Продавцы невозможного

– Они забыли, для чего мы все затеяли, для чего начинали, почему согласились делать то, что теперь они называют бизнесом.

– Может, не забыли? – В ореховых глазах Красной мелькнула грусть.

– Не забыли? – удивился Сорок Два.

– Может, они всегда были такими, – глухо объяснила лежащая на животе Пума. – Может, вы с самого начала шли по одной дороге, но в разные стороны?

Организация dd создавалась как силовое крыло нейкизма, как могучий кулак, позволяющий последователям Поэтессы наносить врагам не только цифровые удары. У истоков глобального объединения наемников стояли энтузиасты, отличные ломщики и машинисты, сумевшие не только наладить работу в сети, но и привлечь крепких профессионалов из ветеранов армий и спецслужб. Постепенно dd вышла на мировой уровень, встав на одну доску с такими мощными преступными организациями, как объединяющий контрабандистов Консорциум Транснациональных Перевозчиков и с работорговцами из Всемирной Ассоциации Поставщиков Биоресурсов. Но при этом dd не вызывала отвращения у обывателей, изрядная часть которых симпатизировала движению нейкистов. Ломщики, бросающие вызов корпорациям. Ломщики, почитающие запрещенные почти во всем мире «Числа праведности» и ждущие наступления Эпохи Цифры, наступления времени полной свободы. Нейкисты виделись в романтическом свете, простые люди не считали зазорным поддержать попавшего в беду ломщика, и dd воспользовалась этим обстоятельством.

Сорок Два помнил времена, когда высший совет организации составляли девятнадцать человек. Молодые, умные, энергичные идеалисты. Теперь их осталось шестеро, и каждый сосредоточил в своих руках огромную власть. Вот только идеи Поэтессы верхушку dd уже не завораживают. Они вписались в общество, убили дух нейкизма, оставив лишь красивый фантик.

Уж не потому ли среди лидеров dd не оказалось ни одного из двенадцати легендарных ломщиков? Ни одного из тех, кто первым вставил «поплавки» в «балалайку». Да, большинство из великих уже в могиле, но ведь остальные исчезли, спрятались, не желая присоединяться к новой версии нейкизма. Неужели они понимали, во что выльется dd?

– Нашим братьям не нужен новый мир, – с грустью констатировал Сорок Два. – Не нужна Эпоха Цифры.

Поэтому они предали человека, способного изменить общество.

А ведь когда-то давно, сразу после сделанного Сорок Два открытия, эти козлы взяли себе цифровые псевдонимы. В знак глубочайшего уважения к легенде, чтоб им нейрошланги поотрывало. «Здравствуйте, Шестьдесят Девять! Доброго здоровья, Девяносто Один». Смешно! Обозвались цифрами, но ни черта не сделали для продвижения троицы, отговариваясь тем, что «еще не время», что «нужно накопить силы» и «тщательно взвешивать последствия каждого шага».

– Дверь открыта, а мы топчемся на пороге, – произнес Сорок Два. – Если бы я контролировал dd, мир уже вошел бы в Эпоху Цифры!

– В организации много твоих сторонников, – заметила Пума.

– Среди тех, кто ничего не решает.

– Так ведь решать должен ты, – мягко произнесла Красная. Ее губы скользнули по щеке мужчины. – Ты – пророк.

Гибкая Ева поднялась и оказалась рядом, с другой стороны. Ореховые глаза Розы слева, черные Пумы справа. Горящие, любящие, верящие глаза. И запах пота будоражит…

– Ты сделал все, что мог. Пришло время следующего шага.

– Они предали, потому что боятся. Потому что знают: люди пойдут за тобой.

– Но ты должен быть твердым.

Пылающие глаза, обжигающее дыхание и жаркие, очень жаркие слова.

Поэтесса сказала, что люди станут богами. Они изменили мир и теперь должны измениться сами. Людям нужен путь, а указать его могу только я.

Революция? Если потребуется!

Старое и новое не могут существовать одновременно. Симбиоза не будет, акула и тигр никогда не дадут потомства. Новый мир требует нового человека. Круг должен замкнуться. Я должен принять решение.

– Вина, – отрывисто попросил Сорок Два.

Красная послушно слезла с кровати и отправилась к столу за бутылкой. Сорок Два повернулся к Еве и медленно провел пальцами по тонкой шее девушки.

