Дикие персы

Ответ получился жестоким.

Несколько секунд Альфред злобно таращился на обидчика – пальцы калеки подрагивали от бешенства, – но сдержался, буркнул:

– Я для себя и живу.

После чего уехал к дальнему окну.

Саша тихонько вздохнула, осуждающе покачала головой, но промолчала. А вот старик неожиданно зло осведомился:

– Доволен собой?

Чем вызвал удивлённые взгляды: учитывая только что прошедшую дуэль, никто не ожидал, что Борисыч вступится за калеку.

Пётр пожал плечами:

– Я только ответил.

– Очень жестоко.

– Как он заслужил.

– Он многое пережил.

– Это не дает ему права быть свиньей.

– Но…

Вежливость и воспитание требовали оставить последнее слово за Снегирёвым, и в обычном случае парень наверняка сдался бы, но… Но не сейчас.

– Никто из нас не виноват в том, что случилось с Кегом, – резко бросил Пётр. – Никто из нас не задевал его и не смеялся над ним. Мы с уважением и пониманием отнеслись к его проблемам, но я, в отличие от вас, не собираюсь терпеть его наглость.

– Скотина! – прокомментировал Альфред.

– Ублюдок, – не остался в долгу Петя.

– В целом мне нравятся ваши успехи, – громко произнёс Ваятель. – Ардоло, конечно, вне конкуренции… – Калека резко кивнул. – Но я знаю, что Изгрино и Грата действуют не хуже Урано, а значит, прогресс налицо. Для двух недель – очень хорошо.

– Откуда вы знаете? – подняла брови Саша. – Вы ни разу не были на моих тренировках.

Которые проходили у игроков дома, на выданных админом лабиринтах. В «Палладу» же игроки приезжали каждые четыре дня, но ни разу не проводили на вилле бои: сдавали Ваятелю брелоки «на техобслуживание» и общались до тех пор, пока не получали их обратно. Потом разъезжались.

– Очки присылают отчёты, – развел руками админ.

– Вы за нами следите?

– Поменьше наивности, пожалуйста, я не слежу, а защищаю вложения. – Ваятель поднял вверх указательный палец. – Очень серьёзные вложения, между прочим, и я не намерен отдавать их в руки лентяям. Вы должны исполнять договорённости.

– Мы не лентяи, – бросила Саша. – Во всяком случае, я.

И получила в ответ широкую улыбку:

– Я знаю.

– А если мне станет скучно? – вдруг осведомился Пётр, в очередной раз наполнивший стакан виски. – Я уже две недели избиваю крыс, считай, мобов[2], не пора ли заняться чем-нибудь поинтереснее?

– В продаже имеется огненный меч двадцать третьего уровня.

– Правда?

– Конечно, нет. – Админ помолчал, убедился, что все игроки его внимательно слушают, и продолжил: – В нашей игре значение имеет не уровень, а то, как вы управляете персом. Ваше умение. Ваше мастерство. Тупые донатеры, умеющие лишь наличными шелестеть, мне не требуются. Во всяком случае, сейчас не требуются, потому что я хочу посмотреть, как далеко заведёт вас игра.

– Мы дойдём туда, куда захотим, – негромко произнёс Кег.

Ваятель обернулся, несколько долгих секунд разглядывал подавшего голос инвалида, после чего очень серьёзно произнёс:

– Я так и сказал.

Муниципальный жилой дом

Москва, переулок Расковой,

19 марта, воскресенье, 18.26

– Дорогой, я опять не могу найти бюстгальтер, – крикнула из соседней комнаты Всеведа. – Видел его?

Я плотоядно улыбнулся. Действительно плотоядно, вы уж мне поверьте. Среди моих потрясающих способностей присутствует отлично развитое умение «улыбка хищника», которая вгоняет в дрожь мужчин и повергает в смущение женщин. «Улыбка хищника» сражает неподготовленных собеседников наповал, пользуюсь я ею нечасто, а сейчас она возникла сама собой, в качестве приложения к приятнейшим воспоминаниям.

– Дорогой, ты меня слышал?

