- -
- 100%
- +
На следующий день, как обычно, возвращается Иринка домой. С работы. Поднимается вверх по дорожке к дому и видит того мужика. Только на этот раз стоит причесанный, в деловом костюме, галстуке, начищенных ботинках. В руках – букет роз.
При виде Иринки шагнул в ее сторону и протянул цветы.
– Хотел извиниться.
Иринка приняла цветы и широко улыбнулась.
– За что?
– За вчерашнее. Понимаете, мы с друзьями играли в карты на желание, и я проиграл.
Она вдохнула аромат роз.
– Может, выпьете со мной чашку чая?
Мужик облегченно заулыбался в ответ:
– С удовольствием. Кстати, – он распахнул перед ней дверь, – меня Серегой зовут.
– А меня – Ирина.
Так моя подруга познакомилась со своим нынешним мужем. Классный мужик, этот Серега. До сих пор ее удивляет.
Малина
Моя дочка Любушка вместе с младшим сыном Кириллом каждое лето уезжают к моей матери. В деревню.
Огромное теплое озеро, песчаный берег. Рядом поле, на котором мирно пасутся коровы и овцы.
Домик моей матери как раз недалеко. Большой, просторный, бревенчатый. С добротной крышей и высокими окнами. Тут же, в огороде, маленькая русская банька. У забора – небольшой сарай. Там хранится сено для скота.
В то лето мои дети собрались как обычно позагорать на крыше сарая. Но не одни, а с подружками. Дашей и Соней.
В тот день солнце пекло, а мои ребятишки не надели панамки. Дочери головушку припекло, и ей стало плохо. Голова закружилась, и она упала с крыши сарая на землю. Прямо в малину.
Дети решили, что Любушка умерла. Испугались. Братик в испуге заплакал и стал обнимать сестру. Просил, чтобы она пришла в себя и не умирала.
Подружки осторожно спустились вниз. Молча вошли в сарай, взяли по лопате и начали копать могилу.
Кирилл начал биться в истерике. Мол, сестренку надо похоронить по всем обычаям. На кладбище. Кричал, что нужно позвать взрослых, чтобы они помогли.
– Заткнись, придурок! – рявкнула на него девочка Соня, продолжая выкапывать могилу посреди малины.
Корни, листва, ветки – им было трудно копать. Поэтому девочки, недолго думая, просто скинули тело в небольшое углубление и принялись закапывать.
Кирилл стоял и, глотая слезы, наблюдал за тем, как его сестру закидывают землей. Даша бросила горсть земли на лицо и громко скомандовала:
– Ты, придурок, что стоишь? Неси скорее цветы, будем на могилку укладывать.
Кирилл бросился выполнять приказ старшей подруги. Но все цветы росли под окном дома. Сынок принялся срывать георгины и гладиолусы.
За этим занятием его поймала бабушка:
– Чего это ты, негодник, такое вытворяешь? Зачем цветы срываешь? Праздник какой?
Кирилл громко запричитал, смахивая слезы с глаз:
– Сестренку хороним у сарая. Вот, несу на могилку.
– Чего? Чего?
Она схватила его за ухо и потащила впереди себя. Он, сжимая цветы в руках, стараясь не уронить, следовал за ней. Ухо болело неимоверно, но он цветы не бросил.
Там, в кустах малины, она застала такую картину. Небольшой холмик земли, из-под которого торчали босые ноги внучки. Сверху – листва и еще какая-то трава.
– Что это? Как у вас ума-то на это хватило, негодники?
Бабушка схватила внучку за босые ноги и вытащила из-под земли. Бросилась слушать ее дыхание. Любушка была без сознания, но дышала.
– Вы же ее живьем чуть не закопали. Изверги!
Бабуля схватила крапиву, что росла вдоль забора, и принялась ею потчевать горе-подружек. Прямо по голым спинам. Со всей дури. От души!
Больше мои дети с этими девочками не дружат. Запомнили этот случай у сарая в малине навсегда.
Школьная линейка
Я никогда не смогу забыть этой школьной линейки. Никогда. Пройдет много лет, и я стану страшным дедом с палкой, но все равно не забуду.
Эта история приключилась с нами в школе, в одиннадцатом классе. Мы как раз сдали все экзамены и готовились получить аттестат.
Но за день до линейки моя одноклассница Вика умерла. Неожиданно для всех. Кажется, у нее от жары остановилось сердце. Прямо на улице, в парке.