– Знаешь, судя по всему, я снова хочу вас.

– Не имею ничего против, – улыбнулась Пума.

Анклав: Цюрих

Территория: Альпийская Поляна

«Замок Ван Глоссинга»

Если банка не открывается, нужно взять другой консервный нож

– Кубинскую?

Аромат из распахнутого хумидора напрочь отбивал желание отказаться.

– С удовольствием.

– Нет ничего лучше, чем хорошая сигара к хорошему виски.

– Под хороший разговор, – прищурился Стефан Дрогас, беря в руки золотую зажигалку.

– Верно, – согласился Моратти, усаживаясь в соседнее кресло. – Хороший разговор о хорошем деле. Надеюсь, ты соскучился по сложным заданиям?

– Да я не жалуюсь, – улыбнулся Стефан. – Ерундой мне заниматься не приходилось.

– Что верно, то верно…

Хозяином кабинета, медленно наполняющегося клубами ароматного дыма, был Моратти. Ник Моратти, президент всесильной СБА. Человеку ненаблюдательному, или же просто глупому, обходительный Моратти вполне мог показаться типичным бюрократом, вознесшимся на высокий пост благодаря аппаратным интригам. Плотный и большеголовый любитель дорогих костюмов, виски и сигар, Ник умел быть обаятельным, знал, как расположить к себе людей, и не производил впечатления героя, способного пойти под пули. Тем не менее ему приходилось и воевать, и убивать. Слабаков в руководстве СБА отродясь не водилось, и Моратти, несмотря на внешний лоск, был безжалостным хищником. И рядом с собой травоядных не держал.

– На этот раз все очень серьезно, – мягко продолжил Ник, внимательно глядя на своего главного специалиста по тайным операциям. – Я не просто хочу, чтобы ты занялся делом, для меня принципиально важно добиться успеха. Ставка необычайно высока.

– О чем речь?

– «Синдин».

Пауза.

– Судя по серьезному тону, вы не собираетесь избавлять мир от заразы.

– Мне нужно взять за жабры производителя, – спокойно ответил президент СБА.

– Понимаю… – Дрогас попыхтел сигарой. – Мои полномочия?

– Делай что сочтешь нужным.

Громкая фраза не произвела на Стефана особого впечатления – он всегда творил то, что хотел. А вот тон, которым Ник выдал стандартное напутствие, сказал Дрогасу о многом. Стефан знал президента СБА много лет и понял, что Моратти взвинчен. Ему нужен производитель, он не может его добыть, а потому взвинчивается все больше и больше.

– У вас есть идеи, которые подсказали бы мне, с чего начинать, или я должен действовать с чистого листа? – осведомился Дрогас.

– Учитывая, сколько лет СБА безуспешно гоняется за производителями «синдина», я бы не рекомендовал тебе прислушиваться к нашим идеям, – зло усмехнулся Ник. – Но накопленной информацией поделюсь. Я приказал подготовить вводный доклад.

– С удовольствием послушаю.

Вызов Моратти отправил через «балалайку», а сам продолжал играть роль радушного хозяина: поднялся, принес и поставил на столик еще один стакан, разлил виски. Спиртное и сигары скорее подчеркивали серьезность происходящего, чем смягчали обстановку. А еще одним показателем того, насколько важным Ник считал текущее дело, стала личность докладчика: им оказался Альфред Солович, директор Главного управления СБА по борьбе с наркотиками.

– Представлять вас не нужно, поэтому перейдем непосредственно к делу. – Моратти удобнее устроился в кресле. – Угощайся, Альфред.

– Спасибо. – Солович взял стакан с виски и сделал маленький глоток. Потом второй, чуть больше. Захотелось еще, но сдержался – нельзя показывать слабость.

Начальник Главного управления по борьбе с наркотиками чувствовал себя униженным: отчитываться перед Дрогасом? Перед скользким ублюдком с репутацией киллера и физиономией висельника? Официально Стефан числился помощником президента СБА по общим вопросам, однако высшие офицеры знали, в чем они заключались – Дрогас занимался проблемами, решить которые законным путем не представлялось возможным. Последний довод короля… извините – последний довод президента СБА. Человек, привыкший к полной безнаказанности.

– Альфред!

– Да! – Голос Моратти вывел Соловича из задумчивости.

– Начни, пожалуйста, с главных цифр.

