По ту сторону звезд
- -
- 100%
- +
Жидкий азот.
Кира подбежала к медицинской кушетке и, присев на корточки, стала перебирать висевшее на крюках оборудование. Где же баллон? Где же он? При виде баллона она испустила ликующий вопль: вроде бы цел!
Схватив баллон, она метнулась обратно к внешней двери отсека санобработки. Там сделала глубокий вдох и задержала дыхание, чтобы азот не попал в легкие и не вырубил ее.
Приставив сопло баллона к дверному замку, Кира открыла вентиль. Облако белого пара скрыло дверь, когда из баллона потек азот. На миг рукам стало холодно, но «скинсьют» сразу подстроился, и руки снова согрелись.
Досчитав до десяти, Кира закрыла вентиль. Металлический замок побелел, покрылся инеем и конденсатом. Орудуя баллоном как дубинкой, Кира стукнула его дном по замку. Замок рассыпался, словно был сделан из стекла. Дверь скользнула в сторону, Киру оглушил пронзительный вопль сирены.
По ту сторону – голый металлический коридор, подсвеченный мерцающим светом. В дальнем конце лежало несколько тел – исковерканные, пугающе неподвижные. Пульс Киры зашкалил, в «скинсьюте» появилась линия напряжения, словно проволоку натянули так, что вот-вот порвется.
Худший сценарий: люди и инопланетяне убивают друг друга. Катастрофа, которая может обернуться всеобщей гибелью.
Где на «Смягчающих обстоятельствах» могут находиться шаттлы? Кира попыталась припомнить голограмму судна, которую видела на исследовательской базе. Стыковочный отсек находился примерно в середине судна. Значит, ей туда.
Чтобы попасть в нужный отсек, придется пройти мимо убитых членов экипажа, и хорошо бы при этом не наткнуться на тех, кто их убил.
Нельзя было терять ни минуты. Кира выдохнула, собираясь с силами, и двинулась вперед, ступая легко, готовая мгновенно отреагировать на любой звук или движение.
До сих пор ей нечасто доводилось видеть трупы. Однажды на Вейланде, еще в ее детстве, суперконденсатор на автопогрузчике сорвался и зашиб двух человек прямо на главной улице Хайстоуна. Другой раз после аварии на Серрисе. И совсем недавно, когда погибли Алан и товарищи по команде. Первые две сцены преследовали Киру так, что она подумывала, не удалить ли эти воспоминания, но все же сохранила их. И последнюю страшную сцену тоже стирать не станет. Это – часть ее личности.
Подойдя к погибшим, она всмотрелась в них. Словно это ее долг – всмотреться. Мужчина и женщина. Женщина застрелена из энергооружия. Мужчину растерзали, правая рука валялась в стороне от тела. На стенах вмятины от пуль. Из-под бедра женщины торчал ствол пистолета. Борясь с подступающей тошнотой, Кира наклонилась и вытащила это оружие. На счетчике цифра 7 – семь выстрелов в запасе. Немного, но лучше, чем ничего. Проблема в другом: пистолет подчиняется только своему владельцу.
– Бишоп! – шепнула она и выставила пистолет напоказ. – Можешь?
Предохранитель отщелкнулся. Отлично. Значит, ОВК все еще старается сохранить ей жизнь. Без имплантов Кира не очень надеялась попасть в цель, но по крайней мере с пистолетом она не вовсе беззащитна. Главное – не разбить пулей иллюминатор. Глупый способ убить себя. Все так же шепотом она спросила:
– Как выйти к шаттлам?
Разум корабля должен знать, где инопланетяне и как их обойти. На стене под потолком появился ряд зеленых стрелок, указывающих путь внутрь корабля.
Кира шла по лабиринту помещений, ориентируясь на стрелки, и так добралась до лестницы, ведущей в самую середину «Смягчающих обстоятельств». Гравитация по ощущениям уменьшилась, пока Кира перебиралась с палубы на палубу одного из вращающихся обитаемых отсеков. Из открытых проходов доносились вопли, дважды Кира видела, как в полированных стенах отражаются вспышки пулеметных очередей за углом, однажды раздался грохот, похожий на взрыв гранаты, и за спиной у нее одна за другой захлопнулись гермодвери. Но ни разу Кира не увидела тех, с кем сражался экипаж. Она была на полпути, когда корабль резко дернулся, и ей пришлось ухватиться за лестницу обеими руками, чтобы не слететь со ступенек. Странно закружилось все, поплыла голова, рот наполнился слюной и желчью. Корабль вращался вокруг поперечной оси – опасный маневр для такого длинного и узкого судна. Центробежная сила могла повредить корпус. Сирены завыли еще пронзительнее. Затем из колонок в стене загромыхал мужской голос, бас:
– Самоуничтожение через семь минут. Это не учебная тревога. Повторяю, это не учебная тревога. Самоуничтожение через шесть минут пятьдесят секунд.
Кира похолодела.
– Бишоп! Не надо!
Тот же бас извинился:
– Прошу прощения, мисс Наварес, другого выхода нет. Я рекомендую вам…
Но что он хотел посоветовать, Кира уже не услышала, отключила слух. Паника накрывала ее с головой, но Кира заглушила и панику: времени на переживания не было. Не сейчас. Ей удалось сосредоточиться, и настала поразительная ясность. Мысли стали твердыми, механическими, безжалостными. Меньше семи минут на то, чтобы добежать до шаттлов. Придется успеть. Другого выбора нет. Она ринулась вперед, двигаясь еще проворнее, чем прежде. Будь она проклята, если позволит себе сдохнуть на «Смягчающих обстоятельствах».
На вершине лестницы вокруг запертого люка – кольцо зеленых стрелок. Кира рывком открыла люк и попала в сферический коридор, который вел в жилые отсеки. Она повернулась лицом к корме и чуть не упала от сильного головокружения, когда у самых ног разверзлось нечто похожее на длинную и глубокую яму. Вертикальный тоннель сплошь из черного металла и слепящего света. Все люки на всех палубах ближе к корме были распахнуты – в обычное время за такую небрежность грозил трибунал. Любой, кто окажется в этой шахте в момент, когда включатся двигатели, полетит вниз и убьется. В нескольких сотнях метров от себя Кира успела заметить солдат в боевой броне, сражавшихся с какими-то существами, чьи формы она не могла разглядеть, – сбившиеся в кучу, мечущиеся тени.
Зеленые стрелки вели во тьму, в шахту, к тому дальнему свету. Кира устремилась туда, а чтобы желудок не бунтовал, постаралась себе внушить, будто перед ней не вертикальная шахта, а горизонтальный туннель: лестница помогала ей ориентироваться и не отклониться от цели.
– Самоуничтожение через шесть минут. Это не учебная тревога. Повторяю: это не учебная тревога.
Сколько еще палуб до стыковочного отсека? Три? Четыре? У нее имелось лишь смутное представление. Корабль снова застонал, и гермодверь перед Кирой захлопнулась, перекрыв дорогу. Над головой зеленые стрелки вздрогнули и изменили направление: теперь они указывали вправо и мигали так часто, что могли спровоцировать эпилептический припадок. Черт. Кира ухватилась за стеллаж с оборудованием, развернулась и поспешила по указанному Бишопом обходному пути. Времени все меньше. Хорошо бы шаттлы были подготовлены к вылету, иначе ей не спастись. Впереди зазвучали голоса. Кира узнала доктора.
– Давай сюда! Быстрее, глупец, а не то…
Громкий стук прервал Карра, переборки завибрировали. Голос доктора перешел в вопль, слов не разобрать. Кира протискивалась сквозь узкий люк, ее тело сжало словно в гигантском кулаке, выдавливающем из нее воздух. Впереди оказалась кладовая с оборудованием: стеллажи, шкафчики со скинсьютами, помеченная красным кислородная труба. Карр висел под потолком, волосы дыбом, одна рука в петле, привязанной к нескольким металлическим ящикам, ящики колотили по телу доктора. В один из стеллажей уткнулся головой мертвый морпех, на спине у него ряд глубоких ожогов.
В другом конце помещения в корпусе зияло большое круглое отверстие. В него струился полуночно-синий свет – источником света было небольшое абордажное судно, пришвартовавшееся к «Смягчающим обстоятельствам».
По ту сторону отверстия шевелился многорукий монстр.
2
Кира замерла на месте: инопланетянин ввалился в кладовку.
Он вдвое превосходил ростом среднего человека, его полупрозрачное тело переливалось оттенками красного и оранжевого, словно цветные чернила расходились в воде. Туловище своеобразное: яйцевидное, диаметром в метр, укрытое роговым панцирем и усеянное десятками шишек, выступов, антенн и еще чем-то, похожим на маленькие черные глазки. Снизу и сверху из туловища тянулись щупальца – шесть или больше: они все время извивались, и сосчитать их не удавалось. Вдоль щупалец тянулись выпуклые полосы, а заканчивались они чем-то похожим на мерцательные реснички и острыми когтеобразными клешнями. В двух щупальцах были зажаты белые штуковины с выпуклыми линзами. В оружии Кира разбиралась слабо, но лазер не узнать не могла.
