По ту сторону звезд
- -
- 100%
- +
Она пошевелила пальцами на руках и ногах, чтобы удостовериться: с ними все в норме. Языком выдавила две дозы жидкого нородона и втянула болеутоляющее через трубочку для питания, даже не поморщившись от противного приторного вкуса. Понадобится несколько минут, прежде чем нородон полностью подействует, но острая боль сразу притупилась.
Кира лежала на груде каменных обломков. Углы и острые грани впивались в ее спину с неприятной настойчивостью. Скривясь от боли, Кира скатилась с этой кучи и встала на четвереньки.
Дно пещеры оказалось неожиданно ровным. Плоским и покрытым толстым слоем пыли.
Преодолевая боль, Кира заставила себя подняться на ноги. При движении закружилась голова. Она уперлась руками в бедра, наклонилась, пережидая, пока пройдет головокружение. Потом огляделась по сторонам.
Неровный луч света пробивался сквозь дыру, в которую она упала. Это был единственный источник освещения. Кира увидела, что находится в круглой пещере диаметром примерно десять метров…
Нет, это не пещера…
Она не сразу поняла, что видит перед собой, – настолько все было неожиданно. Пол ровный. Стены гладкие. Потолок выгнут сводом. А в самом центре высится… сталагмит? Сталагмит высотой ей по пояс, расширяющийся кверху.
Кира лихорадочно соображала, как могло сформироваться такое пространство. Здесь поработал водоворот? Воздушная воронка? Но тогда всюду были бы выступы, борозды… Пузырь лавы? Но камень не вулканического происхождения.
А потом она поняла. Истина оказалась настолько неправдоподобной, что Кира не сразу позволила себе допустить такое, хотя это и было вполне очевидным.
Пещера была не пещерой. Пещера была залом.
– Туле! – прошептала Кира.
Она не была религиозной, но в тот момент молитва казалась единственной уместной реакцией.
Инопланетяне. Разумные инопланетяне. Страх и возбуждение охватили Киру. Ей сделалось жарко, капельки пота выступили на коже, пульс загрохотал в ушах.
За всю историю космоса обнаружили только один инопланетный артефакт: Великий Маяк на Талосе VII. Кире в ту пору было четыре, но она отчетливо помнила момент, когда публично объявили об этом открытии. На улицах Хайстоуна воцарилась мертвая тишина – все таращились на картинки в дополненной реальности и пытались осмыслить грандиозную новость: человечество – не единственная разумная раса, возникшая в галактике. Судьба доктора Крайтона, ксенобиолога, участника первой экспедиции к Маяку, послужила самым ранним и самым сильным источником вдохновения для Киры, и уже тогда она решила стать ксенобиологом. Иногда, позволив разыграться воображению, она грезила наяву о столь же грандиозном открытии, но шансы были столь малы – почти нулевые.
Кира заставила себя дышать размереннее. Нужно сохранить ясную голову.
Никому не известно, что сталось со строителями Маяка: они давно умерли или исчезли, и не нашлось ничего, что позволило бы разгадать их природу, происхождение или замысел. Не они ли построили и этот зал?
Каков бы ни был ответ, эта находка имела историческое значение. Свалиться сюда – наверное, главное событие в профессиональной жизни Киры. Весть об открытии разнесется по всему освоенному космосу. Начнутся интервью, посыплются приглашения, все заговорят об этом. Черт, какие статьи она могла бы опубликовать… Карьеры делались благодаря куда менее важным находкам.
Родители будут так счастливы. Особенно отец: новое доказательство существования разумных инопланетян чрезвычайно его обрадует.
Последовательность действий. Прежде всего – убедиться, что она переживет это приключение. Почем знать, может, этот зал – автоматизированная бойня. Кира тщательно перепроверила данные скинсьюта. Он совершенно цел. Хорошо. Не придется волноваться насчет заражения инопланетными организмами.
Она включила рацию.
– Негар, ты меня слышишь?
Тишина.
Кира попробовала снова, но система не могла соединиться с шаттлом: видимо, слишком много камня над головой. Киру это не напугало: Гейгер должен был предупредить Негар, как только прервался сигнал от скинсьюта. Помощи ждать недолго.
А помощь ей понадобится. Сама она не сможет выбраться наружу в скинсьюте без присосок. Стены четыре с лишним метра высотой, ухватиться не за что. В отверстие над головой виднелся клочок неба – бледного, далекого. Кира не могла точно определить, какое расстояние она пролетела, падая, но, похоже, она оказалась довольно глубоко под землей.