– За последние шесть месяцев оборот «синдина» увеличился на пятьдесят процентов, – сухо сообщил офицер.

– Ты слышал, Стефан?

Дрогас пыхнул сигарой и поинтересовался:

– Из-за Сорок Два?

На Соловича Стефан не смотрел. На Моратти, впрочем, тоже. Уставился на раскрытый бар с таким видом, будто впервые в жизни увидел бутылки со спиртным.

– Совершенно верно, – подтвердил Альфред. – Идеи Сорок Два распространяются, а вместе с ними растет число «синдиновых» наркоманов.

– На что адекватно реагирует производитель.

– Именно, – кивнул Ник.

Солович глотнул виски и угрюмо продолжил:

– Какое-то время назад нам казалось, что мы сумели справиться с распространением «синдина». По крайней мере, мы удерживали его поставки на стабильном уровне, была даже тенденция к снижению. Но едва выросло потребление – тут же выросло предложение. Дефицит не возник, а значит, наши усилия ни к чему не привели. – Альфред помолчал. – Есть ощущение, что мы проиграли «синдиновую» войну.

– И я позвал тебя, – негромко заметил Моратти, глядя на Стефана.

Солович скривился, словно от удара, но оставил слова прямого начальника без комментариев. С другой стороны, он, Альфред Солович, уже признал поражение и должен уступить место.

– «Полицейские и воры» относится к классу игр, в которых невозможно проиграть, – невозмутимо произнес Дрогас, продолжая таращиться на бар. – Как, впрочем, невозможно и выиграть.

– Верно, – согласился Солович. – Однако мы еще не выиграли ни одной партии. Локальные успехи не в счет.

– Что вы называете «локальными успехами»?

– Перехват крупной партии. Аресты крупных распространителей.

– Отлично.

– Но мы до сих пор не знаем, кто производит «синдин».

– Да кто угодно!

– Я бы отнесся к этому с таким же спокойствием, если бы хоть одна корпорация смогла синтезировать «синдин», – пробасил Моратти. – Но ведь нет, черт побери! Даже «Фарма-1» сдалась!

Ник раздраженно взмахнул рукой, в которой держал сигару. На мгновение показалось, что президент собирается швырнуть ее в угол, однако Моратти сдержался. И в этот момент Дрогас окончательно понял, что ярость Ника вызвана отнюдь не тем обстоятельством, что в мире стремительно растет численность наркоманов. Моратти хочет заполучить «синдин». Почему? Судя по всему, к игре в «полицейские и воры» это желание отношения не имеет. А значит, говорить о своих истинных целях в присутствии Соловича Ник не станет.

– Давайте вернемся к докладу, – миролюбиво предложил Стефан. – Если, конечно, господину Соловичу есть, что еще сказать.

– Альфред?

– Полагаю, нет нужды повторять прописные истины и рассказывать о структуре распространения наркотиков?

Моратти кивнул, а вот Дрогас неожиданно не согласился:

– Есть нужда.

– Есть? – удивился Солович.

– Вы не справляетесь, значит, в ваших рассуждениях или действиях имеется системная ошибка, – хладнокровно объяснил Стефан. – Чтобы ее отыскать, я должен посмотреть на проблему вашими глазами.

Фраза прозвучала несколько высокомерно и очень не понравилась Альфреду. Однако деваться некуда: повинуясь холодному взгляду Моратти, Альфред проглотил оскорбление и начал излагать азы. Как школьник.

– Низовое звено цепочки – мелкие распространители, пушеры. Их количество не поддается учету, а потому купить дозу «синдина» можно практически везде. Пушеры крайне зависимы от поставщиков и не накапливают больших запасов – на руках у них не более сотни доз. Этот уровень мы называем «поставщик С».

Дрогас поморщился: он не любил бюрократов, которые каждому преступнику присваивали отдельное наименование, тщательно его описывали и изучали. Вместо того чтобы уничтожать.

– «Поставщики В» – мелкие оптовики. Среди них встречаются руководители небольших преступных сообществ, или же они действуют под крылом крупной гангстерской группировки. «Поставщики В» весьма уязвимы, поскольку пушеры знают их в лицо. Соответственно, «поставщики В» часто попадают в руки полиции. Как правило, у них изымают до десяти тысяч доз «синдина».