В шкафу – приготовленное выпускное платье, белые туфли и цветы для волос. Родители не нашли ничего лучше, чем принести мертвую Вику к нам на праздничную линейку.
В голубом платье, с кудрями и цветами в волосах. Она была красиво подкрашена, с алой помадой на губах. Лежала в гробу, на стульях, рядом с нами.
Мы пили шампанское, ели фрукты в полной тишине, иногда переговариваясь шепотом, каждый раз поглядывая на гроб у стола.
Спустя час к нам подошли родители.
– Всем выстроиться для фотографии на память.
Гроб приподняли. Все дети выстроились в ряд. Фотограф крикнул перед тем, как снять:
– Улыбочку!
Улыбнулись, кто как мог. Гроб опять поставили на стулья. «Веселье» снова продолжилось.
Сейчас эта фотография лежит у меня в альбоме. Наш выпускной класс и мертвая одноклассница в гробу!
Скорая помощь
Поздним вечером в «скорую помощь» поступил звонок. Звонила женщина и, плача в трубку, сообщила, что у нее ужасные головные боли.
По оставленному адресу выехала бригада врачей. В тот день вызовов было много, а на дорогах – пробки. Торопились, как могли, но все же приехали только через час.
Водитель открыл окно, закурил. Молодая врач и пожилой доктор вышли из машины и направились к подъезду. Железная дверь как раз распахнулась, и врачи вошли внутрь.
Лифта не было, и они начали подниматься на пятый этаж. Кругом грязь, на полу бычки, воняет куревом.
Уставшие, наконец поднялись на площадку и позвонили в дверной звонок. Послышались неторопливые шаги. Тишина. Лязг замков.
Дверь медленно отворилась. На пороге стоял подвыпивший мужик в трениках и майке-«алкоголичке». При виде гостей в халатах громко икнул.
– Че приехали?
Врачи растерялись. Не такого приема они ожидали, тем более устали очень, хотелось поскорее завершить вызов и вернуться в машину.
– Нам поступил вызов с этого адреса. Вот приехали оказать помощь. Кажется, у вашей жены головные боли?
Доктор хотел было войти в квартиру, да не тут-то было. Мужик перегородил ему путь.
– Да, ничего у нее уже не болит.
И в подтверждение своих слов продемонстрировал им отрубленную женскую голову. Доктор в ступоре открыл рот, а девушка бросилась бежать вниз по лестнице, на бегу уронив чемоданчик.
Мужик громко рассмеялся и бросил голову в руки доктора. С грохотом захлопнул дверь.
В оцепенении доктор уронил отрубленную голову на пол. Поднял чемоданчик и стал спускаться вниз. На следующий день написал заявление об увольнении.
Заброшенный дом
Был у меня в детстве друг Леха. Мы с ним в какие только передряги не попадали. И в драки с соседскими мальчишками, и в магазин за шоколадками лазили, и шары с водой кидали в прохожих. Все это было ничто в сравнении с тем, что удалось пережить одним пасмурным днем.
Случилось нам как-то забрести на окраину города. Там за бетонным забором стоял желтый двухэтажный дом. Окна разбиты, входная дверь выбита.
Леха приблизился к подъезду и замер.
– Слышишь? Там внутри?
Я прислушался, но ничего не услышал.
– Нет, ничего не слышу.
– Ну как же? Еще послушай.
Чтобы что-то различить, я тихонько вошел в подъезд и прислушался. Кажется, высоко над нами, на втором этаже, слышался шорох.
– Вроде бы кто-то стонет, – прошептал друг Леха и с заговорщицкой улыбкой стал подниматься по ступенькам наверх. – Пойдем посмотрим!
Но я как-то заробел. Не знал, что могу увидеть там. Охватила какая-то неловкость. Тем более что шорохи были какие-то резкие, глухие, странные.
Леха стал тихонько подниматься наверх, стараясь не шуметь. Все время озираясь по сторонам, он пытался увидеть, что или кто издает эти звуки.
В какой-то момент он исчез из вида. Шорох не прекращался. В свою очередь, я волновался за друга. Мало ли что?
Я осторожно подошел к лестнице и заглянул вверх. На втором этаже что-то с грохотом упало. В следующий миг я увидел побледневшего Леху, он опрометью бежал вниз, не различая дороги, не замечая меня. Пробежал по ступенькам вниз и сразу выбежал на улицу.