Хорошо хоть не все время вертикально вниз падала. Иначе, скорее всего, убилась бы.
Кира продолжала, не трогаясь с места, изучать обстановку. Выхода из зала не было, а на самом верху пьедестала, который она сначала приняла за сталагмит, красовалась неглубокая, похожая на чашу вмятина. В этой вмятине скопился толстый слой пыли, мешавший разглядеть цвет самого камня.
Когда глаза привыкли к темноте, Кира увидела длинные иссиня-черные линии, высеченные в стенах и потолке. Линии сходились под острыми и тупыми углами, образуя узор, похожий на примитивную электронную схему, только пересечения оказывались дальше друг от друга, чем на плате.
Произведение искусства? Надпись? Какая-то технология? Зачастую трудно отличить одно от другого. Не было ли это место гробницей? Хотя, возможно, инопланетяне и не хоронили покойников. Как она могла это выяснить?
– Включи тепловизор, – пробормотала Кира.
Защитное стекло шлема моргнуло, появилось мутноватое изображение зала с одним светлым пятном там, где солнечные лучи нагревали пол. Ни лазеров, ни признаков работы каких-либо приборов.
– Выключи тепловизор.
Разумеется, зал мог быть оснащен пассивными детекторами, но если и так, реакция на появление человека не заметна. И все же ей следовало исходить из того, что за ней наблюдают.
В голову пришла еще одна мысль, и Кира поспешно выключила сканер на поясе. Почем знать, вдруг сигналы этого прибора инопланетяне воспримут как угрозу. Она проверила последние данные, полученные от сканера: уровень радиации выше нормы из-за скопления радона, а стены, потолок и пол содержат тот же состав минералов и элементов, который она уже проанализировала на поверхности.
Кира вновь глянула на клочок неба наверху. Негар не понадобится много времени, чтобы добраться сюда. Шаттл долетит за несколько минут – всего несколько минут оставалось у Киры для изучения главной в ее жизни находки. Как только ее вытащат из этой дыры, обратно залезть уже не позволят. По закону, о любых следах деятельности инопланетного разума следовало сообщать соответствующим органам Лиги Союзных миров. На острове (и, вероятно, на значительной части материка) объявят карантин и пошлют уполномоченную команду экспертов изучать местность.
Разумеется, Кира не собиралась нарушать установленный протокол. Как бы ей ни хотелось пройтись вокруг, посмотреть вблизи на все, что представляло интерес, она сознавала свой долг: не нарушать целостность зала больше, чем уже нарушила, свалившись сюда. Сохранить артефакт в его исконном состоянии гораздо важнее, чем удовлетворить личные амбиции.
И она осталась стоять на месте, борясь с почти невыносимым желанием. Хотя бы стены потрогать…
Оглянувшись на пьедестал, Кира прикинула: он высотой ей по пояс. Означает ли это, что инопланетяне были примерно одного роста с людьми?
Она переступила с ноги на ногу, ища позу поудобнее: ссадины на ноге ныли даже после приема нородона. Киру пробил озноб, и она включила подогрев скинсьюта. В зале было не так уж холодно, но руки и ноги стали мерзнуть теперь, когда снизился уровень адреналина, подскочивший в момент падения.
Внимание Киры привлекло переплетение линий на другом конце зала, размером с ее ладонь, не больше. В отличие от других мест на плавно искривляющихся стенах, здесь линии…
Трах-тарарах!
Кира обернулась на звук как раз вовремя, чтобы увидеть камень размером с арбуз, летевший прямо в нее сквозь отверстие в потолке.
Она вскрикнула и неуклюже отпрыгнула. Ноги зацепились одна за другую, и Кира упала на грудь – жестко.
Камень врезался в пол за ее спиной, облаком взметнулась пыль. Дыхание выровнялось не сразу. Пульс опять зачастил. В любой момент, думала Кира, включится сигнал тревоги и сработает какое-нибудь жутко эффективное устройство, предназначенное для того, чтобы избавляться от непрошеных гостей.
Но ничего не произошло. Не завопили сирены. Не замерцал свел. Под ее ногами не открылся люк-ловушка. Ее не изрешетили лазерные лучи.
Превозмогая боль, Кира поднялась на ноги. Мягкая пыль под ногами заглушала звуки, и ничего, кроме своего тревожного дыхания, Кира не слышала.