Хм… Не только слышал, но и видел! Я погладил лежащий на подлокотнике кресла бюстгальтер – поверьте на слово, конкретно эта штука носила своё имя с большим достоинством, – и вновь улыбнулся. Всё той же плотоядной улыбкой.

– Я не могу найти бюстгальтер!

– Это потому, что у тебя нет дедуктивных способностей, дорогая, – сообщил я.

Ну, надоело мне молча улыбаться. Имею право.

– Дедуктивных?

– Ага.

– Как в книгах о знаменитых частных сыщиках?

– Совершенно верно.

– У меня есть другие способности.

– И обалденные!

Чёрный бюстгальтер, красивый и с весьма объёмными чашечками, наводил на сладкие мысли о хозяйке и фантастических занятиях, которым мы с нею предавались последние несколько часов. Выныривать из этих мыслей я не хотел и потому продолжал улыбаться и поглаживать кружева.

– Значит, говоришь, дедукция? – негромко произнесла остановившаяся в дверях Веда. – Которой у меня нет?

– Зачем она тебе? – развел я руками, принимая самый недоумённый из удающихся мне недоумённых видов. – У тебя и так всё замечательно.

Любимая успела надеть только джинсы да туфли на шпильке, все прелести выше пояса были открыты моему жадному взору и немедленно были этим самым жадным взором ощупаны, оглажены и оттисканы. Мы вместе уже полтора года, но Всеведой я по-прежнему могу любоваться часами.

– Подбоченься, пожалуйста, – попросил я. – А плечи подай чуть назад.

Думаете, она подчинилась? Ага, сейчас!

– Иногда мне до ужаса хочется прибить одного чересчур нахального современного шерлокхолмса, – сообщила Веда, медленно приближаясь ко мне.

Видели когда-нибудь львицу на охоте? Очень похоже.

– Борись с этими желаниями, – пробормотал я, пряча бюстгальтер за спину.

– Почему?

– И не надо сравнивать меня с вымышленным литературным персонажем. Шерлок Холмс не раскрыл бы ни одного дела из тех, что я щёлкаю как семечки.

– За что я тебя терплю? – осведомилась любимая.

– Ты предо мной преклоняешься. Так же, как и многие, многие другие… – Веда сделала вид, что собирается меня ударить, я дернул её за руку, повалил на себя и сжал в крепких объятиях. – Пожалуй, я тебя никуда не пущу.

Любимая предпочитала лавандовые духи, и в последнее время голова у меня начинала кружиться от одного только запаха этого цветка.

– Я говорила, что не смогу остаться – у меня дежурство.

– Скажись больной.

Облегающие джинсы в сочетании с обнажённым телом сводили меня с ума. А тут ещё лаванда… И губы, что скользят по щеке… И тонкая рука на плече…

– Дорогой, у меня болит голова.

Господи, женщины, вас специально учат выбирать самый неподходящий момент для этой фразы?

– Ты лжёшь.

– Ах да, твое второе имя Полиграф…

– Именно.

– Полиграфыч.

– Не надо так шутить, дорогая, ведь у меня настоящее человское сердце: большое, нежное, любящее.

– Правда? – притворно удивилась Веда.

– Люблю жизнь во всех её проявлениях, – не стал скромничать я.

– Венцом которых стал ты.

Очевидное замечание я оставил без комментариев.

– Люблю виски…

– Что роднит тебя с Красными Шапками.

– Люблю…

Продолжать я не стал, поскольку мы никогда не говорили о чувствах.

Я заткнулся, но пауза не успела стать неловкой.

– Смотри не лопни от любви.

Веда выскользнула из объятий, уселась на подлокотник и принялась натягивать захваченный бюстгальтер. Одевалась любимая изящно. Не спеша… При вас когда-нибудь одевалась прекраснейшая на Земле женщина? Не раздевалась, а именно одевалась. Попробуйте как-нибудь, если, конечно, будете столь же удачливы, как я, и рядом с вами окажется настоящая богиня. Ну а пока не попробовали, поверьте на слово: это не менее сексуально, чем когда она раздевается. Роскошное тело постепенно скрывается из виду, окутывается тканью, прячется, и появляется непреодолимое желание немедленно сорвать проклятую одежду, которая осмелилась скрыть такое великолепие.