Я снова посмотрел наверх. Этот непонятный шорох продолжался. Мне стало любопытно, что же такого там увидел Леха, что бросился бежать.
Опираясь о перила, я стал медленно подниматься вверх. Шаг за шагом, по ступенькам все выше и выше, пока наконец не попал на второй этаж.
Передо мной длинный коридор и многочисленные комнаты по обе стороны. Шорох доносился с левой стороны. Я направился на его звук.
То, что я увидел, повергло в глубокий ужас. Чтобы не упасть, пришлось опереться о полуразрушенную стену.
В углу комнаты две огромные собаки поедали младенца. Они рвали его с двух сторон. Один пес тянул за руку, второй – за окровавленную коленку.
Обглоданная голова ребенка валялась тут же под лапами. Все стены, пол и морды собак были в крови.
Звери не обращали на меня ни малейшего внимания. Они вырывали из пасти друг друга куски плоти.
Меня стошнило прямо на стену, у которой стоял. Словно во сне, повернулся и побрел назад к лестнице. Когда вышел из подъезда, то увидел Леху на скамейке. Он молча курил и смотрел стеклянными глазами перед собой.
Домой мы возвращались молча. Никогда об этом больше не заговорили. Никогда.
Учитель труда
Наш учитель труда, Николай Петрович, был мужчина суровый, хотя и справедливый. Мы, ученики восьмого класса, его уважали и почитали. Даже немного побаивались.
В тот день мы, как обычно, сидели на его уроке. Николай Петрович решил нас научить мастерить лобзиком. Как обычно, стоял у доски и рисовал что-то мелом.
Я сидел в аккурат перед ним. Видел не только, что происходило у доски, но и то, что творилось позади.
На задней парте сидел тихий скромный паренек Никита. Обычный мальчишка, каких много. Хорошие отметки в дневнике, тихий голос, опрятная одежда. Все как у всех.
Николай Петрович закончил объяснять материал. Отложил мел и сел за свой стол. Перед ним лежал предмет урока – лобзик.
Несколько раз он поглядывал на заднюю парту молча. Однако спустя несколько минут сделал замечание:
– Никита! Чем ты там занимаешься? Все сюда смотрим, на лобзик.
Но Никита, по всей видимости, был мало заинтересован происходящим. Он что-то аккуратно выводил ручкой в своей тетради.
– Никита, твою мать! Ты че, оглох?
Никита лишь поднял глаза и посмотрел на учителя суровым взглядом непослушного подростка.
Они смотрели друг на друга внимательно, не мигая. В следующий миг Никита снова опустил свой взгляд в тетрадь, продолжая что-то рисовать.
Тогда Николай Петрович взял со стола кусочек мела и запустил им в голову непослушного ученика.
Все пацаны замерли. В классе повисла тишина. Было интересно, чем закончится это противостояние.
Никита медленно закрыл свою тетрадь. Поднялся со своего места и направился ко столу учителя, все это время не отводя тяжелого взгляда с лица преподавателя.
Николай Петрович повернулся. Ему и самому было интересно, что скажет ученик. Как станет оправдываться.
Тем временем Никита молча взял со стола наставника лобзик. Замахнувшись со всей силы, ударил по лицу. Так он стал избивать мужчину, не обращая внимание на кровь и стоны.
Учитель только защищался от него руками, ведь у него не было возможности, чтобы подняться. Сидел на стуле и ловил удары в голову.
Ученики с дикими криками бросились вон из класса, расталкивая друг друга. Они были в ужасе от происходящего.
Истерзанный Николай Петрович упал на пол, а спокойный Никита отбросил окровавленный лобзик и вернулся к своей парте. Открыл тетрадочку и продолжил рисование.
Чуть позже мы узнали, что у Никиты было врожденное психическое заболевание, которое родители тщательно скрывали. Они не хотели отдавать его на лечение в психушку.
У Николая Петровича осталась беременная жена и двое сыновей.
В подъезде
Я девушка весьма симпатичная и часто слышу комплименты в свой адрес. Нравиться мужчинам для меня само собой. Хотя и приятно, черт возьми.
Но в свои двадцать лет у меня нет постоянного парня. Все жду «принца на белом коне». Кто знает, а вдруг повезет?
Как-то раз поздним вечером я возвращалась домой после учебы. На улице давно стемнело, и мне следовало поторопиться, чтобы не попасть в неприятности. Обычно на остановке меня встречал папа, но не в тот вечер.