Между щупальцами прятались четыре конечности поменьше – твердые, с костями внутри, завершавшиеся чем-то удивительно похожим на человеческие кисти. «Руки» были плотно прижаты к панцирю и не шевелились.
Даже в этот роковой момент Кира невольно попыталась запомнить и проанализировать характеристики инопланетянина, как поступила бы при столкновении с любым представляющим интерес для ксенобиолога организмом. «Углеродная форма жизни? Похоже на то. Тело радиально симметрично. Низ и верх не различаются… Лица вроде бы нет. Странно». Особенно странно, что инопланетянин не имел ни малейшего сходства с ее «скинсьютом». Независимо от того, разумное это существо или нет, искусственно созданное или живое, оно явно отличалось от чужи, слившейся с телом Киры.
Инопланетянин с пугающей легкостью перетек в помещение корабля, словно привык жить в невесомости. Он крутился и переворачивался, как будто ему было все равно, в какую сторону обращен его торс.
И тут откликнулась чужь: Кира почувствовала нарастающую ярость и память о древней обиде.
Захватчик! Подменная плоть! Многоформы! Вспышки боли, яркие, словно взрывающиеся звезды. Гибель и возрождение в бесконечном цикле и неутолимая какофония: грохот, треск, сотрясающий отпор. Слияние происходило вовсе не так, как следовало. Захватчик не видел узора судьбы. Он не умел смотреть. Он не слушал. Он жаждал повелевать, а не сотрудничать.
Подмена!!
Откликаясь на призыв, вовсе не захватчика ожидала встретить чужь. Страх и ненависть бились в теле Киры, и она не могла различить свои чувства и чувства чужи. Что-то внутри лопнуло, кожа чужи вспенилась, и наружу полезли шипы, в точности как на Адре, острые, словно иглы, копья, слепо бьющие во все стороны. Вот только боли на этот раз не было.
– Стреляй! – закричал Карр. – Стреляй, идиотка! Стреляй!
Захватчик дернулся, переключая внимание с одного человека на другого. Странные шепоты окружили Киру словно облаком, и внутри облака она ощущала токи разных эмоций: удивление, потом сразу же узнавание, тревогу, удовлетворение. Шепоты сделались громче, а потом словно переключатель щелкнул в мозгу, и Кира начала понимать слова инопланетянина:
[[…и передай в Узел. Цель обнаружена. Все отряды сюда. Поглощение не завершено. Возможны сдерживание и восстановление, тогда мы сумеем…]]
– Самоуничтожение через пять минут. Это не учебная тревога. Повторяю: это не учебная тревога.
Карр выругался, оттолкнулся от стены, подлетел к мертвому морпеху и дернул бластер, пытаясь отнять его у покойника.
Одно из щупалец инопланетянина – то, в котором был зажат лазер, – дернулось, под кожей растягивались и сжимались желеобразные мышцы. Раздался грохот, из бластера морпеха вбок вылетел раскаленный добела металлический штырь, а сам бластер, подбитый ударом лазера, отлетел в дальний угол.
Инопланетянин обернулся к Кире. Оружие дернулось в его щупальце – снова грохот, и боль пронзила ей грудь.
Кира охнула, на миг ей показалось, будто сердце остановилось. Шипы «скинсьюта» выпирали все дальше, но пока безрезультатно.
[[Квон: Глупая двуформа! Ты недостойна Канувших! Скверна в воде, это…]]
Кира отползала к лестнице, пытаясь уйти отсюда, спастись, хотя уже некуда было бежать и негде прятаться.
Бабах! Жар опалил ногу; глубокая, мучительная боль.
Третий выстрел – но на этот раз кратер с обугленными краями появился в стене слева от Киры. «Скинсьют» настроился на частоту лазера и обеспечил защиту. А вдруг…
Как во сне, Кира повернулась и подняла пистолет, с трудом удерживая его перед собой. Ствол ходил ходуном, пока она пыталась прицелиться в инопланетянина.
– Стреляй, черт тебя побери! – завопил доктор, с губ его разлетались клочья пены.
– Самоуничтожение через четыре минуты и тридцать секунд. Это не учебная тревога. Повторяю: это не учебная тревога.