– Я помогу?

– Знаю я, чем заканчивается твоя помощь, – улыбнулась Веда, поднимаясь на ноги.

– На это и рассчитываю. – Я тоже вскочил, обхватил любимую руками и повалил на кровать. – Извини, но на дежурство ты слегка опоздаешь…

– Мерзавец…

– Знаю… – Я как раз занялся её джинсами.

– Тебе дня не хватило?

– А когда нам хватало?

Всеведа тихонько рассмеялась и покорилась неизбежному.

Это моё второе имя – Неизбежность. Враги знают.

…Расставшись с опаздывающей на дежурство любимой, я какое-то время бездумно бродил по квартире, ероша мокрые после душа волосы, затем взгляд мой наткнулся на бар, в котором скучала бутылочка арманьяка, и я тут же вспомнил о…

Стоп!

Чего это я всё о других да о других? С любимой вы уже познакомились, сейчас узнаете об одном моём старом товарище, а как же я? Что вам известно обо мне? Да ничего! А потому позвольте представиться: Юрий Федра, владелец, исполнительный директор и самый опытный сотрудник детективного агентства «Юрий Федра». А теперь героические подробности: рост шесть футов и четыре дюйма, волос светло-русый, густой, пушистый, прямой, нос аккуратный, ни разу не сломанный, глаза серые, взгляд умный, рот соразмерный, подбородок волевой, лицо в целом мужественное и привлекательное, если верить женщинам… В общем, я красив, словно Аполлон, однако далеко не глуп и, несмотря на чарующую внешность, не стал рекламной физиономией какой-нибудь солидной бухгалтерской фирмы. Но заниматься чем-то достойным моего могучего интеллекта – ядерной физикой или квантовой механикой – тоже не стал, поскольку тяга к приключениям забросила меня на славное поприще частных расследований, где я достиг невиданных высот.

Вы, наверное, уже заметили, что ко всему прочему я неимоверно скромен? Не самое главное из моих достоинств, но тоже присутствует.

Однако даже моя врождённая и тщательно пестуемая скромность не позволит мне промолчать о том, что имя Федра – это знак качества. Два года назад я триумфально ворвался в Тайный Город, сразу же оказавшись на первых полосах «Тиградком», стал знаменит, популярен и с тех пор упрочил своё положение, расследовав несколько весьма серьёзных дел. Нет, я не маг. Магические способности, увы, на нуле, и колдовство к моим достоинствам не относится. Зато я внимателен и не дурак, а современные волшебники, как я успел заметить, слишком уж полагаются на силу и потому бывают… Как бы помягче выразиться… В общем, иногда современные колдуны несколько ограниченны, неспособны правильно прочесть всю тонкость происходящего, предпочитают рубить сплеча, не видят выхода и оказываются в тупике. И тогда на сцене появляюсь я: остроумный, опытный, всё подмечающий, хладнокровный…

Честно говоря, первые полгода в Тайном Городе получились тяжелыми. Чтобы разобраться в происходящем, мне пришлось как следует изучить магическое настоящее скрытой от человских глаз Москвы, разобраться в хитросплетениях непростых отношений Великих Домов и их вассальных семей, а также запомнить действия и последствия многочисленных заклинаний, артефактов, алхимических снадобий и других колдовских штучек, которые, как выяснилось, работают не только в сказках. Но я справился и теперь, несмотря на то, что считаюсь молодым горожанином, весьма неплохо ориентируюсь в реалиях Тайного Города.