Мой дом находился на юге Москвы. И хотя наш район был благополучный, мне все равно было не по себе.
Еще в университете я надела на себя толстовку, а на голову – капюшон, чтобы не привлекать к себе внимания.
С остановки до дома дошла, что называется, без проблем. Из кармана достала ключи и распахнула дверь подъезда. В этот момент позади меня дверь задержала сильная мужская рука.
Без всяких дурных мыслей я вошла в подъезд и стала подниматься по ступенькам. Мужчина следовал за мной. В какой-то момент поравнялся со мной и, схватив за руку, поволок в сторону лифта.
У меня в голове замелькали мысли, одна ужаснее другой. Думала, что вот сейчас ограбит, изнасилует и, наконец, убьет. Прощайте, мои мама и папа. Так я никогда не выйду замуж, не познаю счастья материнства и все в этом роде.
Мужчина с силой бросил меня о стену. Я ударилась спиной и затылком. Было ужасно больно, я тут же заплакала. Не знаю, больше от чего, то ли от боли, то ли от страха.
Бандит схватил одной рукой меня за шею, не давая дернуться. Я видела его холодные, злые глаза.
Второй рукой он залез мне под толстовку и начал сдирать лифчик. Его руки были холодными и тряслись от предвкушения.
Я услышала, что где-то наверху хлопнула входная дверь. Решила крикнуть, чтобы позвать на помощь.
Бандит тут же зажал ладонью рот. В этот момент не знаю, что на меня нашло, но я вдруг вспомнила, что терпеть не могла, когда мне облизывали ладони. Я взяла и лизнула языком ладонь своего обидчика. В этот момент он взглянул на меня с расширенными от отвращения глазами. Резко выпустил меня из рук и отступил на шаг назад. Вытер свою руку о штаны.
Пауза. В следующую секунду он бросился бежать из подъезда, оставляя меня насмерть перепуганную. Мои ноги тряслись, и я не могла идти. Всю трясло, из глаз текли слезы. Не знаю, как нашла в себе силы двигаться дальше. Подошла к своей двери и нажала на дверной звонок.
Дверь открыли сразу. Это была мать. Она не сразу поняла, что произошло. Я молча вошла и села на пол. Кажется, тогда потеряла сознание.
Тайна
Я из очень обеспеченной семьи. Живу в большом коттедже с моей матерью и отчимом. У нас в гараже два джипа и один седан представительского класса. Скутер, мопед и мотоцикл.
Модные гаджеты, дорогие шмотки и бриллианты в шкатулке. Мне нечему жаловаться, у меня все отлично.
Должна заметить, что с матерью у нас недружеские отношения. Скорее, никакие. Она – моя мать, а я – ее дочь.
Наблюдая за ней, вижу, с какой благодарностью и любовью смотрит на своего мужа, моего отчима.
В свою очередь, я к нему отношусь более чем прохладно. Ведь он не мой отец, так что и не обязана его любить.
Он бизнесмен, работает много и подолгу. Бывает, не видимся неделями. Пропадает в командировках, и это меня устраивает.
Мама занимается хозяйством и собой. Дома всегда убрано и чисто. На столе – сытный обед, а в холодильнике – полно деликатесов.
Однажды мне позвонила подружка и сказала, что вечером не сможет со мной встретиться. Все отменяется. Конечно, я расстроилась, но сделала вид, что наплевать.
Спустилась вниз, на кухню. Решила поужинать в гордом одиночестве. Достала тарелку и налила горячий суп с галушками.
Поставила на стол и только села, как на кухню вошла мать. Она улыбалась. В руках мобильный. Я съехидничала:
– Любимый звонил?
Она лишь кивнула и направилась к шкафу. Я молча наблюдала, как достает тарелку и наливает себе суп.
– Мам, ты такая довольная. Чего происходит?
– Да так, настроение хорошее. Валя утром возвращается. Пытаюсь вспомнить, все ли у меня готово к его приезду.
– Черт, – огрызнулась я, – у тебя все мысли о моем отчиме. Хоть бы раз изменила ему что ли.
Мама застыла. Молча поставила на стол напротив меня наполненную тарелку. Отодвинула стул. Села.
– Милая дочь, какая же ты все-таки несправедливая. Валя столько для нас сделал.
