Эра 2. Новое поколение

– Что за очки-то? – спросила Киткоут и вскрикнула от боли – Хилари, ухватив получше, извлекла большую, уродливую пулю. Немного подивилась размеру куска свинца и взялась дальше обрабатывать рану.

– Непростые. Это визоры, используются специальным подразделением «Дельты», отряд «Призраки». Определяют, где свои, где чужие. Показывают местоположение противников. Способны показать тебе карту и твоё местоположение. Также позволяют следить за состоянием оружия. То есть ты всегда знаешь, сколько у тебя патронов в запасе, сколько патронов в обойме. Заряжен подствольный гранатомёт или нет. В общем, полезная штука.

– И как же ты умудрилась урвать такой трофей? – поинтересовалась Хилари, перевязывая Александру.

– Случайно. Я люблю отрабатывать свои навыки и иногда использую их не в совсем легальных целях. Мои навыки шиноби позволяют лазать где угодно и при необходимости украсть что угодно. Вот, залезла в один из бараков и нашла подобное снаряжение. Теперь, по всей видимости, по сигналу этих визоров, они меня выследили и забрали своё снаряжение. Может быть, это были и не «Призраки». Я знаю, что на территории Америки есть подразделение русского спецназа. Насколько я могу понять, обособленное подразделение «Альфы». Называют себя «Серыми волками». Этакий аналог наших «Призраков», но никто не знает, существуют ли они или нет. Если да, то это, скорее всего, подразделение, что борется с террористами. Вероятнее всего, они выполняют те задания, где не справится ни один из их спецназов. Точно так же, как и наши «Призраки».

– Любопытно. Много нового узнаю, – сказала Хилари. – Русские хотели убить тебя за то, что ты своровала их оборудование.

– Впрочем, всё логично, – кивнула Александра. – Мы тоже с тобой не должны допускать того, чтобы наше оборудование попало в руки людей. Даже не то что наше оборудование, но и наши тела. Живые или мёртвые.

– Приплыли. Ничто не должно попасть к врагу.

С этими словами Хилари уселась на землю и собралась активировать свою аптечку, но этого ей не дала сделать Александра. Она спокойно остановила руку Магваер и беглым взглядом осмотрела рану. Следом в дело пошли скальпель и массивный пинцет.

– Ладно, это неважно. Тебе помощь нужна? – спросила Хилари у Катсу, слегка ёжась от сильной, но терпимой боли.

– Нет, бойцы. Дальше я справлюсь сама.

– Что у тебя за маска на лице и почему у тебя сожжённые лёгкие? – спросила Александра и быстрыми движениями извлекла практически сплющенную пулю. Как ей это удалось, Магваер и сама не знала. Видимо, хирургические навыки Александры и познания в медицине дали о себе знать. В следующий момент волна острой, пронзительной боли прокатилась по всему телу, но Магваер сдержалась и даже не вскрикнула. Лишь поморщилась и тяжело выдохнула. Следом Александра обработала рану спиртом, вызвав жёсткое жжение. В очередной раз по телу прокатилась волна пронзающей боли. Александра без слов, по-дружески потрепала подругу по плечу, как бы говоря – спокойно, всё позади.

– Была у нас одна стычка. Кто-то из бойцов «Свободы Чикаго» бросил гранату. Зажигательную. Я откинула её в сторону, но она взорвалась в воздухе. Никто не пострадал, кроме меня. Мне не посчастливилось в момент взрыва вдохнуть раскалённый воздух. В результате я получила сильнейшие ожоги глаз, лица и дыхательных путей. Теперь, как видите, пока приходится дышать смесью из органики и нанитов. Они восстановят мои лёгкие и дыхательные пути, но на это нужно время.

– Я смотрю, на тебе та самая легендарная нанитовая одежда китайцев.

– Не совсем нанитовая и не совсем китайцев. Нанитовую одежду на основе технологии жидкого металла придумали в лабораториях Японии на острове Сацума. Китайцы лишь приспособили свои многочисленные производственные мощности. Такая рубашка защищает от практически любых повреждений благодаря нанитам, что позволяют менять атомарную структуру ткани. Если требуется, рубашка становится твёрдой, как камень, и может защитить тебя от колотых, резаных, рубящих и огнестрельных ран. Жидкий атом даёт возможность сделать из рубашки пальто или, например, свитер. Мечта школьника. Забыл сменку в школу? Не беда. Перестроил зимние сапоги в шлёпанцы – и дело с концом.

– Насколько я могу понять, твоя рубашка уже постепенно выходит из строя, раз у тебя вся грудная клетка держится на честном слове.

– Да. Дело в том, что по мере выхода из строя эта защита пропускает всё больше и больше кинетической энергии. Если раньше мне вообще было наплевать на попадания, то теперь одно попадание равно удару кувалды. Это не очень приятно как для костей, так и для внутренних органов. Следующей стадией будет полное отсутствие защиты. Ладно, хватит разглагольствовать. Вам пора. А мне нужно как-то добраться до своих.