– С нашей подачи в большинстве государств ужесточено законодательство против оптовиков, – добавил Моратти. – Плюс СБА получила приказ не церемониться во время захватов. Если мы уверены, что «поставщик В» не в состоянии сообщить нам интересную информацию, он гибнет при задержании.

Ник рассчитывал, что любящий активные мероприятия Дрогас одобрительно воспримет информацию о жестких мерах, однако Стефан лишь кисло улыбнулся:

– Результаты есть?

– «Поставщиков В» стало меньше, цены на «синдин» поднялись.

– Это не то, что им нужно…

– Что ты сказал?

– Промежуточный вывод. Потом объясню подробно, когда оформлю. – Стефан постучал себя пальцем по лбу. – Продолжайте.

Солович вздохнул:

– Следующий уровень – «поставщики А», крупные оптовики. Лидеры разветвленных преступных сообществ либо организаций, специализирующихся исключительно на наркотиках. Запасы – до ста пятидесяти тысяч доз, но и добраться до них сложно. – Солович сделал большой глоток виски. – Тем не менее некоторых нам удалось взять.

Если Альфред ждал хотя бы видимости похвалы, то его надежды оказались напрасны.

– Насколько я понимаю, выше вы не поднимались? – хмыкнул Дрогас.

– Нет, – мрачно ответил Солович.

– Почему?

– Потому что «поставщики А» не имеют прямой связи с теми, у кого берут наркотики и которых мы называем «поставщиками Х».

– Предполагаемые производители?

– Да, – кивнул Альфред. – Их взаимоотношения с «поставщиками А» выстроены настолько надежно, что цепочка обрывается в ста случаях из ста. Деньги идут по сети, товар доставляют в условленное место. Максимум, чего мы добивались, допрашивая «поставщиков А», – перехватывали крупные поставки.

– Насколько крупные?

– До ста тысяч доз.

– Где происходили подобные захваты? – быстро спросил Дрогас.

– По всему миру.

– В Анклавах или государствах?

– В государствах, – помедлив, ответил Солович. И прищурился, догадавшись, куда клонит Стефан. – Только в государствах.

– В Анклавах крупные партии «синдина» захватывали?

– Никогда.

– Максимальная партия, которую перехватывали в Анклавах?

– Двадцать тысяч доз.

– Наблюдались ли перебои с поставками «синдина» после крупных захватов?

– Нет.

– И всплеск потребления, вызванный идеями Сорок Два, не привел к дефициту, – медленно повторил Дрогас услышанную ранее информацию.

Моратти внимательно посмотрел на помощника, Ник понял, что Стефан уже увидел нечто такое, что ускользнуло от внимания Соловича.

– Мы давим изо всех сил, – глухо закончил Альфред. – Мы пересажали кучу «поставщиков В», мы взяли несколько очень крупных рыб, ужесточили наказание за «синдин», но… – Солович поставил на стол опустевший стакан. – «Синдина» не становится меньше. Цены, правда, растут…

– Да, да, я понял. – Дрогас попыхтел сигарой и выразительно посмотрел на президента СБА.

– Спасибо, Альфред, – улыбнулся Ник.

Уточнять свое пожелание президенту СБА не потребовалось. Сообразительный Солович коротко кивнул, поднялся и вышел из кабинета. Он чувствовал себя оплеванным.

– И? – Моратти добавил в стаканы виски. – Что скажешь?

Стефан поднял левую ладонь, показывая, что просит время на размышление, помолчал с полминуты и только после этого негромко начал:

– Производитель «синдина», будем называть его «поставщиком Х», раз вам так нравится, располагает сетью производств, охватывающей весь мир. Причем производства обладают огромным запасом мощности. – Дрогас раздавил сигару в пепельнице и отодвинул от себя стакан с виски. – Я ведь не случайно спрашивал о дефиците: его не было. Как только увеличился спрос, «поставщик Х» мгновенно увеличил предложение, причем с опережением – ведь одновременно активизировалась и полиция. «Поставщик Х» стал производить очень, очень много «синдина». Словно в этом и заключается его цель.

– Это понятно, – нетерпеливо перебил Дрогаса Моратти.

Стефан едва заметно улыбнулся.

– Если понятно, то почему вы с Альфредом не сделали правильный вывод?

– Не забывайся, – порекомендовал Ник. – Какой вывод?

– «Поставщик Х» прогнозировал лавинообразное увеличение спроса на «синдин».