Я не растерялась. Отломив кусочек булочки, которую тотчас отправила в рот, добавила:
– Ну он – твой мужчина и твой муж. Ты обязана за ним ухаживать. В свою очередь, мне остается только за этим наблюдать. Как следствие, подобных отношений со своим молодым человеком не допущу. Ведь у вас с ним бытовая проституция, мамочка. Ты ему – тело, а он тебе – шмотки, украшения, деньги. Не так ли?
Она ничего не сказала, только во все глаза смотрела на меня. Мне хотелось вывести ее из себя. Хотелось позлить. Но она, откашлявшись, начала разговор:
– Помнишь, когда ты была совсем маленькая, мы жили в бараке?
– Да, я тысячу раз слышала все эти истории про нищее детство. Про то, что питались сухарями и консервами.
– Мы тогда жили втроем, – продолжала мать, – ты, я и бабушка.
– Да, – кивнула я, черпая ложкой суп, – ты каждую ночь куда-то уходила. Оставляла меня с бабулей. Я тогда серьезно думала, что ты работаешь проституткой.
Ее глаза покраснели и наполнились слезами.
– А ведь так и было, – призналась мать, – я действительно работала проституткой по ночам. Выходила на трассу, стояла у дороги. Спустя какое-то время перешла работать в сауну. Там было тепло и удавалось поесть, если клиент был добрым.
Я смотрела на нее и не верила своим ушам.
– Именно там, на работе, я и познакомилась с твоим отчимом. Он как раз развелся, был холост. Богатый, щедрый и заботливый, таких мужчин любят. Влюбилась в него. Понравилась ему и даже очень. Валя не посмотрел на то, чем я занимаюсь, где живу и сколько у меня детей. Принял такой, какая есть. Полюбил. Спустя месяц наших странных отношений выкупил у моей сутенерши за большие деньги. Привел в порядок, вылечил от всяких болячек. Купил этот дом и забрал нас всех к себе.
Она посмотрела на свои руки, точнее, на золотые кольца.
– Он осыпал меня золотом, купил шубу, машину, отвез за рубеж. Сделал своей женой. Я, признаться честно, ему очень благодарна за все, что он для нас сделал. Никогда не забуду.
У меня от таких откровений открылся рот. Перехотелось есть суп. Брезгливо отодвинув тарелку, я вышла из-за стола.
– Боже, с кем я живу? Сплошная ложь.
Мне было все это противно. Я смерила ее высокомерным взглядом, каким только могла:
– Зачем ты мне все это рассказала?
Но она лишь равнодушно пожала плечами:
– Наверное, чтобы опустить с небес на землю, милая.
– Уж лучше бы я этого никогда не знала, мама.
Я проплакала весь вечер и всю ночь. На следующий день не могла смотреть в глаза ни матери, ни отчиму. Весь мир перевернулся в моих глазах.
Спустя месяц я ушла из дома. Отчим снял мне отдельную квартиру, но я до сих пор его презираю. Не могу простить их обоих.
Загородный дом
Мне было лет восемь. Кроме меня, еще в семье было два младших брата-близнеца. Егор и Иван.
Родители строили загородный дом. Мы мечтали в него поскорее переехать. И вот, всей дружной семьей мы поехали за город, проверить, как продвигается стройка.
Отец припарковал машину у входа. Мы с братьями поспешили выбраться наружу. Не оглядываясь, побежали за дом в сад.
Краем глаза я проследил, как родители вошли в дом. Я знал наперед, что они начнут общаться с прорабом, и это продлится как минимум час.
Егор залез по лестнице на крышу соседского сарая, тем самым вызвал тревогу.
– Спускайся, нечего туда лазить.
– Но я хочу играть.
Я подошел к лестнице и громко предложил поиграть всем вместе в прятки.
– Прятки я люблю, – отозвался Егор.
– Тогда спускайся. К соседям лазить запрещено, – ответил я, – это будет общим условием, Иван.
– Хорошо, – отозвались братья.
Я встал у стены, закрыл лицо руками и отвернулся.
– Раз, два, три, четыре, пять – я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.
Когда повернулся и огляделся вокруг, то братьев след простыл. Конечно, мест для того, чтобы им спрятаться, было предостаточно.
Я неспешно бродил по территории дома. Рассматривал кирпичные стены, синюю крышу, кованное крыльцо. Затем вошел внутрь.
Пахло краской. Я глубоко вздохнул, ведь всегда обожал этот запах. Мимо меня проходили рабочие. Кто с ведром, кто с кисточкой. Никто не обращал на меня внимания.
