой ошейник не поможет. Они перемещаются спонтанно, ни фига не колдуя. Пошли, шефу доложим.

Я различил тусклый свет и две неясные фигуры, склонившиеся надо мной. Потом огляделся по сторонам и решил, что у меня полетело блюдце. В смысле мульки выбило. Ну с ума сошел, если тебе непонятно. Я слышал сказку про одного испера, которого отрубили от сети, когда он попал на колючку, после чего он остался полным идиотом. Подумал, что со мной то же самое. Или агония. Предсмертный бред про подземелья с цепями и инквизиторами.

В этот момент меня крепко пнули ногой под ребра и сказали:

– А ну вставай! Пошли к шефу.

Пинок был абсолютно реальный и очень ощутимый.

– А нам от шефа не влетит? – с опаской спросил другой голос.

– Да ты что! Шеф с ума сходит от радости, когда ему приводят новых переселенцев. Эй, ты что, оглох? Вставай, сказали!

Получить третий пинок мне не хотелось, и я стал подниматься. Теперь я уже не был уверен, что это предсмертный бред. Слишком все было реально. И по мере того как я приходил в себя, становилось все реальнее.

– Где мы? – спросил я на всякий случай.

Они заржали, и я услышал в ответ:

– Добро пожаловать в Кастель Милагро!

Ты, конечно, слышала про Кастель Милагро? По твоим испуганным глазам вижу, что слышала. Да, это в Мистралии. Гестапо? А что это такое? Ах, ты об этом… Я не так силен в истории, но, в принципе, похоже. Только… Ты знаешь историю этого замка? С самого начала? Нет? Мне потом король рассказывал, что когда-то давно там стоял обычный замок и в нем кто-то жил. Потом поселились маги. Чем они занимались, никто толком не знает, но однажды, то ли от чрезмерной жажды знаний, то ли просто по пьянке, они что-то такое отмочили… Два дня вместо замка над землей висела сияющая полусфера, за которой ни хрена не было видно и от которой ночью было светло, как днем. А когда она исчезла, все увидели, что на месте замка возвышается странное уродливое строение кубической формы, похожее на крепость. Туда сразу понаехали всякие маги, ученые, исследовать стали, трактаты кропать, но толком никто не разобрался, что к чему. После того как там с кем-то приключился несчастный случай, здание закрыли для посещений. А потом и вовсе забросили. Вспомнили о нем после первого переворота, как раз когда в Мистралии начался весь этот бардак. Тогда к власти пришел орден Небесных Всадников… Да-да, тех самых, совершенно верно. В Мистралии тоже все началось именно с них. Так вот, они расчистили помещения, оборудование распихали по кладовкам, и получилась довольно приличная тюряга. Собственно, это и была тюрьма. Лет сто назад такие строили. Очень надежные и добротные, с такими системами защиты, что хрен сбежишь. Их потом запретили как негуманные… Оказалось, что она просто переместилась. Как люди перемещаются.

После второго переворота, когда Всадников свергла Партия Народного Освобождения, тюрьма стала следственной. Как раз тогда и появился загадочный человек по имени Блай, который предложил свои услуги по усовершенствованию и реконструкции Кастель Милагро. Тогда же началась массовая охота на переселенцев, которых тащили со всей страны, чтобы максимально использовать их знания на благо государства. Но переселенцев в те времена было крайне мало. Маги умирают не так часто, и далеко не у каждого получается переместиться. После третьего переворота, когда Партия Освобождения пала под натиском Лиги Закона и Порядка, дело пошло живее. Лига учинила массовые расправы над магами, и число переселенцев соответственно возросло. Оно и понятно, как верно заметил когда-то король, первое, что сделали бы мистики, придя к власти, – перебили бы магов. У нас в средние века, если задуматься, то же самое было. Так вот, Блай, который благополучно пережил переворот и даже вырос до полковника, отловил среди переселенцев несколько ценных кадров с техническим образованием. Они отремонтировали и пустили в действие автономный генератор, восстановили охранную систему, наладили центр управления. С тех пор и пошла о Кастель Милагро слава совершенной тюрьмы, из которой не сбегают. Да, совсем. Ты, наверно не представляешь себе, что такое качественная охранная система при достаточном уровне технологии?