Катсу внезапно переменилась в настроении и стала более резкой. Александра тем временем закончила латать Магваер. Хилари чувствовала, как боль уходит, но всё же, если бы пришлось стрелять, ей было бы непросто. Рука всё ещё плохо двигалась. На заживление могло потребоваться день или два.

– Тебе точно не нужна помощь? Может, Александра тебе чем-нибудь поможет? Она медик.

– Медик – это хорошо, но в данной ситуации мне нужен пропуск в постельный режим. Нужно заживить рёбра, а то дышать животом мне как-то не очень нравится, но деваться некуда. Грудную клетку так сдавило, что я не могу не вдохнуть, не выдохнуть. Кстати, спасибо, что помогли отбиться. Я не знаю, что бы со мной было, если бы не вы. Может, это им и помешало сделать контрольный выстрел в голову.

– Как же ты смогла замедлить сердце? – поинтересовалась Хилари.

– Я знаю эту технику. Научили мои коллеги из Японии. Я просто в какой-то момент поняла, что не смогу отбиться. Подумала – хотя бы попробую прикинуться мёртвой. Может, сойду за погибшую, и нас оставят в покое. Ну, частично это подействовало. Ладно, идите отсюда. Я хочу побыть наедине со своими мыслями и своим горем.

Лицо Катсу враз стало опечаленным. Глаза наполнились грустью и тоской. Тяжело вздохнула.

– Ты хорошо его знала?

– Да. Джим чем-то заменил мне отца или старшего брата. Во всех нас, молодых, он видел не то своих детей, не то младших братьев. Не знаю, как это чувство описать.

– Сколько ему было?

– Сорок пять.

– Скорее как отец, – рассудила Александра.

– Может, и так. Для некоторых он был как второй отец. Тяжёлая утрата. Лучше бы шлёпнули меня.

– Такова военная жизнь, Катсу. Обычно умирают молодые. А старики отсиживаются в тылу. Но, похоже, всё пошло так, как должно быть.

– Должно быть? Что ты за вздор несёшь? – Катсу готова была взорваться от того, что сказала Александра.

– Молодые должны жить. Старики ведут молодых в бой. Умирать должны все. Неважно, кто ты. Война – тварь, что не различает ни возраста, ни пола. Стар ты или молод. Мальчик или девочка. Ребёнок или взрослый. В долгах или в шелках. Грязный или чистый. Перемелет всех и пойдёт дальше, – вмешалась Магваер.

– Твой друг знал, на что он идёт, и знал, чем это всё может кончиться. Печально, конечно, что он умер. Но, с другой стороны, теперь у него куда меньше дел, чем когда он был здесь, на земле. Он наконец-то по-настоящему свободен. Его тело осталось здесь, с нами, но его душа стала свободной, и это главное, – продолжила разговор Александра.

– Может, и так. Но, как мне кажется, вы несёте вздор. Полный причём вздор.

– Ёлки седые. Это… Это… – Александра не находила нужных слов, чтобы выразить своё недоумение и возмущение. Душевный океан Киткоут внезапно разразился могучими волнами, хлещущими по берегам разума и души.

– Другая культура, – сказала за неё Хилари.

– Да. Другая культура, – согласилась та на выдохе и успокоила своё мысленное море.

– С другой стороны – незаменимых людей нет. На его место придёт другой, – спокойно, размеренно и буднично, даже немного цинично сказала Катсу.

– Точно. другая культура, – сказала Хилари, удивлённая подобным поведением.

– Хилари, слушай. Наверное, мы попрощаемся здесь. Я в любом случае остаюсь в Чикаго. Тебе нужно ехать дальше, – обратилась Александра к Магваер.

Хилари пришла в смятение.

– А ты разве не побудешь со мной? – с надеждой в голосе спросила она. Ей не хотелось так скоро расставаться со своей подругой. В душе в очередной раз начали сквозить ветра печали, разлуки, тоски и одиночества. Душа, обдуваемая ими, становилась мягкой, липкой. Сердце стало словно каменным. Замёрзшим. Разум погрузился в холодный туман тоски и одиночества.

– Нет. Нужно найти гостиницу и посмотреть, что за дела творятся в университете. Ты же знаешь, дело прежде всего. Всё остальное потом.

Тоскливые ветра враз обратились целым торнадо ярости, но Хилари их удержала. Её поразил до глубины души тот факт, что Александра не выражает никаких эмоций. По ней нельзя было сказать, что она волнуется или грустит. Все эмоции надёжно скрылись в пучине океана разума. Несмотря на свою злость, Магваер сдержалась.

– Хорошо, Александра. Как скажешь, – сказала она, едва не скрипя зубами от возмущения.