Я неторопливо пересек гостиную и вошел в просторную комнату. Там стояли родители и прораб. Они обсуждали расположение камина.
Их разговор навеял на меня смертельную скуку. Выйдя из гостиной, я поспешил на поиски братьев. Конечно, первым делом вернулся во двор. К той самой лестнице.
Быстро вскарабкался наверх и заглянул под крышу соседского сарая. Никого. Значит, Егорка меня послушался и не полез.
Я быстро спустился вниз и огляделся. Узкий проход между забором и домом. Он вывел меня на задний двор, где располагался газон и деревья. Братьев и там не было видно.
Тогда я вошел в маленький сарайчик для строительных инструментов. Там в углу, за рулоном линолеума, прятался Иван.
– Вот ты где! Поймался, выходи.
– Долго ты меня искал?
– Нет, недолго, но нашел легко. Пошли искать Егорку.
Мы взялись за руки и покинули сарай. Мы искали брата очень долго. Заглянули во все углы нашего двора. Вошли в дом, обшарили весь подвал, первый этаж и, наконец, поднялись наверх.
При виде нас родители забеспокоились.
– Что случилось? Где Егор?
Я быстро рассказал матери, что случилось. Иван подтвердил мои слова. Все вместе мы начали искать братишку. Но он как сквозь землю провалился.
Отец выбежал во двор, открыл машину, там посмотрел. Заглянул за ворота, начал громко звать. Но ничего. Егор пропал бесследно.
Тем же вечером родители объявили его в розыск. Распечатали листовки и повесили на всех подъездах и столбах.
Но никто ничего о нем не знал. Брата объявили в розыск. Родители были в отчаянье, но это горе со временем утихло.
Спустя двадцать лет. Мы уже давно выросли. Я женился, привел жену в родительский дом. Младший брат уехал в соседний город, обосновался там.
Решили сделать ремонт. Снести перегородки и расширить комнаты. Наняли рабочих, и те стали выбивать стены.
Мы с женой стояли в коридоре, а мои родители – позади нас. Когда стена наконец рухнула, вместе с кирпичом к нам в ноги упал труп ребенка. Это был Егорка. Мы узнали его по внешним признакам, по обрывкам одежды и обуви.
Как оказалось, в день пропажи горе-строители по ошибке залили спрятавшегося ребенка бетоном.
Поезд
Зима. Холодно. Снежно. Глубокая ночь. Поле. Железная дорога. Стоит мужик в тонкой осенней куртке. Курит. Смотрит на приближающийся поезд.
Пальцы от холода свело. Ничего не чувствуют. Волосы и плечи припорошены снегом. Стоит и смотрит, не оглядываясь по сторонам.
Едва поезд приблизился, одним шагом ступил на рельсы. Состав проехал по мужику. Скрип колес. Несколько метров поезд промчался вперед, а затем остановился.
Из кабины вылез машинист и бросился к самоубийце. Проверить, что, да как. Приблизился. Остановился. Снег в крови.
Мужика переехало пополам. Машинист сам не знал, что на него нашло. Склонился и взял туловище, поставил на снег. Рядом с рельсами. Оставшуюся часть, бедра с ногами, оттащил чуть дальше.
Самоубийца приоткрыл глаза и прошептал хриплым голосом:
– Почему так больно?
Это был ошарашенный безумный взгляд живого мертвеца. Машинист схватился за сердце. Екнуло и застучало как ненормальное. После того случая бросил он эту самую работу и запил.
Обеспеченное будущее
Я – молодой здоровый мужчина. Этим летом исполнится двадцать семь лет. Мои родители не так богаты, да и живут в деревне. Сам я толком ничего не умею. Да и особо не стремлюсь. Живу одним днем.
Вечеринки, тусовки, девочки. Заработанных денег хватает на съемное жилье и на еду.
В последнее время стал задумываться о том, что скоро тридцать, а до сих пор ничего не нажил.
Вероятность, что выиграю миллион в лото, ничтожно мала. Неожиданное наследство от богатых родственников исключено. Разбогатеть, открыв свое предприятие, – мечта из области фантастики. Ну не дано мне это.
С другой стороны, я хитер, хорош собой, внимателен к женскому полу и бережлив. Со мной можно договориться, ну вы поняли, о чем я.
Как-то прекрасным утром, в гостях у очередной любовницы, я пил кофе и читал газету. На последней странице увидел такое объявление: