Цыганское таро. Для посвещенных

Поскольку допущения разного рода являются обычным способом достичь цели с наименьшим сопротивлением, я открою данное исследование с предположения, что человек, который в данный момент держит эту книгу в руках, совершенно не сведущ в предмете, которому будут посвящены последующие страницы. Возможно, наш читатель знаком с вопросом поверхностно, возможно, он слышал, что карты Таро являются вероятным предшественником игральных карт; может быть, слышал и о том, что Таро также может быть использовано для гаданий и для всего того, что понимается как предсказание судьбы; но, кроме того, Таро представляет собой гораздо больший интерес и значимо еще и в другом качестве. В простом понимании, в нем заключена аллегория, или в более возвышенном смысле – символизм; наконец, Таро – это тайная доктрина, очень необычно завуалированная. Оправдание подобных взглядов – другой вопрос; я же лишь утверждаю, что такие взгляды сохраняются; и, высказав это, могу перейти собственно к своему делу, которое отчасти представляет собой критику, а отчасти – пояснение, хотя не совсем с элементарной точки зрения.

Понятно, что существует несколько способов выстраивания иероглифических символов Таро в определенный язык символов. Не считая школы традиционной науки, которая, естественно, встречается с такими изображениями в освещении древностей игральных карт, существует школа заурядного гадания, опирающаяся на традиционные книжные описания этих карт и на самой простой интуиции – используя, однако, обычно оба эти средства для толкования, и не имея, за ненадобностью, критерия для их критики. Кроме того, существуют определенные оккультные или мистические общества, которые претендуют на обладание истинным ключом к символике; и есть одна более замкнутая школа, существование которой с трудом обнаруживается во внешнем мире. Она заявляет о своем владении окончательными значениями, по сравнению с которыми все остальные бледнеют, и она отличается в этом роде от того, что выдвигалось в последнее время под предлогом оккультных откровений.

Д-р Жерар Энкосс, большинство работ которого вышли под именем Папюса, является главой школы мартинизма в Париже и членом современного каббалистического ордена Креста и Розы. Оба этих общества не имеют какого-либо наследия в традиции, но неутомимы в разного рода изысканиях, и в рамках соответствующих сфер, которые в принципе есть одна единая область, они по справедливости заслужили признание и должны его получить. Все, что человеческая настойчивость в купе с некоторым знанием может изобрести касательно Таро, будет обосновано в «Цыганском Таро», второму, английскому, изданию которого предпосылаются эти несколько слов.

Что касается истории, то об авторитете Папюса среди французских оккультных авторов нечего и говорить, но в этом вопросе есть несколько моментов, по которым я должен выступить в роли арбитра. Что касается философского толкования, у автора (Папюса) есть на этот счет свои собственные взгляды, и того факта, что сделанное им является наилучшим, можно ожидать в силу не только общей эрудиции автора, резюме должно быть выведено от противного – как представляется, никто в своих результатах не в состоянии сравниться с д-ром Папюсом.

Я не собираюсь утомлять читателя и едва ли прибегну здесь к анализу данной стороны вопроса, но есть несколько моментов, которые стот прибавить к сказанному. О способах гадания и тому подобных суетных делах Папюс, насколько я могу судить, знает все, что может быть нужным и действительно востребованным теми, кто интересуется деятельностью такого рода. Возможно, по сути он знает им истинную цену, и можно обнаружить, что семь уроков гадального Таро занимают лишь небольшую часть его честолюбивой работы. Но в более поздний период Папюс склоняется шире обратиться в это особенное направление, и, в связи с чем эти вступительные замечания и появляются. Известно, что Папюс только что выпустил книгу Le Tarot Divinatoire[1].

Мне представляется желательным, сохраняя должный дух беспристрастности, сказать об этом кое-что – буквально пару слов – при выпуске репринта Цыганского Таро. Так я приобрел право говорить о делах более серьезных, и теперь принимаюсь за них по порядку.

Главной особенностью, касающейся истории карт Таро, использовавшихся хоть для предсказания судьбы, хоть в качестве символов для философской интерпретации, является то, что такая история фактически не существует. Имеются веские основания полагать, что некоторая часть их (карт Таро) является весьма древней по смыслу, однако не по форме; и, возможно, потому они могут быть отнесены к ряду наиболее интересных и любопытных.

самые ранние карты, которые дошли до наших дней, относятся к концу XIV века, но вопрос о том, когда они появились, или откуда они происходят, предлагает, из-за отсутствия каких-либо доказательств, только поле для спекуляций. Одни нарекают родиной Таро Византию, другие ищут его следы где-то в глубинке великого Китая, где эта когорта изыскателей (о которой можно сказать omnia exeunt in mysterium[2]), казалась, остановилась на своем пути через неведомое. Это мой первый акт посредничества относительно явной убежденности, с которой Цыганское Таро говорит о «первобытных иероглифах книги Тота». Omne ignotum pro antiquissimo[3] – вот как делается история во французских оккультных кругах.

