(Бес)конечность

Шанти судорожно передохнула, после чего поставила автомат на предохранитель – сейчас он ей точно не понадобится.

– Мы выиграли семь минут, – спокойно сообщила Марлоу. – Перейди перекрёсток и спускайся на второй уровень подземного паркинга. Я скажу, какой мобиль взять.

Агломерации огромны. Миллионы, если не миллиарды, тонн бетона, стали, стекла и пластика, устремлённые и вниз, на глубину – для придания прочности, и ввысь, к небу. Но несмотря на все усилия, агломерации занимали изрядные пространства, на которых толклись миллионы людей. И трудно, почти невозможно представить, как эти миллионы способны уместиться даже в столь гигантских поселениях.

Когда-то подобные города считались фантастическими, теперь стали обыденностью. И появились они не вдруг, а формировались постепенно. Где-то – естественным путём, при котором мегаполисы ХХ века постепенно захватывали примыкающие территории и поселения; где-то – подчиняясь разработанному плану, по которому очередная агломерация должна возникнуть именно здесь и нигде более. Как правило, под «именно здесь» отводились бесплодные во всех смыслах земли, не имеющие ни промышленного, ни сельскохозяйственного значения. Агломерации росли постепенно и люди привыкали к ним постепенно. Привыкали к их законам, писанным и неписанным. Привыкали видеть вокруг только бетон и стекло. И толпы других людей. Привыкали искать уединения от этих толп, запираясь в квартирах-капсулах, рассчитанных, как правило, на одного жителя. На одного ливера. Привыкали искать простор в Сети.

Человек может привыкнуть к чему угодно.

Гигантские поселения представляли собой сложнейшие структуры, которые не могли управляться в «ручном режиме». Все они были «умными городами», в каждом располагался собственный D-центр, обеспечивающий его жизнь, но все автономные D-центры имели прямую и постоянную связь с шестью разбросанными по планете D-Сити, из которых осуществлялся непрерывный контроль за состоянием дел. И если агломерации преимущественно строились в тёплых, но не жарких районах, то D-Сити располагались в полярных и приполярных зонах, и представляли собой колоссальные поля сложнейшей аппаратуры.

Здесь же находились штаб-квартиры всех ключевых структур управления областями. В том числе те, о существовании которых широкая публика и не подозревала. Или не считала значимыми – ориентируясь исключительно на название. К примеру, что страшного может таиться за скромной вывеской «Агентство Независимых Аудиторов»? Тем более, что работающие в здании люди ничем не отличались от заурядных офисных клерков. Но это обстоятельство замечали немногие, а кто замечал, старались о нём не говорить, сотрудники АНА держались особняком и редко посещали общедоступные центры развлечений. Общедоступные для обитателей D-Сити, то есть, сравнимые с теми, что располагались в тех секторах агломераций, которые населяли биггеры. Тем не менее, люди из АНА не часто появлялись на публике и уж тем более не заводили знакомств с местными биггерами, что объяснялось строжайшей системой отбора служащих Агентства: квалификация, личные качества, происхождение. И все три критерия должны обязательно соблюдаться. В АНА работали только выходцы из благородных семейств, те, кому не повезло родиться первенцем, кто мог рассчитывать на богатство, но не власть и чьё честолюбие требовало большего, в том числе – титул, который можно было получить, совершив нечто значимое.

Именно таким – не первенцем, но честолюбивым и упорным, был Раймонд Келли, широкоплечий брюнет тридцати лет от роду, обладатель породистого лица, обросшего традиционной для его семейства щетиной. Раймонд вошёл в кабинет лорда Саймона – управляющего атлантическим филиалом АНА и замер у дверей.

– Проходи и садись.

Хозяин кабинета указал на кресло для посетителей.

– Благодарю, сэр. – Келли уселся и вновь замер, сохраняя на лице невозмутимый вид. Даже брови вопросительно не поднял, поскольку лорд не любил суетливых подчинённых.

– Сынок, знаешь, почему ты здесь?

– Нужно провести расследование?