Пока же, прихватив бутылочку арманьяка, я направился в магазин «неПростые подарки», в который частенько забредал последние два года. Ну, если вам интересно, то предварительно я переоделся, сменив халат на джинсы, рубашку, ботинки и куртку. И даже «Дырку жизни» сунул в карман – в последнее время я без неё никуда. Приятно, знаете ли, сознавать, что в пиковой ситуации портал автоматически перенесёт меня в приемную лучшей клиники Тайного Города. Правда, в первую очередь эрлийцы ампутируют пациентам бумажники, но это приемлемая плата за спасение жизни. Деньги можно заработать, а вот летальный исход не поправишь…

Так вот, о магазине «неПростые подарки», в который я с недавних пор зачастил. Его владелец, Евгений Стальевич Хамиев, мой сосед по дому, на поверку оказался почтенным шасом Ежером Хамзи из семьи тех самых Хамзи, которые прибыли к Уратаю с первым караваном из Мульпеги. Всё понятно? Ага, это меня понесло на историю Тайного Города. Именно Стальевич помог мне разобраться с обезумевшим от горя чудом, свихнувшимися от вседозволенности ведьмами и чокнувшимся магистром Саламандром. Короче, в той истории, которую журналисты «Тиградком» обозвали «Мистерией мести» и о которой я говорил в прямом эфире с самим Каримом Томбой. В финале же Стальевич поручился за меня перед Великими Домами, что в итоге позволило мне войти в Тайный Город…

Звякнул привязанный к двери колокольчик, здоровенный датский дог приоткрыл правый глаз, убедился, что это я, и снова погрузился в дрёму.

– Гамлет, привет!

Без ответа.

Если думаете, что под личиной здоровенной собачки пряталась здоровенная собачка, то вы сильно ошибаетесь. Компанию Стальевичу составлял сделанный на заказ голем, способный перекусить стальной прут и порвать на лоскуты средних размеров тигра. Я видел Гамлета в бою и знаю, о чём говорю.

– Юра! Давно не заходил!

– Целых три дня.

– Четыре.

Шасы, конечно, не такие зануды, как эрлийцы, но любят продемонстрировать окружающим, что умеют считать. Не зря же их главная сфера – финансы.

– Хорошо, четыре.

– Если друзья долго не звонят, значит, у них всё хорошо?

– Значит, у них как всегда, Евгений Стальевич: отдыхают, работают, совершают подвиги.

– А-а…

Называть старика настоящим именем я так и не привык, но он не обижался. К тому же у шасов не принято добавлять отчества, и потому ценящий почтительность Стальевич не имел ничего против человского обращения. Говорил, что его папе – Сталеру Хамзи, величайшему специалисту по замечательным подаркам в истории Тайного Города, – было бы приятно.

– У меня есть кусочек прекрасного сыра.

– А я не забыл лимон.

– Возьми какой-нибудь нож со стены, – разрешил шас, направляясь в заднюю комнату. Но тут же замер в дверях и добавил: – Только помыть не забудь, а то знаю я тебя.

Гамлет чавкнул во сне, словно подтверждая: да, знает, ещё как знает.

– Обязательно.

– И повесь потом на место.

– Ага.

Что касается ножей, то их в «неПростых подарках» было столько, что средних размеров ножевая фабрика наверняка разорилась бы от зависти. Охотничьи и боевые, парадные, ритуальные и церемониальные, бронзовые, стальные и даже деревянные: поверьте, правильно исполненный нож из сердцевины учурского пня, который умеют растить исключительно в Зелёном Доме, проигрывает лишь чёрным навским клинкам. Правда, стоит он в три раза дороже… Но я отвлекся. Если вы вдруг решили, что в «неПростых подарках» подают исключительно средства холодного уничтожения, то опять ошиблись: Стальевич специализировался на всём, что имеет смысл дарить, нужно дарить или хотя бы в теории можно рассматривать в качестве подарка. Оружие, статуэтки, утварь, драгоценности, редкие зелья, креативные магические устройства… Да, да, старый проныра ещё в младенчестве получил лицензию на продажу младших волшебных талисманов и баловал обыкновенных челов необыкновенными подарками.

– Нарезал?

– Да. – Под лимон я использовал тарелку с панорамными видами парка «Покровское-Стрешнево», но твёрдо пообещал вымыть её вместе с ножом. – И нарезал, и разлил.

Аромат арманьяка кружил голову не хуже лаванды. Впрочем, каждому аромату своё время, не так ли? И сейчас я переживал период крепкого алкоголя.