Я упоминал, что могу сделать кое-что, чтобы оправдать Папюса, который находился под очень сильным влиянием предшествующих авторов. Первый из них по времени – Курт де Жебелен (Court de Gebelin)[4], который в 1773–1782 годах опубликовал девять больших томов «ин кварто» своего сочинения Le Monde Primitiv.

Не много времени прошло с тех пор, как его называли великим археологом; но вот в Париже – скажем, вчера или около того, приобрел влияние новый специалист в L'art de tirer les Cartes[5], и он придерживается мнения, что де Жебелен был преемником Бисетра, которого довели до гибели и полного безумия его занятия животным магнетизмом. я много думал и пришел к выводу, что этот мнимый специалист способен рассказать лишь несколько пустячных историй о гадателях на картах; что он проштудировал несколько словарей по оккультным науками, и таким образом, произвел компиляцию искусства гадания. Но затем я обнаружил, что он вообще ничего не знает о символике Таро, и по этой причине и по всем тем, которые я привел ранее, он выбрал себе псевдоним М. Антонио Магус, и этот титул он, я полагаю, беспрепятственно сохранит навсегда.

Но его критика ничего не доказывает, и поскольку я не вижу причин, почему эксперименты в области животного магнетизма не должны открывать двери вечности даже для знаменитого археолога, я вновь выступлю как арбитр. Руководствуясь по существу, не может, как я полагаю, быть сомнений в том, что Курт де Жебелен был самым значительным ученым своего времени; или в том, что он достаточно хорошо знал Египет где-то за поколение до того, как возникла египтология. На этих основаниях он доказывает египетское происхождение карт Таро, и способ доказательства, который он выдвигает, чтобы сделать свое мнение более веским, сосредотачивается на их предполагаемой аллегорической согласованности с гражданским, религиозным и философским учением Древнего Египта. Но если задаться вопросом о конкретных моментах схожести, мы найдем, что должны довольствоваться тем, что имеем, т. е. простым голословным утверждением, es sede sapientice[6]. Уверенность ученого основывается на том, что он в силу обстоятельств видел игру в Таро в доме некоего своего друга, и Жебелен всюду заявлял, что это была одна из египетских книг и единственный реликт оставшийся от роскошных библиотек и литературы, процветавших в нильской долине. Но именно эта его ссылка, как мне кажется, не достаточно убедительна. я уважаю г-на де Жебелена за то, что своими трудами он положил начало египтологии задолго до того, как эта наука могла снискать себе исследователей.

Я отдаю ему должное за то, что у него без опрометчивых ожиданий было представление о Таро, но, т. к. он не соединил свое представление ни с какими реальными фактами, я полагаю, что его выводы являются лишь плодами его собственного воображения. Чтобы не быть голословным, позвольте мне в подробностях привести пример, на который г-н Жебелен опирается как на непреложную истину.

Пятая карта в колоде Старших Арканов, – это великий жрец, священник или иерофант, а вторая – великая жрица, и для Курта де Жебелена очевидно, что они – муж и жена. Иначе не понятно, почему они расположены в такой в последовательности. Но вопрос – показывает ли этот не внушающий доверия факт египетское происхождение карт, ввиду того, что главы жречества в

Египте – иногда ли, обычно ли, всегда ли; я не знаю – были, по обычаю, супругами. Исходя из всего перечисленного доктору Папюсу кажется, что Таро – это поистине Библия Библий и книга Тота (то есть исходного Откровения). Но такое смелое предположение может показаться внимательному читателю чем-то немного более, чем достоверным, но менее, чем детским, ибо у Папюса были и многие другие авторитеты кроме первого французского ученого, который говорил о Таро. Это такие как Дж. А. Вальянт Элифас Леви, Вильям Постель, Джероламо Кардано и Л.С. де Сен-Мартен. Но что бы ни говорил первый из этих авторов (Жебелен) о египетском происхождении Таро, это зависит не от его знания древностей, на которое он не претендовал, а от заимствованной им теории, что цыгане, которых он знал по собственному опыту, пришли из глубин Индии через долину Нила, которая им некоторое время сопротивлялась, но затем пала, как Вавилон.

Что касается Элифаса Леви, всем известно, что его мнение по некоторым фактическим вопросам было иногда более, чем неубедительным, а иногда и не заслуживающим внимания. Он утверждал (а), что Таро, возможно, является предшественником Книги Еноха – не какая-то сомнительная апокрифическая работа, которая проходит под этим именем, но что-то «экстатическое и недоказуемое», нечто, по мистической молве, дикое – действительно настолько дикое, что это имя стало само в конце конов синонимом самого Таро, представляя таким образом необъяснимый словесный тупик. Кроме того он утверждал (b), что это символический свод первобытной традиции; (с) что это краеугольный камень оккультного знания; (d) что это книга Гермеса.

Взгляды такого рода – и так произвольно выраженные – явно кажутся чем-то вроде откровения и должны быть приняты или отклонены по желанию воспринимающего. В случае Элифаса Леви они приобрели значительную популярность в кругах, к которым он обращался, из-за приписываемого ему авторитета.