– Он знал о Сорок Два?

– Или предполагал, что Сорок Два появится.

– Гм… – Моратти несколько секунд обдумывал заявление Стефана, после чего недоверчиво покачал головой: – Ты выдвигаешь эту версию только на том основании, что не было дефицита?

– Отсутствие дефицита – очень весомое основание, – уверенно ответил Дрогас. – Производство «синдина» – опасное занятие, поэтому разумные люди, а «поставщики Х» люди весьма разумные, ограничатся тем количеством лабораторий, которое покрывает существующую потребность. В этом случае при появлении массового спроса обязательно бы возник дефицит: «поставщику Х» потребовалось бы время, чтобы ввести в строй новые производства. Но дефицита не было. Вот и получается, что либо у «поставщика Х» есть возможность мгновенно нарастить уровень производства, либо он заранее знал о появлении Сорок Два. В любом случае круг подозреваемых сужается.

– У тебя уже есть подозреваемые?

– А для чего вы меня позвали? – «удивился» Стефан.

Ник усмехнулся:

– Говори.

– Подозреваемые очевидны, – пожал плечами Дрогас. – Поскольку крупные партии «синдина» перехватывались исключительно в государствах, можно с большой вероятностью утверждать, что производство налажено в Анклавах.

– В свое время мы отрабатывали эту версию, – разочарованно протянул президент СБА. – Но ни черта не нашли.

– Потому что не искали по-настоящему, – спокойно парировал Дрогас. – Вы не уделяли должного внимания тем, кто способен производить «синдин». Вы искали подпольные лаборатории, а они не в состоянии справиться с резко выросшим спросом. Речь идет о промышленном производстве.

– Корпорация, – понял мысль помощника Моратти. – «Синдин» производит какая-то корпорация… – Пауза. – Невозможно. В свое время мы досконально проверили всех, кто мог организовать подобное производство.

– Значит, кто-то сумел вас обмануть, Ник. И я догадываюсь кто.

– Мутабор?

– Храмовники всегда первые в списке подозреваемых.

Моратти почесал подбородок, пыхнул сигарой, взялся за стакан, но передумал, отставил виски и вновь почесал подбородок.

– Когда «синдин» только появился, все решили, что его придумал Мутабор. СБА потребовала объяснений, и Владыка распорядился открыть для проверки производства корпорации. Это был единственный в истории случай, когда храмовники согласились на тотальный досмотр своих зон. – Ник помолчал. – Мы ничего не нашли, подозрения были сняты.

– Это ничего не доказывает.

– В принципе, я согласен, – кивнул Моратти. – Тогда «синдин» еще не получил такого распространения, а значит, его могли производить в нескольких небольших лабораториях… – Ник вздохнул: – На повторную проверку храмовники не пойдут. Да и нет у нас повода ее проводить.

– Внезапная проверка? – предложил Стефан. – А повод… на то он и повод, чтобы его найти. Было бы желание.

– Мутабор не любят, но уважают. А некоторые корпорации серьезно зависят от разработок храмовников… – Моратти задумчиво посмотрел на тлеющую сигару. – Атаковать Мутабор в лоб мы пока не будем. – Еще один клуб дыма отправился к потолку. – Пока.

«Но если потребуется – пойдем ва-банк, – понял Дрогас. – Ради „синдина“ ты готов на все».

– В таком случае продолжим делать выводы из доклада Альфреда, – невозмутимо произнес Стефан. – Мне кажется, вы упустили еще один немаловажный факт: «поставщик Х» занимается «синдином» не ради прибыли. Точнее, можно предположить, что на данном этапе прибыль не является его основной целью.

Президент поперхнулся.

– Не понял.

Заявление помощника стало для Моратти большой неожиданностью.

– Если данные Альфреда не лгут, мы имеем странную картину, – задумчиво и даже слегка отстраненно, словно рассуждая с самим собой, произнес Дрогас. – Спрос увеличился лавинообразно, однако поставки выросли еще больше – дабы компенсировать активность полицейских сил. «Поставщик Х» делает все, чтобы цены на «синдин» не росли, его интересует охват.

– Разумно, учитывая, что «поставщик Х» – монополист, – проворчал пришедший в себя Ник.