Заключенному путем интубации через трахею вставляется специальная микрокапсула безопасности, после чего с ним можно делать что хочешь, он уже никуда не денется. При помощи дистанционного детонатора можно человека парализовать, можно заставить его корчиться от боли, можно убить всего одним нажатием кнопки. А при пересечении периметра капсула срабатывает автоматически. Собственно, из-за всего этого их потом и запретили… Так вот, о чем я? Предпоследняя, четвертая революция, когда с Лигой успешно покончил Союз Прогрессивных Сил, сначала обещала быть последней, но среди лидеров произошел раскол. Более оборотистая половина договорилась все с тем же полковником и его службой, в результате чего конкуренты оказались в подвалах Кастель Милагро. Живым оттуда вышел только легендарный Мануэль дель Фуэго, да и то, мягко говоря, не целиком, после чего никто о нем не слышал. За несколько лет Союз развалил все, что смог, оказалось, что управлять страной не так просто. Пять с лишним лет назад последний переворот привел к власти Объединение Всеобщего Благоденствия. Оно начало с того, что объявило о своей демократичной политике, после чего народ возрадовался и самые наивные эмигранты бросились на родину, а самые доверчивые борцы за свободу вышли из подполья. Некоторое время страна ликовала и пела песни, а потом благоденствие закончилось и власть стала закручивать гайки. Тут-то и оказалось, что неистребимый Блай никуда не делся, а, напротив, вырос до ранга особого советника. Когда правительство принялось наводить жесткий порядок и давить оппозицию, Кастель Милагро снова пригодился и расцвел с новой силой. Открытой оставалась лишь проблема оборудования. Из ценных кадров последнего улова к тому времени один погиб при попытке к бегству, другой покончил с собой, а двое спились. Тогда-то и появился я, что оказалось очень кстати. Сначала мне, ничего не объясняя, засадили капсулу безопасности, затем выдали униформу. А у меня была классная стильная футболка, подаренная соседом, из настоящего хлопка, под двадцатый век. Чудный был сосед, ископаемый экземпляр, классический хиппи… В ваше время их еще не было? А, ну бог с ним. Я к тому, что он был задвинутый на истории движения хиппи и про этот двадцатый век мог трандеть хоть до посинения. Ну и покрышки у него были соответственные… ну в смысле прикиды. Одежда. А еще он на траве сидел… ладно, про соседа я в другой раз расскажу.

Суть в том, что из-за этой стильной футболки меня приняли за переселенца из двадцатого века. Он, конечно, умный и хитрый сукин сын, этот советник Блай, но в этом прокололся. А я… я его как увидел… Глаза у него такие… Не знаю почему, но страшно в них смотреть. И я задницей почувствовал, что надо врать. И стал врать. Насколько смог достоверно. Все, что мне сосед трандел по укурке, мигом вспомнил. По счастью, никто не додумался, когда меня обыскивали, пошарить под волосами за ухом. Даже не заметили, что в сокете штекер остался… Советник Блай мне подробно объяснил, что такое перемещение и как оно случается, а также куда я попал и что от меня требуется. Сама понимаешь, что им от нас, переселенцев, требовалось. Технологии. И как я ни врал, что ни в чем не разбираюсь, мне резонно заметили, что человек, выросший в конце двадцатого века, не может не знать ничего об электронных приборах и огнестрельном оружии. От оружия мне удалось отвертеться, заявив, что я пацифист и даже не служил в армии… Правда, конечно, разве не похоже? А насчет приборов… Как их делать, я, понятно, не специалист, а если разобрать и посмотреть… В общем, определили меня ковыряться в приборах – их там целый склад напихано было, – выделили каморку жить и мастерскую работать и объяснили про охранную систему. Тут я во второй раз подумал, что пришел мне полный демонтаж. И опять ошибся…

– Чего ты кипятишься? – спокойно поинтересовался его величество, наблюдая в огромном зеркале за ходом опроса и тестов, которые проводил мэтр Истран. – Объест тебя эта девочка, что ли?