– Я знаю – ты злишься и хотела, чтобы было как-то по-иному. Но, видимо, такова жизнь. Как я когда-то говорила, для меня дело жизни, долг выше личных чувств. Так должно быть всегда. Это путь воина.

– Джим, Джим. Вот на хрена ты умер? – сказала Катсу, встала на ноги и принялась заталкивать тело Джима в машину. Разместила тело мёртвого напарника на пассажирском сиденьи. Шатаясь на своих двоих, подошла к водительской двери. Попыталась открыть. В этот момент ноги подкосились, и Катсу шлёпнулась на посадочное место.

– Лохи на пороге! Дрянные ноги! Больно!

Следом из чрева разума молодой женщины посыпались многочисленные ругательные слова, выдернутые из непереводимого матерного американского фольклора. Выругавшись, она кое-как схватилась за дверь. Подтянувшись, всё же влезла в джип, и, заведя мотор, тронулась с места.

– Значит, для тебя долг важнее личных чувств. То есть твой долг – это заняться пустой работой, что по-хорошему никому не нужна. Наш долг – защищать людей. Получение образования как раз относится уже к личным потребностям, а у нас личные потребности стоят на втором месте. Так что ты противоречишь сама себе.

– Нет. Образование мне нужно как раз для того, чтобы я могла изобретать новые технологии и тем самым повышать, так сказать, возможности защиты людей. Если тебе это непонятно, то я не знаю, о чём с тобой можно ещё говорить, – слегка высокомерно, буднично, с холодным безразличием заявила Александра.

– Ты… Ты… – Хилари сжала кулаки, готовая вцепиться своей подруге в глотку, но не сделала этого. – Это показывает то, как я тебе нужна. Ладно. Вали к своему чёртовому образованию, раз оно тебе дороже. Больше я с тобой разговаривать не намерена. Твои личные амбиции всегда были превыше всего. Поразительно то, как ты изменилась. Просто поразительно. Ещё более поразительно, что ты умная, но занимаешься какой-то ерундой. Тебе на хрен не нужны все эти человеческие университеты, колледжи и тому подобное. Это придумали люди, чтобы якобы просвещаться, только это всё пустая трата времени. Человеческое образование не подходит для ашера. Мы другие. Мы в корне отличаемся. То, что они болтают, о теории и тому подобное, никогда не будет применено на практике. Все эти знания, что учащиеся получают там, в жизни по большому счёту не нужны.

Ну научат тебя там какой-нибудь теории молекулярного распада какого-нибудь элемента Чушь-210, ну расскажут, что происходит с ним и тому подобное. Тебе это поможет открыть что-то новое? Нет. Единственное, что ты можешь сделать – это сделать его стабильнее, и всё. Как по мне, практика рождает теорию. Только убедившись, что происходит на практике, мы можем описать это явление в теории. Люди же в своих университетах по большей части занимаются трёпом, ни больше ни меньше. Может, и экспериментируют, только все эти эксперименты по большому счёту мало где потом применяются.

– Вот это я и проверю. К тому же, Хилари, мы часть общества. Ашера и люди неразделимы. А в человеческом обществе уж так заведено – твои знания ценятся только тогда, когда у тебя есть бумажка. Нет бумажки – ты блоха. Кейджи и «Люди в белом» – это хорошо. Не спорю. Но есть же вероятность, что мы не подойдём? Есть. Вот, к примеру, не подошли. Куда дальше идти? Деньги у нас есть. Но они кончатся, и что тогда? Без образования мало куда возьмут. А так есть бумажка – есть пропуск на работу. Это у ашера тебя сразу же проверят и дадут шанс проявить себя. Здесь, в человеческом обществе, нужна бумажка. Без бумажки разговаривать даже не станут. Ты можешь распинаться и расхваливать себя, но тебе даже шанса не дадут себя проявить, если у тебя нет этого диплома.

– Я устала с тобой спорить, Александра. Хочешь разойтись – хорошо. Твоё право, я никого не держу и не хочу держать.

С этими словами Хилари повернулась к ней спиной и, взяв свои вещи, пошла на вокзал. В душе завывали ураганные ветры злобы и негодования. Её немного трясло. Разум понимал – это важно для Александры и, возможно, им придётся какое-то время вращаться в человеческом обществе, а это значит играть по их правилам. Но то, как вела себя Киткоут, – просто неприлично.

Ускоряя шаг, в скором времени вышла к вокзалу. Зайдя в здание, нашла ближайший терминал. Выбрав нужное направление и введя все необходимые данные, выбрала предложенное время отправления и, взяв билеты, приземлилась в зале ожидания. Впереди был путь на Нью-Йорк и возможные испытания со стороны Кейджей. Она этого боялась, но в то же время понимала, что это единственный шанс кем-то стать…