– Разумно, если бы «синдин» только входил в моду, – покачал головой Стефан. – А он уже номер один в мире. Самое время стричь купоны, а «поставщик Х» продолжает насыщать рынок. Не сходится.

– Возможно, их маркетологи мыслят иначе.

– Возможно, – не стал спорить Дрогас. – Тем не менее мы должны воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Каким образом?

– Что нам известно? Выход на производителей, или тех, кто стоит максимально близко к производителям, имеет ограниченное число «поставщиков А», то есть – действительно крупные акулы. Мы их брали после того, как проходила первая встреча с представителями «поставщика Х», на которой обговаривались основы работы. То есть мы приходили уже тогда, когда «поставщик Х» исчезал, чтобы больше не появиться. Именно поэтому «поставщики А» ничем не могли нам помочь: о поставке они договариваются через сеть, платят через сеть, товар забирают, где скажут – никаких следов. Значит, нужно попасть на первую встречу. Мы должны создать «поставщика А».

– Думаешь, не пытались? – Моратти крякнул. – Не один раз пробовали. И мы, и Европол, и ФБР… Только операции ни к чему не приводили: ни одной первой встречи провести не удалось.

– Значит, операции не были достаточно продуманы.

– Альфред не такой дурак, каким ты его считаешь.

– Я не считаю Альфреда дураком, я считаю производителей «синдина» умными, согласитесь – есть разница.

– Я лично курировал две последние подобные операции, – веско произнес президент СБА. – Мы учитывали каждую мелочь, использовали надежнейшие легенды и схемы легализации в преступной среде. Мы задействовали лучших агентов и не допустили ни одной ошибки. Ни одной утечки. Но первой встречи не добились. Они очень осторожны.

Дрогас молча обдумал услышанное, после чего, глядя Моратти в глаза, ответил:

– Пожалуй, я был не прав: ваши попытки создать «поставщика А» были продуманы. Они провалились по другой причине. – Стефан вновь взял в руку стакан и сделал глоток виски. – В спокойные времена производители «синдина» выбирали только надежных партнеров из числа тех, кто успел зарекомендовать себя на рынке. Сейчас же ситуация иная. СБА и полиция выкосили изрядную часть оптовиков, включая и крупных. А идеи Сорок Два продолжают увеличивать число наркоманов. Сейчас горячие денечки, Ник, «поставщикам Х» необходимо постоянно наращивать поток «синдина», и я уверен: они не будут столь разборчивы, как раньше.

Анклав: Москва

Территория: Сити

Ясный день, шумная улица, забавные приключения

Оказавшись не в своей тарелке, постарайтесь не расплескать суп

– Какие-то проблемы?

– А? Нет, что вы, разумеется, нет!

Однако постная физиономия господина главного менеджера салона «Ламборджини Москва» резко контрастировала с оптимистичным тоном заявления.

– Вы получили деньги?

– А? Да, разумеется, да.

– Тогда в чем дело?

Как ответить? «Ни в чем. Все в порядке»? Вроде так и надо, но… Но уж больно не походили эти двое на обычных клиентов салона. В «Ламборджини Москва» – единственный, между прочим, салон «Ламборджини» в Анклаве, – приходила публика особого сорта. Вымытый до блеска мраморный пол топтали ботинки высшей пробы да туфельки от лучших дизайнеров. О кожу диванов терлись лучшие шмотки современности. И пахло в салоне не бензином – боже, упаси! – а дорогим парфюмом, старыми винами и ароматными сигарами.

«Мы продаем не автомобили, а образ жизни!»

А эти…

«Эти» вызывали у господина главного менеджера большие сомнения. Хорошо еще, что других клиентов не было и никто не увидел, какие посетители приходят в респектабельный салон. Могли ведь поползти слухи!

Подвижный толстячок в дешевом коричневом костюме и несвежей – фи! – рубашке! Даже не сорочке, а именно рубашке, купленной на какой-нибудь распродаже. На голове – мятая шляпа, в руке – потертый кожаный портфель совершенно древнего дизайна, а штиблеты… Штиблеты следовало выбросить лет восемь назад. Приятель толстячку не уступал. Невысокий, тощий, одетый в длинную рубаху без воротника, шаровары и – внимание! – тапочки, он поразил господина главного менеджера обилием татуировок. Черные символы, узоры и снова символы сплетались в невероятно запутанную вязь, покрывающую все видимые участки тела, оставляя чистым только лицо.