Она стояла теперь вплотную к пьедесталу.
Черт, подумала Кира, следовало быть осторожнее. Инструкторы содрали бы с нее шкуру заживо за падение, пусть и случайное. Она вновь сосредоточила внимание на пьедестале. Это углубление наверху было похоже на поилку. Из-под пыли проступали линии, начертанные на дне и стенках углубления. И, присмотревшись, Кира стала различать легкое голубое мерцание, исходившее от этих линий, – оно рассеивалось, смазывалось похожими на пыльцу частицами.
Любопытство терзало Киру. Что это – биолюминесценция? Или же подсветка имеет искусственное происхождение?
Снаружи донесся нарастающий грохот двигателей шаттла. У нее оставалось мало времени. Минута или две, не более.
Кира облизала губы. Заглянуть в эту чашу? Конечно, то, что она собиралась сделать, – неправильно, но Кира не могла удержаться. Надо хоть что-то выяснить об этом удивительном артефакте.
Она не была дурой и не собиралась дотрагиваться до пыли. Такие ошибки новичка приводят к тому, что человека сжирают заживо, он подхватывает заразу или его растворяет кислота. Но Кира сняла с пояса небольшой баллон со сжатым воздухом и осторожно сдула пыль с края чаши.
Пыль завитками взметнулась в воздух, и скрытые под ней линии проступили. Они переливались тем призрачным светом, что напоминал электрический разряд.
Кира снова задрожала, но не от холода. Ей казалось, она вторгается на запретную территорию.
Довольно. Она и так уже слишком далеко зашла, испытывая судьбу. Настало время для стратегического отступления.
Кира повернулась, собираясь отойти от пьедестала.
Разряд молнии пронзил правую ногу – и стопа словно приклеилась к полу. Кира вскрикнула, застигнутая врасплох, упала на одно колено. И в этот момент ахиллесово сухожилие в оцепеневшей лодыжке натянулось и лопнуло. У Киры вырвался пронзительный вопль.
Смаргивая слезы, она уставилась на пострадавшую ногу.
Пыль.
Слой черной пыли покрывал ее стопу. Слой движущейся, будто кипящей пыли. Она вытекала из чаши, струилась вниз по пьедесталу и охватывала ногу. На глазах у Киры пыль стала подниматься выше, повторяя контуры мышц.
Кира вопила и дергалась, пытаясь высвободиться, но пыль приковала ее к месту надежнее магнитного замка. Кира сорвала с себя пояс, сложила вдвое и попыталась лупить им по безликой массе. Удары не сшибли даже и пылинку.
– Негар! – закричала Кира. – На помощь!
Сердце билось оглушительно, ничего расслышать за его грохотом Кира не могла. Натянув обеими руками ремень, Кира попыталась его краем счистить пыль с колена. В пыли остался неглубокий отпечаток, вот и весь результат ее усилий.
Рой черных частиц добрался уже до изгиба бедра. Кира чувствовала, как ее ногу сжимают тугие, постоянно смещающиеся обручи. И против собственной воли – не видя иного выхода – она попыталась схватить пыль правой рукой, стряхнуть ее с себя.
Пальцы погрузились в тучу пыли, вошли легко, словно в пену. Ухватиться было не за что, и, когда она вынула руку, пыль потянулась следом, тонкими щупальцами обвившись вокруг ее пальцев.
– Ай! – Она потерла ладонь об пол, но без толку.
Страх охватил Киру – она почувствовала, как что-то щекочет запястье, и поняла: пыль проникла сквозь швы перчаток.
– Аварийный режим! Застегнуть скинсьют!
Слова выговаривались с трудом. Во рту пересохло, язык как будто распух.
Скинсьют отреагировал немедленно, стягиваясь на ее суставах, в том числе на шее, образуя изолированные воздушные полости между тканью и кожей. Но и это не послужило преградой для пыли: холодная щекотка поднималась от запястья к локтю и выше.
– SOS! SOS! – закричала она. – SOS! Негар! Гейгер! SOS! Меня кто-нибудь слышит? На помощь!
Пыль хлынула на внешнюю сторону защитного стекла, и Кира погрузилась во тьму. Внутри скинсьюта щупальца пролагали себе путь к плечу, поперек груди, вокруг шеи.
Безотчетный страх овладел Кирой. Страх и омерзение. Она изо всех сил дернула себя за ногу. Что-то щелкнуло в лодыжке, но стопа так и оставалась припаянной к полу.
Кира завизжала, вцепилась пальцами в защитное стекло, попыталась хоть его расчистить.
Пыль поползла по щеке, закрывая лицо уже изнутри. Кира снова вскрикнула, а потом изо всех сил сжала губы, попыталась стиснуть изнутри гортань, затаила дыхание.
Сердце вот-вот взорвется.
Где же Негар?!
Пыль наползла на глаза, будто тысячи крошечных жуков стремительно перебирали лапками. Еще миг – и пыль уже выше рта. А когда добралась до носа, это сухое, скребущее шевеление внутри ноздрей оказалось именно таким ужасным, как ей воображалось…
Дура… зачем полезла… Алан!
Она увидела перед собой лицо Алана и вместе со страхом ощутила острое возмущение: это несправедливо, не так должно было все закончиться. А потом давление в горле усилилось, Кира открыла рот и закричала – поток пыли хлынул внутрь нее.
И все померкло.
Глава III
«Смягчающие обстоятельства»
1
Прежде всего – ощущение своего ощущения.
Потом – ощущение давления, мягкого, успокоительного.
Еще позже – звуки: негромкое повторяющееся чириканье, далекий гул, жужжание перерабатываемого воздуха.
Самым последним пришло ощущение самой себя, поднялось откуда-то из черной бездны. Медленный процесс: тьма была плотной и тяжелой, словно толстый слой ила, приглушала мысли, пригнетала их, хоронила в глубине. Но природная плавучесть сознания одержала верх, и постепенно Кира проснулась.
2
Кира открыла глаза. Она лежала на медицинской кушетке в изоляторе на базе. Над ней на подвесном потолке горели две световые полосы – сине-белый резкий свет. Прохладный и сухой воздух пах знакомыми химикалиями.
Я жива.
Почему это ее удивило? И как она оказалась в изоляторе? Разве они не собирались лететь на «Фиданцу»?
Она сглотнула, и ее чуть не вырвало от мерзкого привкуса жидкостей, используемых при заморозке. Желудок свело, когда она узнала вкус. Криосон? Ее погрузили в чертов криосон? Почему? Долго ли она проспала?
Какого дьявола тут происходит?
Пульс панически зачастил, Кира села, сорвала укрывавшее ее одеяло.
Буээ! – подступило к горлу.
На ней тонкая больничная ночнушка, завязанная по бокам. Стены поплыли перед глазами – знакомое головокружение после криосна. Она подалась вперед, свалилась с кушетки на белый пол, содрогаясь, – тело пыталось извергнуть химические яды, но ничего не вышло, кроме желчи и слюны.
– Кира!
Чьи-то руки перевернули ее, проступила фигура Алана, это он нежно обнимал ее, баюкал.
– Кира! – повторил он, лицо искажено тревогой. – Ш-ш! Все в порядке. Я с тобой. Все хорошо.
Выглядел он почти так же скверно, как Кира себя чувствовала. Щеки запали, под глазами морщины, которых вроде не было утром. Утром?
– Как долго я здесь? – прохрипела она.
Алан скривился:
– Почти четыре недели.
– Нет! – Ужас охватил ее. – Четыре недели?
Не в силах поверить, Кира сверилась с имплантами: 14:02 по Стандартному галактическому времени, понедельник, 16 августа, 2257 год.
Ошеломленная, она дважды прочла дату. Алан прав. Последний запомнившийся ей день – день, когда они собирались улететь с Адры, – 21 июля. Четыре недели!
В растерянности она всмотрелась в лицо Алана, надеясь получить какой-то ответ.
– Почему?
Он погладил ее по волосам.
– Что ты помнишь?
Кира попыталась сообразить:
– Я… – Мендоса отправил ее на поиски упавшего дрона и потом… потом…
Падение, боль, мерцающие линии.
Тьма, тьма повсюду.
– А-а-а! – Она откинулась на спину и схватилась рукой за шею, сердце загрохотало. Как будто что-то сдавливало горло, душило.
– Успокойся, – попросил Алан, придерживая ее за плечо. – Успокойся. Теперь ты в безопасности. Дыши.
Несколько мучительных мгновений – и горло разжалось, она сделала затяжной вдох, отчаянно ловя губами воздух, задрожала, вцепилась в Алана, ухватилась так крепко, как только могла. У нее никогда не случалось панических атак (даже когда она сдавала экзамены на межзвездный диплом), и ощущение, будто ее душат, было таким реальным…
Уткнувшись лицом ей в волосы, Алан глухо пробормотал:
– Это я виноват. Зачем попросил тебя осмотреть те скалы! Прости меня, малыш.