– Не в этом дело! – раздраженно отозвался Элмар. – Почему это ты решил, что я страдаю от безделья и что ты можешь так запросто распоряжаться моим временем, моим домом, моей жизнью?

– Знаю, что ты не страдаешь, – усмехнулся король. – Безделье доставляет тебе удовольствие. Но нельзя же быть таким лодырем. Да и не так часто я обращаюсь к тебе с просьбами. Жак некоторое время не сможет принимать в своем доме гостей. У него проблемы. Не оставлять же ее во дворце? Тебе что, трудно?

– Не знаю… Как-то все это неожиданно… А больше никуда нельзя ее пристроить?

– Нельзя. Потом, когда адаптируется, пожалуйста. Может, когда Жак решит свои проблемы, и переселим к нему. А пока – займись. Чем она тебе не нравится?

– А что я скажу Азиль?

– Правду. Неужели ты думаешь, что Азиль станет ревновать?

– Нет, но… ты же знаешь, моя Азиль не особенно ладит с другими женщинами… А если они начнут ссориться? Ты хотел бы жить под одной крышей с двумя враждующими бабами?

– Я с полным на то правом мог бы заявить, что в настоящий момент живу с шестью, но не буду ловить тебя на слове. Если начнут, тогда и будем думать. В конце концов, я твой король и могу тебе приказать, закончив таким образом этот глупый спор. А я тебя уговариваю, как маленького.

– Как скажете, ваше величество, – надулся Элмар. – Еще приказания будут или я могу идти?

– Не обижайся. Тебе надо как-то участвовать в жизни королевства. Ты же мой наследник. А то ты что в политике, что в финансах – полный невежда. Поработай хоть с переселенцами для начала, посмотри, как мы это делаем.

– А потом ты начнешь подпрягать меня к политике и финансам? Не дождешься! Лучше женись, заведи себе нормального наследника и тогда учи его чему хочешь и как хочешь.

– Если приведешь мне хоть одну приемлемую причину, почему не хочешь выполнить мою просьбу, я от тебя отстану. Если же просто капризничаешь, будь добр…

Элмар долго думал, но приемлемой причины не нашел.

– Ладно, – проворчал он. – И что мне с ней делать?

– То же, что ты делал только что. Беседовать. Водить гулять. Познакомь с Азиль, пусть она ее куда-нибудь поведет… по лавкам или куда там женщины ходят развлекаться. Я ей выдам из казны тысячу золотых на обзаведение хозяйством, а потом работу подыщем. И не ной, пожалуйста. Она весьма приятная девочка. Не красавица, конечно, но тебе же с ней не спать, а работать. Кстати, твое мнение?

– О ней? Не знаю. Я не специалист по переселенцам. Жак лучше разбирается, вот у него и спросишь.

– Я тебя не как специалиста спрашиваю, а просто по-человечески.

– Шеллар, я ее боюсь. Мне кажется, я ей нравлюсь. Может, она, конечно, и не дура, но если начнет со мной заигрывать…

– Значит, будет дурой, – засмеялся король. – Не пугайся заранее. Просто дай понять, что ты несвободен. Познакомь со своими приятелями. Ты всем нравишься, это еще ни о чем не говорит. Почему она обязательно должна с тобой заигрывать?

– Ох, подерутся они с Азиль… – вздохнул Элмар.

– Ты у нас парень не слабенький, растащишь. А еще что можешь сказать?

– Еще?.. Еще мне понравилось, что она не стала падать в обморок и устраивать истерику, что было бы вполне естественно в ее положении. Сначала ее чуть не убили, а потом она вдруг оказалась в другом мире, представь себе, что ты… впрочем, нет, можешь не представлять, ты неудачный пример… Представь на ее месте любую из своих придворных дам. Хоть бы графиню Монкар.

– Да уж… – проворчал король, вспомнив разговор с шутом. – Эта мигом упала бы в обморок, но не куда попало, а точно тебе на руки. И не слезла бы потом. А узнав, что ты принц, вцепилась бы в тебя вампирьей хваткой. Так что, видишь, тебе досталась милая девушка. А ты еще ноешь.

– Милая? Не сказал бы. Ты видел, как она Мафея приложила по лбу?

– Элмар, девушку только что убивали, и вполне естественно, что она попыталась защищаться. А Мафею так и надо, иначе он так ничего и не поймет, сколько ему ни объясняй. Да, чуть не забыл. Не распространяйся ей обо мне. Я собираюсь с ней пообщаться, но не как король, а как частное лицо. Раз уж она нас, больших начальников, не любит и боится. Я приду к тебе в гости через неделю-другую, представишь меня каким-нибудь кузеном из Лондры. И насчет иностранных языков. Потрудись, чтобы она услышала вторым – голдианский, третьим – мистралийский, если есть четвертый – пусть будет лондрийский. Ты знаешь хоть по паре слов на каждом?

– По паре – знаю.

– Прямо сейчас и заговори с ней на каждом. А то она где-нибудь на улице что-нибудь услышит и заговорит на каком-нибудь варварском наречии.

– Понял, – вздохнул Элмар. – И как это ты меня уговорил?

– С трудом, – серьезно ответил король. – Иди, мой первый паладин, совершай подвиг во славу короны.

– Тханкварра… – проворчал Элмар и взялся за ручку двери.

– И не вздумай при ней ругаться по-варварски! – крикнул король ему вслед.

Ты знаешь, Тереза, я не могу долго пребывать в отчаянии по какому бы то ни было поводу. Так случилось и в тот раз. Я немного оклемался и стал думать. Положение было почти безвыходным, но только почти. Можно было попробовать хоть что-нибудь сделать. Если детонаторы существуют, значит, они где-то лежат. Раз они где-то лежат, значит, их можно достать. Раз периметр где-то включили, значит, там же его и выключают. Центр управления размещался на том же этаже, что и остальная техслужба – жилые боксы, мастерские и склад. На двери был примитивный электронный замок, таких уже сто лет не делают, их любой нулевичок сломает. Если, конечно, имеет представление об антиквариате. Я загорелся идеей и весь день мастерил себе отмычку, вместо того чтобы заниматься работой. А на следующий день пришел советник и стал интересоваться, как у меня успехи. А успехов у меня, сама понимаешь… Тот прибор, что мне дали на изучение, я даже не смотрел толком, только корпус снял. Перепугался я тогда, мама моя родная! Мямлю не пойми что, руки-ноги трясутся, думаю, как найдут сейчас мою отмычку, и прощай, бродяга… Но советник про отмычку не догадался, решил, что это я от работы отлыниваю, и устроил мне показательную экскурсию. Наш уровень был первым, в самом нижнем подвале, а над нами помещался этаж… Он так скромно назывался «отдел дознания». Ну, ты поняла. Я не буду тебе рассказывать подробно, но ваше гестапо вряд ли может потягаться с подвалами Кастель Милагро… Средние века все-таки… Думаешь, без разницы?

Ну, не буду спорить, я уже говорил, что не силен в истории. Ты знаешь, что я не переношу вида крови, покойников и всего такого. Я в ваш анатомический театр и то заходить не могу. А этот гад провел меня по всему этажу… Я там и отворачивался, и блевал, и в обморок падал… А он не успокоился, пока не показал все. После чего ласково так сказал, что я, дескать, должен понять, в каком трудном положении находится моя новая родина и как остро она нуждается в моих услугах. Затем попросил стражу проводить меня на свой этаж. После этой экскурсии я три дня не мог есть, а ночами мне снились кошмары. Я бросил все свои замыслы и принялся серьезно ковыряться в приборе, опасаясь, что без моих бесценных услуг моя новая родина еще решит, что я ей вовсе не нужен, и отправит в бокс номер тринадцать. Он так назывался. Там стояла печка для сжигания трупов… Нет, не как в фашистских лагерях, совсем маленькая, на одного человека. Почему человека? Потому, что их не всегда предварительно убивали. Пихали и живьем. Согласен, и не просто фашисты, еще хуже.