Остается только разобраться с другими «свидетелями защиты», и это также может быть сделано вкратце. Доктор Папюс тяжело грезит, когда говорит, что Раймунд Луллий, которого называли в его времена «просвещенным доктором Майорки», основывается в своей работе Ars Magna на ключах Таро, и, я предполагаю, он (Папюс) попросту не удосужился прочитать колоссальную кучу трактатов, которые заключены под этим названием; его можно заранее простить за это, но, тем не менее, он не имел права высказаться. Подлинный Раймунд Луллий знал о книге Тота столь же много, сколько алхимических опытов он проделал из тех, что ему также приписываются.

Утверждение, что Джероламо Кардано развил свою работу De Subtilitate из того же источника, исходит от (с. 12) Элифаса Леви и сделано для подпитки собственного его воображения. Когда Кардано продумывал план этого своего любопытного произведения своего гения, он мечтал, чтобы в нем была 21 часть, что довольно хорошо для французских оккультистов связать со старшими козырями, hormis le fou (как род невысказанного в нуле). Однако это произведение Кардано говорит о земле и горах, о небесных и атмосферных феноменах, о металлических субстанциях, о ботанике, об одушевленных творениях, людях, ангелах и демонах… но вовсе не о картах Таро или каких-либо иных.

Слух о том, что Постель, который помимо прочих трудов написал Ключ вещей, сохраняемых в тайне со времен основания мира, открыл в Таро элементы всех древних таинств и мистерий, восходит тоже к Леви, который забыл, что аллегорический «ключ», приставленный в начале рассматриваемой работы, не был задумкой самого Постеля, а, как я показал в другом месте, был изобретен одним из издателей с целью объяснения.

Наконец, утверждение, что Сен-Мартен основал свою доктрину соответствий между Богом, людьми и Вселенной на двадцати двух козырных картах, является шедевром интуиции Леви и имеет огромное оправдание, что мистические Tableau Naturel, как и сам Апокалипсис, который (так получилось) содержат по двадцать два раздела или главы.

Принимая во внимание все обстоятельства и то, что приведенные здесь имена – это имена учителей Папюса – Де Жебелен, Леви, Вальянт – я думаю, что во многом к его чести служит то, что он не стал усугублять путаницу прибавлением к сказанному своих собственных исторических размышлений, а просто повторил своих предшественников.

К сказанному осталось прибавить лишь один важный момент – присутствие определенных грубых полуегипетских изображений в некоторых сохранившихся до наших дней картах Таро – например, сфинкса – означает заимствованную символику, неизвестную Курту де Жебелену, который бы только порадовался этому. Я же делаю общий вывод, что карты существовали еще до конца XIV века, и что мы больше ничего о них не знаем. Лично я считаю их более древними из-за их символики, а то, что они были широко распространены в Южной Франции в конце XVIII века, может даже в такое позднее время показать их маршрут в Европу. Многие вещи, которые пришли издалека, вошли в Западную Европу через порт Марселя.

Теперь даже случайному читателю должно быть понятно, что в Цыганском Таро ничто не зависит от исторической точки зрения, которая есть дело простого предположения и базируются на свидетельствах, которые пришли в руки автора извне, помимо того, что может быть названо собственно исследованием. Это не влияет на его дальнейшие рассуждения. Я желаю утвердить этот факт, даже рискуя повториться, так что предубеждение не может брать верх над философской интерпретацией, которая является действительной и несомненной заслугой Папюса. Что касается вопроса о египетском происхождении символов Таро, то во многом это имеет такое же значение, как и их использование в гадании на картах; – это нечто совершенно поверхностное и совсем не главное.

Теперь, что касается его толкования общего языка символов. По большей части это результат его самостоятельного измышления, хотя, с другой стороны, он использовал материалы, которые унаследовал в своей школе. Как таковое, оно требует здесь нашего серьезного исследования (отличного от той трактовки, какую оно получило во Франции), потому что оно по своей природе искреннее, окончательные выводы умеренны, несмотря на то, что здесь и там проявляется определенная проницательность. Может быть, будет удобно кратко изложить главный порядок действия. Его начало и конец лежат в особого рода Кабалистике в сочетании с мистикой чисел, которая не является строго кабалистической, но имеет аналогии или отражения подобного рода; или же исходит от древней традиции. Повторим, что это не является изобретением Папюса. И одно, и другое сосредоточено вокруг теософской концепции, касающейся Божественного имени (יהוה) JOD, he, Vau, he = JEVE = Jehovah. Из тайны этого Имени исходит вся философия евреев, как она разработана в Sepher Ha Zohar или Книге величия и последующих комментариях. Папюс соотнес 4 масти Малых Арканов Таро с четырьмя буквами этого имени, а двадцать две акарты Старших Арканов – с буквами еврейского алфавита (общее число букв в еврейском алфавите 22).