– Не за что извиняться, – сказала она, чуть отодвинувшись, чтобы посмотреть на него. – Кто-то должен был это сделать. Кроме того, я нашла постройку инопланетян. Это же потрясающе?
– Потрясающе, – согласился он и улыбнулся через силу.
– Вот видишь? А что…
У двери изолятора послышались шаги, и явился Файзель – худощавый, смуглый, с короткой, почти бесцветной стрижкой, которая будто никогда не отрастала. Он был одет в белый халат и рукава закатал, словно готовясь к осмотру.
Завидев Киру, он высунулся обратно в дверной проем и прокричал:
– Она очнулась!
Затем прошел мимо трех пустующих у стены коек, подхватил с небольшого стола чип-лабораторию, присел на корточки рядом с Кирой и ухватил ее за запястье.
– Открой рот. Скажи: «А-а-а».
– А-а-а!
Он быстро заглянул в рот и в уши, проверил пульс и давление, пощупал под челюстью. И спросил:
– Здесь больно?
– Нет.
Он резко кивнул:
– Ты в полном порядке. Пей побольше жидкости – тебе нужно после криосна.
– Не первая моя заморозка, – проворчала Кира.
Алан помог ей снова опуститься на кушетку.
Файзел почмокал губами:
– Просто выполняю свои обязанности, Наварес.
– Угу.
Кира почесала руку. Противно соглашаться, но доктор прав. Она обезвожена, кожа сухая, зудит.
– Держи, – сказал Алан, протягивая ей флягу.
Едва Кира сделала глоток, как в изолятор ворвались Мари-Элиза, Джинан и Сеппо.
– Кира!
– Вот и ты!
– Наконец-то проснулась, спящая красавица!
За их спинами возникла Иванова, руки скрещены на груди, шутить не станет:
– Давно пора, Наварес!
Юго, Негар и Мендоса следовали за ними по пятам – вся исследовательская команда столпилась в изоляторе, нависая над Кирой так, что она ощущала тепло их тел и их дыхание касалось ее лица. Спасительный кокон жизни. И все же в окружении друзей Кира чувствовала себя как-то странно, непривычно, как будто мир накренился, как будто она смотрела в покосившееся зеркало. Отчасти причиной были утраченные недели, отчасти и те лекарства, которыми ее накачал Файзель. Но отчасти дело было и в том, что, заглядывая в глубины своего разума – отваживаясь заглянуть, – она ощущала, как что-то таится там, караулит ее… чудовищное, удушающее, убивающее нечто, словно ей в ноздри и в рот запихали сырую глину…
Кира вонзила ногти правой руки в левое предплечье и резко, раздувая ноздри, вдохнула. Этого не заметил никто, кроме Алана, который озабоченно глянул на Киру и крепче обнял ее за талию.
Кира тряхнула головой, отделываясь от непрошеных мыслей, и, оглядев всех, спросила:
– Так кто введет меня в курс дела?
Мендоса фыркнул:
– Сначала твой отчет, а потом мы тебе все расскажем.
Только тут Кира сообразила, что команда собралась не только затем, чтобы приветствовать ее пробуждение. Лица у всех были встревоженные, и, присмотревшись, она увидела на них те же следы глубокой усталости, что и у Алана. Чем бы друзья ни занимались в эти выпавшие для Киры четыре недели, это далось им нелегко.
– Отчет под видеозапись, командир? – спросила она.
Лицо Мендосы оставалось суровым и неподвижным, о чем он думает – не поймешь.
– Под запись, Наварес, и ее увидит не только руководство компании.
Черт. Она сглотнула, вкус заморозки по-прежнему ощущался на корне языка.
– Дадите мне час-другой? Я еще не пришла в себя.
– Нет такой возможности, Наварес. – Помедлив, он добавил: – Лучше поговорить с нами, чем…
– С кем-нибудь еще, – подхватила Иванова.
– Именно.
Растерянность Киры усилилась – усилилась и тревога. Она оглянулась на Алана, тот кивнул и крепче обнял ее, успокаивая. Ладно, если он считает, что это нужно, Кира доверится ему.