Через несколько дней я немного оклемался и пробрался все-таки ночью в центр управления. Просто посмотреть, что там. И чуть не врезал дуба от счастья. Там стояла совершенно рабочая Т-кабина, только ею никто не пользовался. Не разобрались, наверно, как она подключается. А еще там был антикварный комп, вполне совместимый с этой кабиной. Видно было, что с ним работал полный лох – там был разъем на перчатку, а кто-то самопальный под клаву присобачил… И, что удачно, переходная плата оказалась встроенной, удивительно, как ее не выкинули за ненадобностью. Оставалось только найти шнур, а штекер у меня был. В общем, повезло мне несказанно, вот и все. Я бы с этой клавой колупался до второго пришествия, я же не антиквар какой, а нормальный ломовик. Обрадовался я тихонько и ушел. Шнур искать и прибор свой ковырять. Хотя какой там прибор, обычная кухонная хлеборезка, только большая, для столовой, наверно… С этой хлеборезкой я и встрял.

Я тебе и это расскажу, раз уж решил все рассказывать.

Видно, господину советнику понравилось, как я падаю в обморок. Или он решил надо мной поиздеваться. Или эксперимент поставить. А может, и то и другое. Этакий психолог. Исследователь-садист. Поставить человека в критическую ситуацию и посмотреть, как он будет себя вести. Понаблюдать, сделать выводы, получить удовольствие от того, как бедняга корячится, изыскивая выход, которого нет… Я как-то путано объясняю, тот мужик, что мне потом про него объяснял, говорил намного складнее… Я просто хочу сказать, что то, что он со мной сделал, никому не нужно было, разве только ему для собственного извращенного удовольствия – втоптать человека в грязь и рассматривать под микроскопом, как он дергается.

Пришел он ко мне посмотреть, как я работаю. Показал я ему эту хлеборезку, объяснил, что это такое. Объясняю, а у самого голос дрожит и руки трясутся. Он смотрит на меня так изучающе, и видно, что ему это нравится до чертиков. А потом вдруг спрашивает:

– Леша, а почему ты так меня боишься?

Леша – это я так ему представился. Меня на самом деле так зовут. А прозвище я ему не назвал. Перестраховался, слишком уж оно было известно у нас.

– Не знаю, – ответил я, а у самого сердце в пятках. Думаю, все, засекли меня, когда я в центр ходил. Или увидели, что замок вскрывался. – А что, это так странно?

– Ничуть. Меня все боятся. Ну почти. Мануэль дель Фуэго, например, не боялся, хотя это ему мало чем помогло. Но вот что странно, попал сюда недавно один мой старый знакомый… Всего несколько лун назад мы с ним беседовали о сотрудничестве, и он меня боялся, почти как ты. А теперь, после того как он посидел в лагере и сбежал оттуда, он меня бояться перестал. С чего бы это?

– Наверно, ему так в этом лагере досталось, что вы уже не страшны, – предположил я, радуясь, что дело не в замке.

– Совершенно зря он так думает… – рассеянно заметил советник и посмотрел на мою хлеборезку. – Она работает?

– Работает, – сказал я. – Если она вам нужна, забирайте. А я могу еще что-нибудь посмотреть. Что скажете.

Он заулыбался. Улыбка у него была, как у крокодила.

– Тебе не понравилось на втором этаже?

– Пожалуйста, – попросил я, – если вам что-то еще нужно, скажите сразу, я пойму. Только не водите меня больше на второй этаж. Не могу я на это смотреть. Мне плохо становится.