– Сложное расследование. – Лорд Саймон поднял палец. Он был достаточно стар, сто десять лет, но выглядел на пятьдесят – генетическое планирование и современные биотехнологии гарантировали выходцам из благородных семей от ста тридцати до ста пятидесяти лет активной, полноценной жизни. Лорд руководил филиалом уже полвека, работа ему нравилась и уходить на заслуженный отдых Саймон пока не собирался. Впрочем, желающие занять его пост в очередь не выстраивались – большинство лордов, а должность полагалась только им, предпочитало другие занятия. – Сложное, а главное – весьма щекотливое расследование, которое я могу поручить только тебе, сынок. Сделай глоток – он поможет тебе мыслить ясно.

Лорд Саймон считался большим знатоком шотландского виски и сегодня предложил Раймонду пятидесятилетний и пятидесятиградусный, островной, с острым привкусом торфа. Слуга налил в стаканы на два пальца, наполнил хрустальные бокалы чистейшей водой и удалился.

– Сынок, ты наверняка слышал о трагической гибели нашего дорогого лорда Гамильтона?

– Да, сэр.

– Несчастному малышу крепко не повезло в жизни – он был инвалид и даже наша медицина не могла ему помочь. Гамми был прикован к креслу, отказывался пользоваться экзоскелетом, но это его право, много читал… вообще был мечтательным ребёнком. Но со странностями. Он приобрёл шато в уединённом месте, напичкал его самым современным оборудованием и занялся цифровыми исследованиями. Мы приглядывали за ним, но ты знаешь – лордам положены определённые привилегии. АНА не всемогуща. Гамми имел право игнорировать наши вопросы и закрываться от нашего наблюдения. И пользовался этим правом.

– Да, сэр.

– Я не вижу в этом ничего плохого, я сам не позволяю нашим коллегам лезть в мои личные дела, но иногда даже продуманная система даёт сбой. – Лорд Саймон помолчал. – Если бы мы точно знали, что происходило и какие изыскания велись в «Инферно» – так называется шато несчастного Гамми, ты бы сейчас не сидел в этом кресле, потягивая мой коллекционный виски.

– Идеальный виски, сэр.

– Если ты докопаешься до правды, я угощу тебя действительно идеальным виски, сынок.

– Приложу все силы, сэр.

– Не сомневаюсь. – Саймон сделал глоток воды. – Я тоже ошибся, сынок: узнав о смерти малыша Гамми, я должен был сразу поручить расследование тебе, но я выбрал Сида Марда, а он, увы, последнее время меня расстраивает.

На этот раз Келли промолчал. Не потому что не хотел топить Сида, который потерял надежду войти в элиту и всё чаще прикладывался к бутылке – в перерывах между приёмом наркотиков, а потому что знал, что старый Саймон не любит наушников.

– Сид провёл расследование и доложил, что удачное нападение племени на «Инферно» объясняется сбоем в системе защиты. Его специалисты досконально изучили внутреннюю систему шато, отыскали ошибку и на этом успокоились. К сожалению, племя поторопились наказать, так что допрашивать было некого. Впрочем, этого и не требовалось, поскольку ситуация показалась очевидной. Прочитав отчёт, я согласился с выводами. Единственное, что меня смутило… меня, а не Сида, так это исчезновение Марлоу – личной нейросети малыша Гамми. Однако в коды личных нейросетей лордов иногда встраивают приказ на самоуничтожение в случае смерти хозяина, поэтому я оставил сомнения. Как оказалось – напрасно. О следующем скандале ты тоже слышал?

– Да, сэр.

– Родители Гамильтона – леди Дикла и лорд Анакин, необъяснимым образом погибли… – Короткая пауза и быстрый взгляд: – Ты должен был прочитать отчёт перед встречей.

– Да, сэр.

– Твои выводы?

– Их убили в Метавселенной.

Раймонд понимал, что произносит невозможную чушь, но знал, что ответить иначе не может – выводы специалистов говорили о том, что невозможная чушь скорее всего является правдой.

– Я боялся, что ты так скажешь, сынок.

– Простите, сэр.

– Всё в порядке. – Лорд Саймон поднялся, знаком приказав Келли оставаться в кресле, подошёл к окну, из которого открывался прекрасный вид на ледник, и продолжил: – Цифра – это основа нынешней версии цивилизации. Ты знаешь, что так будет не всегда и однажды мы отправим Сеть туда, где ей место – вновь превратим в самый обыкновенный инструмент. Но сейчас именно на ней держится всё. Я не шучу – всё. С помощью Сети мы полностью контролируем население, но самое главное – что делает Сеть основой – мы даём населению занятие. Сеть удерживает их в агломерациях тем, что позволяет реализовывать амбиции и чего-то добиваться в жизни. Они живут в Сети. Им такая жизнь нравится. А нам нравится, что они нам не мешают. С помощью Сети мы достигли идеального симбиоза с низшим сословием, и не в последнюю очередь это объясняется тем, что в Сети они чувствуют себя в полной безопасности.

– Теперь безопасность под угрозой, сэр.

Раймонд не спрашивал, но Саймон произнёс следующую фразу как ответ.

– Боюсь, что да. Вскоре после смерти Гамильтона, стали поступать сообщения о том, что в Сети происходят странные вещи.

– Расследование «Мистические явления», – коротко сказал Келли. В стакане оставался всего один глоток и Раймонд его берёг.

– Ты проводил то расследование.

– Да, сэр.

– Что скажешь?

– Массовый вброс неуловимых, невычищаемых ботов.

– Я помню твой доклад. И знаю, что мы не можем от них избавиться.

– По моему приказу Четвёртый департамент провёл эксперимент, – добавил Келли. – Они смоделировали Метавселенную, убедились, что боты в неё зашли, удалили и восстановили из старой резервной копии. Боты всё равно появились. Они сидят в корнях Сети, сэр, и никто не знает, как до них добраться.

– Сначала я решил, что эти проблемы не связаны, но потом понял, что за «Мистическими явлениями» может стоять Гамильтон. Это в его духе.

– Сэр?

– Сам поймёшь, когда побываешь в «Инферно».

Раймонд кивнул, допил виски и осторожно напомнил:

– В «Мистических явлениях» случаев убийств не зафиксировано.

– Но они воздействуют на людей через «паутину»[5], вызывая различные травмы.

– Незначительные травмы, сэр. У жертв «Мистических явлений» крайне редко остаются шрамы или ожоги.

– Значит, Гамми этого не хотел, – пожал плечами лорд Саймон. – Но я предполагаю, что человек, заполучивший технологию Гамильтона, нашёл способ резко усилить воздействие и добиться смерти объекта, воздействуя на него через «паутину».

– Убивая в Сети – убивает в реальности?

– Путём остановки сердца. – Лорд вернулся в кресло и жёстко посмотрел Раймонду в глаза: – Мне очень важно знать, у кого сейчас эта технология.

– Она будет у вас, сэр, – твёрдо произнёс Келли.

– Другого ответа я не ожидал, сынок. Ты помнишь вводную: Сеть – основа современной версии цивилизации. Она должна быть безопасной. Поэтому у тебя карт-бланш на расследование и титул в качестве приза.

– Вы шутите? – У Келли задрожали пальцы.

– Я такими обещаниями не разбрасываюсь, сынок. – Раймонд хорошо изучил старого лорда и понимал, что сейчас он говорит предельно серьёзно. – Принеси технологию и я сделаю так, что ты войдёшь в элиту. Палата лордов согласится с моими доводами.

– Быть того не может!

– Клянусь! – Горячо воскликнул рассказчик, которого Шанти мысленно окрестила «Первым».

– Чем клянёшься? – тут же уточнил Второй.

– Да чем угодно!

– Но это же не с тобой произошло, зачем клясться чем угодно? – рассудительно заметил Третий.

– Потому что я знаю, что это – правда, – парировал Первый.

– Стиви просто повезло. – Судя по всему, Третий знал, что случилось с их другом, но, в отличие от Первого, был настроен скептически.

– Да, повезло! Но что было перед этим?

– Ты уверен, что было?

– Стиви клянётся, что да.

– Пусть расскажет, – предложил Второй. – Вы оба в курсе, а я понятия не имею, о чём речь.

– Вот это правильный подход, – одобрил Первый. И, не позволив Третьему подать голос, приступил к рассказу: – Короче, Стиви схлестнулся с двумя заморышами…

– В «Яркости»?

– Конечно! Неужели ты решил, что в реале? Ты Стиви помнишь?

Мужчины рассмеялись.