Она сделала глубокий вдох и начала:
– Последнее, что я помню: как мы отправились изучить органические вещества, которые дрон обнаружил перед падением. Пилотировала шаттл Негар Исфагани. Мы приземлились на острове номер…
Кире понадобилось немного времени, чтобы пересказать события того дня, закончив падением внутрь странного круга скал, в тот зал глубоко под землей. Она как могла постаралась описать помещение, но здесь память начала изменять ей до такой степени, что оказалась вовсе бесполезной. (В самом ли деле на пьедестале светились линии или это плод ее воображения?)
– Это все, что ты видела? – спросил Мендоса.
Кира вновь почесала руку.
– Это все, что я помню. Кажется, я попыталась встать. А потом… – Она покачала головой. – Потом – провал.
Начальник экспедиции нахмурился, сунул руки в карманы комбинезона. Алан поцеловал Киру в висок.
– Как жаль, что тебе пришлось через такое пройти.
– Ты до чего-нибудь дотрагивалась? – спросил Мендоса.
Кира подумала:
– Только там, где упала.
– Ты уверена? Когда Негар тебя вытаскивала, она видела следы в пыли на столбе в центре помещения и вокруг него.
– Я уже сказала: последнее, что я помню, – как я пыталась встать. – Кира наклонила голову и спросила: – Почему бы не посмотреть запись со скинсьюта?
Странная гримаса в ответ.
– Падение повредило сенсоры скинсьюта. Телеметрия вышла из строя. И от имплантов тоже толку мало. Они перестали записывать через сорок пять секунд после того, как ты попала в это помещение. Файзель говорит, такое часто случается при сильных ушибах головы.
– Импланты повреждены? – обеспокоилась Кира. Ей-то казалось, они работают, как обычно.
– Твои импланты в полном порядке, – вмешался Файзель и снова сделал это неприятное движение губами. – В целом про твой организм я такого сказать не могу.
Кира замерла, стараясь не выдать себя жестом – не показать врачу, как он ее напугал.
– Какие у меня травмы?
Алан попытался ответить, но врач его перебил:
– Трещины в двух ребрах, поврежден локтевой сустав правой руки, растянута связка. Сломана лодыжка, разорвано ахиллесово сухожилие, многочисленные ссадины и кровоподтеки, сотрясение мозга средней тяжести, сопровождавшееся отеком. – Каждую травму Файзель, перечисляя, отсчитывал по пальцам. – Почти все я вылечил, остальное само заживет через несколько недель. В этот период могут быть небольшие боли.
Кира чуть не засмеялась вслух. Иногда смех – единственная разумная реакция.
– Я очень испугался за тебя, – сказал Алан.
– Мы все испугались, – подхватила Мари-Элиза.
– Ага, – шепнула Кира, крепче хватаясь за Алана. Она могла лишь попытаться вообразить, каково ему было в эти недели, пока он дожидался ее возвращения из сна. – Значит, ты вытащила меня из той дыры, Негар?
Негар помахала рукой перед собой:
– Ну так-сяк. Непросто было.
– Но ты справилась.
– Как видишь, дорогуша.
– При первой же возможности куплю тебе целую гору булочек с корицей.
Мендоса придвинул медицинскую табуретку и сел. Уперся ладонями в колени, руки прямые, напряженные.
– Она тебе не сказала – знаешь что? Вперед, Негар, расскажи все как есть.
Негар потерла руки.
– Черт. Ну ты была без сознания, мне пришлось привязать тебя к себе, чтобы ты не зацепилась за что-нибудь и тебе не оторвало, например, голову, когда Гейгер потащит тебя наружу. В туннеле, сквозь который ты провалилась, места было мало, и вот…
– На ней порвался скинсьют, – не утерпел Джинан.
Негар остановила его движением руки.
– Да. Полная… – Кашель прервал ее речь, на миг Негар сложилась вдвое, отхаркиваясь. Звук был влажный, как при бронхите. – Уф! Полная разгерметизация. Повозилась же я, вися на стропах и латая скинсьют одной рукой.
– Иными словами, – подытожил Мендоса, – Негар тоже пришлось отправить в карантин вместе с тобой. Мы провели все тесты, какие есть в протоколе, плюс еще несколько не предусмотренных протоколом. Все результаты отрицательны, но ты так и не приходила в себя…
– Это было ужасно! – не удержался Алан.
– И поскольку мы не знали, с чем имеем дело, я распорядился отправить вас обеих в криосон, пока мы не овладеем ситуацией.