– Твоё здоровье.

– Ваше здоровье.

Посетителей в лавке не было и, похоже, не предвиделось: всё-таки вечер воскресенья, а потому старик позволил себе расслабиться на рабочем месте. Мы разместились в креслах под пальмой, глотнули чарующего из пузатых бокалов, насладились удивительным вкусом и разошедшимся по телу теплом.

– Замечательно, – одобрил Стальевич.

– К такому знатоку, как вы, стыдно приходить с чем-нибудь заурядным.

– Как твои дела?

– Не настолько плохи, чтобы жаловаться.

– Как Всеведа?

– Гм…

Отношения между Зелёным Домом, подданной которого являлась прекраснейшая в мире женщина, и Тёмным Двором, к которому принадлежал Стальевич, оставляли желать лучшего, никогда не теплея выше уровня «временный настороженный союз». Соответственно шас относился к моей связи с пониманием, но без восторга. Сначала, как все остальные, Стальевич сильно удивлялся тому, что занимающая высокое положение фата твердого уровня «жрица» увлеклась не обладающим магическими способностями челом, потом перестал. И все перестали. Сейчас мы с Ведой превратились в привычную, не вызывающую изумления аномалию, переставшую быть темой сплетен номер один. А мужчины, даже концы, посматривают на меня с большим уважением. Чего и вам желаю.

– У Всеведы всё прекрасно. Передаёт вам привет.

Легкая ложь в целях улучшения взаимоотношений.

– Ты уже пил с ней из тех бокалов?

Слово «тех» Стальевич специально выделил голосом, но я и без подсказки догадался бы, о чём идёт речь: о двух удивительных бокалах, которые старый торгаш втюхал мне пару лет назад. О двух бокалах для особого случая… которые я пока не рисковал доставать.

– Нет, ещё не пил.

– Ты в ней не уверен?

Как мне ответить на этот вопрос? Я добавил арманьяка в бокалы, жестом предложил Стальевичу выпить, сделал небольшой глоток, откусил сыра и развёл руками:

– Нам очень хорошо вместе… Наверное.

Шас правильно понял мою оговорку и качнул головой:

– Всеведа – сильная женщина, она не опустится до лжи тебе и уж тем более до лжи себе, самоуважение не позволит, – и вновь поднял бокал. – Ей действительно хорошо с тобой, Юра, ты молодец.

– Спасибо.

– Но помни, что постоянно обожаемая женщина теряет чувство реальности.

– Нам это не грозит.

– Надеюсь.

В разговорах со Стальевичем я впервые настолько глубоко коснулся наших с Всеведой отношений и чувствовал себя несколько неловко. Старик, судя по всему, понял моё состояние и бодро велел:

– Бутылка почти полная! Наливай!

– С удовольствием.

Обычно шасы предпочитали коньяк, но Стальевич ещё в тридцатых подсел на «гасконскую отраву», как он называл арманьяк, и с тех пор не изменял ему.

Я разлил по бокалам жидкую прелесть и услышал негромкое:

– Тебя не смущает, что Всеведе больше ста лет?

– Зато мы будем стареть вместе, – улыбнулся я. – Я прикинул, что стану дряхлым раньше неё, но ненамного.

– Да ты прям образец здорового прагматизма.

– Проверка показала, что в моём роду шасов не было.

– По документам, Юра, по документам, – рассмеялся старик. – А там кто его знает? Тайный Город не чужд интрижек…

– И наша с Ведой ситуация это подтверждает.

– Именно!

Бокалы вновь соприкоснулись, Гамлет шумно зевнул, какой-то подарок заскрежетал зубами, старик сообщил, что «всё нормально – раз в день можно», и перевёл тему на последние сплетни из жизни светского общества. Воскресный вечер плавно перетекал в воскресную ночь.

Вилла «Паллада»

Санкт-Петербург, Курортный район, 22 марта, вторник, 12.47

– Не отставай!

– Осторожно!

– Лучше сдавайтесь!

– Не дождётесь!

– Огребёте ведь!