В реальности Стиви весил пятьдесят два килограмма при росте метр шестьдесят семь и шутил, что может поделить свою капсулу на две отдельные комнаты и ему не будет тесно. А вот в Метавселенной Стиви не поскупился на «оболочку» двухметрового белокурого гиганта с пудовыми кулаками и постоянно задирался.

– В общем, слово за слово – сцепились. Те двое решили, что суммарных скиллов их «оболочек» хватит, чтобы умыть Стиви, но просчитались – наш приятель конкретно вложился в цифрового себя и виртуально навалял им по полной программе. В ходе драки одного вырубил, второй метнулся наутёк, Стиви рванул за ним, забежал в переулок, видит, какой-то хмырь в тени прячется, ну и сгоряча наподдал ему ногой. Да так наподдал, что хмырь взлетел, зацепился шмотками за фонарь и повис. Ножками сучит, а сбежать не может. Верещит только. Стиви к нему подходит и видит, что ни черта этот не тот парень, за которым он гнался, тот парень, видимо, очки снял и свалил из «Яркости», а этот – мелкий, как сам Стиви в реале, только, наверное, ещё мельче, в зелёном камзоле, коротких штанах, полосатых чулках, башмаках с пряжками и в шляпе.

– Врёшь!

– Если и вру, то не я, а Стиви.

– Пусть закончит, – предложил Третий. – Ты до конца послушай, тогда и будешь решать, что и как.

Второй пожал плечами, но спорить не стал.

– Стиви ржать начал, мол, какого хрена ты так вырядился, чучело, не нашлось денег на нормальную «оболочку»? – продолжил рассказ Первый. – А зелёный в ответ: «Тебе повезло, олух, я – лепрекон и ты меня поймал». Стиви ржёт дальше: «И что?» Лепрекон в ответ: «Если отпустишь – сделаю тебя богатым». Стиви спрашивает: «А если не отпущу?» Лепрекон: «Тогда я сделаю богатым того, кто отпустит, а ты так и останешься олухом». – Первый помолчал. – Тут Стиви должен был разозлиться, вы ведь знаете, что он в «Яркости» легко начинает злиться, но что-то его остановило.

– Поверил? – прищурился Второй.

– Похоже на то, – кивнул Третий.

– Короче, Стиви снял этого лепрекона с фонаря и говорит: «Вали». Сам в кафе вернулся. А утром просыпается под гром фанфар – сорвал джек-пот в лотерее «Реальное золото». Прикинь? Одна тонна золота!

– Повезло.

– Повезло, – согласился Первый. – Только Стиви клянётся, что не покупал билет и понятия не имеет, как он оказался в его защищённом кошельке. И запись того разговора с лепреконом показал.

– Только тебе? – оживился Второй.

– Только мне. Мы ведь с ним друзья… были. – Первый сделал глоток пива и поморщился. Не потому что почувствовал реальный вкус того, что только что проглотил, а вспомнив, что больше не может назвать счастливчика другом. – Потом Стиви запись стёр. А когда я через пару дней спросил о ней, ответил, что не понимает, о чём я говорю и билет сам купил, что подтверждает сделанный им лично банковский перевод.

– Решил никому ничего не рассказывать?

– А ты бы стал? – поинтересовался Третий.

– Нет, – мгновенно ответил Второй. – Я бы вообще её никому не показывал. – И повернулся к Первому: – Как, говоришь, выглядел тот лепрекон?

Мужчины рассмеялись и вновь приложились к пиву. На этот раз – дружно. И не морщась. В конце концов, это жизнь – кому-то везёт сейчас, а однажды повезёт тебе – они были в этом уверены.

– Дженни рассказывала, что ей дорогу чёрная кошка перебежала и день насмарку, – припомнил Третий. – Всё из рук валилось.

– В «Яркости»?

– Да: и дорогу перебежала в «Яркости», и фигня разная творилась тоже в ней – то приложение нужное зависнет, то кошелёк обнулился, пришлось через Четвёртый департамент восстанавливать, то «оболочка» на пиксели распалась. Дженни даже решила, что её хакнули.

– Если чёрная кошка дорогу перебежала, нужно три раза плюнуть через левое плечо, – вдруг сказал Первый.

– Ты серьёзно? – удивился Второй.

– Читал в старой книге.

– Так ведь это только в реале работает, – брякнул Второй и только потом сообразил, что именно сказал.

Сноски