Страх помрачил зрение, весь мир сводился сейчас к узкому конусу.
– Нет! – крикнула Кира – паническое отрицание всего, что происходило.
Пистолет выстрелил как будто по собственной воле.
Инопланетянин метнулся под потолок, удирая от пули. Пугающе проворный, каждое щупальце словно само определяло свои действия. Громко вопя, Кира нажимала спусковой крючок снова и снова, рукоять пистолета жестко била отдачей ей в ладонь. Грохот выстрелов был смазанным, приглушенным.
Взметнулись искры: лазер захватчика сбил две пули на подлете. Инопланетное существо перевалило через шкафчики со скинсьютами и застыло там, цепляясь за проходившую вдоль стены трубу, меченную красным: внутри проходит кислород.
– Стой! Не стреляй! Стой! – закричал Карр, но Кира не слышала, и не вслушивалась, и не могла остановиться. Гибель Алана, чужь, теперь это. Больше, чем она в силах вынести.
Она хотела покончить с инопланетянином – и плевать на риск.
Она еще дважды нажала на спуск.
Красное пятно появилось в ее поле зрения, там, перед мушкой, и…
…Грянул гром, невидимый молот впечатал Киру в противоположную стену. При ударе отломился один из шипов чужи. Кира чувствовала, как обломок, вращаясь, летит через комнату – чувствовала так, словно находилась в двух местах одновременно.
Когда зрение прояснилось, перед Кирой предстала разгромленная кладовая. Захватчик обратился в мокрое месиво, и хотя несколько щупалец еще болтались из стороны в сторону, слабо пытаясь что-то нащупать, из ран сгустками выходил оранжевый ихор. Карра отбросило на стеллажи, из его рук и ног торчали обломки костей. Обломок чужи лежал у переборки напротив Киры, оборванные волокна бахромой свисали с покореженных панелей обшивки корабля.
А самое худшее: в корпусе корабля, там, где пуля угодила в кислородную трубу и спровоцировала взрыв, появилась зазубренная дыра. И в это отверстие можно было увидеть пустоту космоса – черную, смертоносную.
Вихрь пронесся, подхватил Киру, повлек ее с необоримой силой.
Воздух всасывался в дыру, вытягивая из корабля Карра, захватчика и шип чужи в водовороте всякого мусора.
Ящики с оборудованием стукнули Киру и полетели дальше. Она вскрикнула, но ветер вырвал из ее рта слова и дыхание. Она попыталась ухватиться за что угодно, однако двигалась слишком медленно. А до стен было слишком далеко. Воспоминание о разгерметизации на Серрисе настигло ее – резкое, кристально-отчетливое.
Отверстие в корпусе расширялось. Корабль рвался надвое, обе половины устремлялись в противоположных направлениях. Очередной порыв ветра проволок Киру мимо забрызганных кровью полок, в то отверстие, в пустоту.
И все стихло.
Глава VIII
За бортом
1
Звезды и корабль вращались как в умопомрачительном калейдоскопе.
Кира выдохнула – так полагается делать, оказавшись в открытом космосе, иначе грозит сдавливание мягких тканей и велика вероятность эмболии.
У нее оставалось не более пятнадцати секунд до потери сознания. Смерть от удушья – или смерть от закупорки легких. Выбор невелик.
Инстинктивно она вдохнула, замахала руками, пытаясь за что-то ухватиться,
Не за что.
Лицо покалывало: испарялась влага. Покалывание усиливалось, холодное пламя поползло сзади вверх по шее и вниз от челки по лицу. Зрение затмилось. Кира была уверена, что это обморок – и смерть.
Ее охватила паника. Глубинная, всепоглощающая паника. Остатки вбитых на тренингах навыков исчезли, вытесненные животным инстинктом выживания.
Кира заорала – и услышала свой крик.
Это так изумило ее, что она перестала кричать, а затем, повинуясь рефлексу, вдохнула.
Воздух – драгоценный воздух – заполнил легкие.
Не в силах поверить, она ощупала свое лицо.
«Скинсьют» поднялся выше, слился с ее чертами и образовал гладкую поверхность, защищающую рот и нос. Под кончиками пальцев проступили и похожие на створки ракушек заслонки на глазах.
Кира снова вдохнула, все еще не вполне веря. Как долго сможет «скинсьют» снабжать ее кислородом? Еще минуту? Несколько минут? Впрочем, больше чем о трех минутах и размышлять нет смысла, потому что после этого от «Смягчающих обстоятельств» останется лишь стремительно расширяющееся облако радиоактивной пыли.
Где она оказалась? Трудно сориентироваться: она все еще вращалась и ни за что не могла зацепиться взглядом. Мимо промелькнул ярко светящийся диск Адрастеи, за ним огромный силуэт Зевса, а ближе изломанный корпус «Смягчающих обстоятельств». Рядом с космическим крейсером плыл другой корабль: большой сине-белый шар, покрытый шарами поменьше и со множеством двигателей, – никогда Кира не видела столько двигателей на одном корабле.
Ее несло прочь от центральной части «Смягчающих обстоятельств», но передняя половина корабля разворачивалась к ней, и впереди мерцали колеса тепловых радиаторов с алмазными ребрами. Два ребра сломались, изнутри вытекали струйки серебристого металла.
Казалось, что до ребер не дотянуться, но Кира все же попыталась, не желая капитулировать. Она выбросила вперед руки, пытаясь поймать ближайший из радиаторов и при этом продолжая вращаться. Звезды, планета, корабль и радиаторы мелькали мимо снова и снова, а она все тянулась, напрягаясь изо всех сил…
Кончики пальцев скользнули по поверхности одной из граней, но зацепиться было не за что. Кира вскрикнула, заскребла ногтями – тщетно. Первое ребро проплыло дальше, за ним второе и третье, ее пальцы успевали пройтись по каждому, но самыми кончиками. Одно ребро оказалось чуть выше других: сломанная арматура приподняла его. На этот раз по гладкому краю ребра заскользила вся ладонь Киры – заскользила и зацепилась так, словно у ее «скинсьюта» появились присоски – и вращение рывком остановилось.
Острая боль пронзила плечо.
Испытывая невероятное облегчение, Кира прильнула к ребру и высвободила ладонь. На ладони обнаружилась мягкая подкладка из ресничек, слегка раскачивавшихся в невесомости.
Вот бы «скинсьют» включился раньше, прежде чем ее выбросило из «Смягчающих обстоятельств».
Кира оглянулась, высматривая заднюю половину крейсера.
Та была уже в нескольких сотнях метров от нее и удалялась. Два шаттла все еще крепились к корме, и оба выглядели целыми. Надо как-то добраться до них, и побыстрее.
Единственное, что она могла сделать… Туле! Кира оттолкнулась от ребра радиатора и прыгнула изо всех сил. Только бы она не ошиблась в расчете. Если промахнется – второго шанса уже не будет.
Летя через пустоту, отделявшую ее от кормы «Смягчающих обстоятельств», Кира стала различать едва заметные линии, проступавшие петлями на корпусе: голубые и фиолетовые, они, по-видимому, исходили от термоядерного двигателя – значит, это линии электромагнитного поля. Как будто вновь включились импланты, по крайней мере отчасти.
Занятно. Даже если прямо сейчас не пригодится.
Кира успела разглядеть инопланетный корабль. Он сверкал на солнце, как бусина из полированного кварца. И сам он, и все его детали максимально близки к форме сферы. Снаружи не угадать, где тут жилые отсеки, а где топливные баки, но, судя по размерам, экипаж там размещался немаленький. По «экватору» – четыре круглых иллюминатора, а еще один ближе к носу корабля в окружении широкого кольца линз, стыковочных портов и, похоже, различных датчиков.
Двигатель не слишком отличался от знакомых ей (перед третьим законом Ньютона люди и инопланетяне равны). Однако, если только инопланетяне не прибыли из каких-то ближних мест, у них должен быть и марковский двигатель. Интересно, как они сумели захватить «Смягчающие обстоятельства» врасплох? Могут ли они запрыгивать прямиком в гравитационный колодец? На такой фокус не способны даже самые мощные корабли Лиги.
Источником той странной, мучительной тяги, которую Кира по-прежнему ощущала, по-видимому, как раз и было инопланетное судно. Некая часть Киры хотела бы откликнуться на призыв – и будь что будет, но это была ее безумная часть, и к ее нашептываниям Кира не прислушивалась.
Ощущала она и отделившийся фрагмент чужи, его «голос» становился все глуше по мере того, как фрагмент все дальше улетал в космос. «Превратится ли он вновь в пыль?» – задумалась Кира.
Перед ней разверзлась задняя часть «Смягчающих обстоятельств». Прорыв трубопровода гидросистемы в корпусе – вот причина катастрофы. Оттуда все еще хлестала в космос вода. Кира прикинула, как меняется угол между нею и кораблем, сравнила скорость вращения и собственную скорость и поняла, что разминется с кораблем почти на сто метров.
Безнадежно.
Если б только она могла двигаться не прямо вперед, а навстречу движению этой части корабля, все получилось бы. Но…
Она сместилась влево.
Кира почувствовала короткий толчок справа. Уравновешивая одной рукой свое движение, она оглянулась: позади расплывалось легкое облачко. «Скинсьют» помог ей повернуть! На миг она обрадовалась, а потом снова вспомнила, какая ей грозит опасность.
Кира полностью сосредоточилась на своей цели. Еще немного влево, потом на несколько градусов изменить угол. Прекрасно! Чужь отзывалась на каждую мысль, обеспечивая ровно тот импульс, который требовался Кире, чтобы сместиться.
А теперь быстрее! Быстрей!
Скорость возросла, хотя Кира предпочла бы ускориться еще больше. Значит, у «скинсьюта» имеются свои ограничения.
Она пыталась сообразить, сколько времени уже прошло. Минута? Две? В любом случае – слишком много. Чтобы включить шаттл и подготовить его к вылету, даже при работающей системе аварийной эвакуации, потребуется несколько минут. Она, вероятно, сможет использовать маневровые двигатели, чтобы отлететь на несколько сотен метров от «Смягчающих обстоятельств», но этого мало: взрыв накроет ее.
Надо думать поэтапно. Сначала она попадет в шаттл и тогда уже сообразит, как на нем еще и вылететь.
Тонкая красная линия появилась на задней части корпуса и двинулась к корме – лазерный луч резал корабль на части. Палубы одна за другой взрывались облаком кристаллизирующегося пара, и Кира видела, как тела мужчин и женщин улетают в космос, как последние их выдохи крошечными облачками расплываются перед искаженными лицами.
Лазер свернул в сторону и достиг стыковочного отсека, разрезал крайний шаттл. Хлопок воздуха – и изуродованный шаттл полетел прочь от «Смягчающих обстоятельств». Затем из пробитого топливного бака в одном из его крыльев вырвалось пламя, и шаттл, стремительно вращаясь по спирали, скрылся из глаз.
– Черт подери! – крикнула Кира.
Задняя часть «Смягчающих обстоятельств» надвигалась нее искоса, подгоняемая декомпрессией разрушаемых отсеков. Кира успела уклониться от столкновения с бледной поверхностью корпуса, быстро и рискованно перемахнула через нее и всем телом врезалась в уцелевший шаттл. Его название было написано крупными буквами на борту: «Валькирия».
Пыхтя, Кира раскинула руки и ноги, стараясь зацепиться за шаттл. Ладони и стопы прилипли к его оболочке, и Кира поползла к боковому шлюзу. Нажала кнопку запуска, свет на контрольной панели сделался зеленым, люк начал медленно приотворяться.
– Ну же! Ну же!
Как только между дверцей и корпусом шаттла появилась достаточно большая щель, Кира втиснулась в нее и активизировала аварийную систему стабилизации давления. Воздух ударил в нее со всех сторон, вторгся вопль включенной сирены. Похоже, шлем, которым «скинсьют» защитил ее голову, не блокировал слух.
– Самоуничтожение через сорок три секунды. Это не учебная тревога.
– Черт!
Когда уровень давления достиг нормы, Кира открыла внутренний шлюз и пропихнулась через него в кабину.
Контрольная панель успела активизироваться. Одного взгляда на датчики хватило – Кира убедилась, что двигатели включены и все процедуры перед вылетом уже соблюдены. Бишоп молодец!
Она рухнула в кресло пилота, с трудом разобралась с ремнями, пристегнулась.
– Самоуничтожение через двадцать пять секунд. Это не учебная тревога.
– Вытащи меня отсюда! – крикнула она сквозь маску. – Взлетай! Взлетай!
«Валькирия» резко отделилась от корабля, и, когда взревели двигатели шаттла, на Киру обрушился вес тысячи тонн. «Скинсьют» отреагировал и затвердел, но все же не мог полностью уберечь ее от неприятных ощущений.
Шарообразный инопланетный корабль промелькнул мимо носа «Валькирии», а затем Кира увидела в полукилометре от себя переднюю часть «Смягчающих обстоятельств». Несколько похожих на гробы спасательных капсул вылетели из носа корабля и помчались к пустынной поверхности Адры.