Был ли у них шанс? Ответить невозможно. Особенно сейчас, в разгар побоища, когда клинки звенят, из горла рвутся хриплые вопли, ругань и шумное дыхание, а на душе царит остервенение, щедро сдобренное желанием победить.

Во что бы это ни стало победить!

– Вам конец!

– Суки!

– Падайте и плачьте!

– Суки!

Новая локация для подросших воинов – а теперь игроки управляли двенадцатидюймовыми персами – представляла собой отлитую из бетона крепость площадью три на четыре ярда. Высота стен – полтора ярда, главной башни – два с половиной. Внутри – трехуровневый лабиринт с многочисленными ловушками, который игроки уже проходили и поодиночке, и командой. Трудный лабиринт, но сейчас он заперт, а бой идёт за установленный на главной башне штандарт: Урано и Ардоло в защите, Изгрино и Грата атакуют.

– Как вам вечерний чай?

Сверху льётся кипяток. Боль несильная – шкура у персов крепкая, но глаза приходится закрывать и продолжать подъём на ощупь. Судорожно цепляясь за малейшие выступы на бетонной стене, прижимаясь к ней, к родной, словно к любимой женщине. Кипяток обжигает затылок, спину, руки намокают, лезть становится труднее.

– А теперь специальное предложение!

На второе штурмующим приготовили горячее масло, но поздно, слишком поздно – с него надо было начинать.

Изгрино ухитряется вставить в щель нож, наступает на рукоять, срывает с плеча «кошку» и с резким: «Ха!» забрасывает её наверх.

– Чёрт! – ругается Урано, взмахивая клинком.

Но к «кошке» тянется не верёвка, а цепь, её не перерубишь, и, пользуясь мгновенным замешательством защитников, Изгрино стремительно преодолевает оставшееся до края башни расстояние и обнажает меч.

– Всем привет!

По условиям игры у нападающих нет права на длинное оружие, копья остались в арсенале, но трудности ведь закаляют, правда?

– Получи!

– Козёл!

– Уроды!

Урано и Ардоло бьются копьями, им Ваятель длинное оружие разрешил, и противостоять двум подготовленным бойцам в одиночку невероятно трудно. Но Изгрино не отступает, наоборот, уверенно идёт вперёд: в его руках уже два меча, и управляется он ими с потрясающим искусством. Удар, блок, выпад, копьё поломано, ещё один выпад, Урано прыгает назад.

– Уроды!

– Ща дождёшься!

Изгрино ухитряется перейти в атаку, но его напарник…

– Слева!

– Получи!

– Проклятье!

Едва Грата поднялась на башню, умный Ардоло оставляет Изгрино, резко поворачивается и мощно бьёт розовую воительницу в грудь. Копьё у Ардоло тупое, но в запарке боя кажется, что лучше уж острое, лучше настоящее, чтобы смерть – и всё. Смерть без позора.

Но позор случился.

Грата нелепо взмахивает руками и летит к подножию башни. Вскакивает и слышит сверху противный смех.

– Изгрино?!

– Дерьмо…

Кусок стены неведомым образом превращается в экран, и Грата видит происходящее на площадке. И звереет, наблюдая за тем, с какой безжалостностью Ардоло и схвативший сменное копьё Урано избивают Изгрино. Специально не сбрасывают вниз, а бьют, молотят…

– Изгрино!

И вид расправы удесятеряет силы.

Грата взбирается по всеми забытой цепи с невероятной даже для перса скоростью, словно взлетает на верхнюю площадку. Бешенство, ненависть, ярость, злоба – мир потонул в коктейле сильных чувств. Мира нет, есть только враги и то, что она к ним испытывает.

– Изгрино!

Увидев избиение воочию, Грата на несколько секунд замирает. Синий почти не сопротивляется, едва поводит мечами. Урано в стороне, а вот Ардоло продолжает наносить удары.

– Мразь!

Пришедшая в себя Грата налетает сбоку и бьёт чёрного щитом. Сначала щитом. Опрокидывает врага на землю и лупит деревянным мечом по голове, хотя Ваятель не раз предупреждал об опасности таких ударов.

Сноски