- -
- 100%
- +
Но зеркало, допрошенное ею,
Ответило: «Венера – не милее!»
Взор устремив, восхищена собой
Промолвила она: «Амуров рой,
Не правда ль, быть вам матерью могла я?!»
И вдруг пред ней Амуров легких стая
Является и, окружив, твердит:
«О, юная мамаша! Для чего вы
Свою красу удваивать готовы?!»
В ответ она, в смущении, молчит;
Оправившись, свой нежный смех дарит
Встревожившим ее на миг ребятам.
Амуры льют ей воду с ароматом
И, под ноги ей дружно набросав
Ясмина цвет, а также розы красной
И за руки друг друга сладко взяв.
Скрываются шепча: «Она прекрасна!»
Известно всем, что яд похвал силен!
Нежданностью случайного явленья
Рассудок был Марии опьянен.
Она глядит на то изображенье,
Где с нежною Кипридой Адонис,
Творя детей, за дело принялись.
Опасная картина возбуждает
Марии дух, и краскою тогда
Особенной, не краскою стыда,
Желание ей щеки заливает.
Она вошла в последний самый зал,
А там кровать подушек пурпур чудный
Образовал и лишь присесть он звал,
Она ж в постель ложится безрассудно.
В рассеяньи, подняв взор томный свой,
Поражена она своей красой
И прелестью недавно обретенной
И верностью зеркал отображенной.
С улыбкою, и руки разметав,
Ты замерла тихонько, прошептав:
«О, мой Панфер, – кого я так любила!
О, будь ты здесь, своей счастливой милой,
Одетой так, мог взор бы услаждать,
И нам была б с тобой сладка кровать!»
И – ах! Вошли. То юный бог Парнаса.
Она с трудом приподнялась едва;
К рукам припав, усевшись на атласы.
Ей шепчет Феб восторженно слова:
«О, не беги, царица Идалии!
Прекрасна ты! Есть право у меня!»
«О, сударь мой! Но я зовусь – Мария,
Венерами зовутся здесь другие.
Пойдите прочь!» – «О, буду скромен я!
Красавицей нельзя быть безнаказно!
Венера вы. Она – не так прекрасна!»
«Начну кричать!» – «Пожалуйста! Хоть год!
И коль на крик хоть кто-нибудь войдет, -
Языческий наряд ваш осмеет,
А кое-кто и в бешенство придет!
Посетовать чуть-чуть, но без досады,
И покраснев, пообещать отрады, -
Ну, вот и все, что сделать здесь вам надо!»
И, промолчав в ответ на речь, она,
Взор опустив, слабела и дрожала,
Противилась, уже побеждена;
А в этот миг, внезапно, рот нахала,
Раздвинув губ алеющий коралл,
Эмаль ее зубов поцеловал.
Отвергнув стон напрасного моленья,
Свой нежный труд на ложе начал бог,
И вырвался из сердца девы вздох,
Как бы шепча: «Какое приключенье!»
Труды богов прекрасны и быстры.
Но разум Феб хранил среди игры,
Чтоб у Святой не вышло бы скандала;
Истративши весь свой остаток сил.
Феб с ложа встал, прическу подновил
И, вид приняв спокойный, вышел в залы.
Там в этот миг балет богинь привлек
Глаза гостей. Мария, боязлива,
Румяная, как никогда, красива,
Выходит в зал, когда уж смолк смычок.
И голубок, раздут от подозренья,
Приподнялся и так Отцу сказал
(Отец на пир невесело взирал):
«Чего нам ждать? Конец ведь представленья!
Пора идти! Молитвы час настал!
Мы прочь пойдем и не вернемся в зал!»
«Пора идти!» – папаша повторяет.
«Пора идти!» – вослед Исус сказал,
И мать идти он знаком убеждает.
Уходит прочь без радости она.
Ах, пиршества, Олимпа новизна,
Песнь с танцами, и комплимент радушии,
Таинственно ей щекотавший уши, -
Понравились нежданностью своей.
И, смелостью столь необычной бога
Прельщенная, сердилась, но немного;
Язычество пришлось по вкусу ей!
О нем она в пути назад твердила,
И ей Отец ответил просто, мило:
«Дитя! Готов признаться я в вине:
Но Феб поет – и спать охота мне!
Мелодий я не слышу в этом пеньи.
Нет! Лучше бы духовный нам хорал
Был ими спет. А их стихотворенья
Наш Дух Святой не слишком одобрял!»
«Клянусь, стихи слабы и трафаретны.
В них нету змей! – так голубок сказал. -
А львы хранят своих зубов оскал.
И солнышка с луною незаметно
Танцующих, чтоб рухнуть впопыхах,
И не сожжен ливанский кедр в стихах!»
«Я утомлен красою их плясаний, -
Сказал Исус, – а джига, менуэт,
Что видывал я встарь на свадьбах в Кане, -
В них с танцами богов сравненья нет!»
Так Троица[9], событья обсуждая,
Со свитою своей достигла рая.
Песнь вторая
Устройство рая. Простое и поучительное наставление Троицы. Ответный обед, данный языческим богам и закончившийся несколькими мистериями.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Здесь и далее вопросительный знак в скобках вставлен в цитату В. Шершеневичем.
2
Морозов П. Пушкин и Парни. В кн.: Собр. соч. Пушкина в 6 томах. Т. 1. Изд. Брокгауз-Ефрон. 1907. По-французски Парни пишется «de Forges», а не «Deforges». Кстати, ошибка П. Морозова произошла, вероятно, оттого, что он вспомнил фамилию пушкинского француза из «Дубровского», Дефоржа. Странно, что П. Морозов, который биографию Парни почти полностью перевел из словаря Лярусса, не заметил ошибки своего правописания, хотя словарь как раз предупреждает о возможности этой ошибки (примеч. В. Шершеневича).
3
В том числе Бревэ (примеч. В. Шершеневича).
4
В приведенный переводчиком список произведений Парни внесены правки, касающиеся состава сборника «Украденный портфель» и годов изданий книг «Эротические стихи», «Любовные стишки» и «Годдам!».
5
Здесь и далее дается название поэмы Пушкина, утвердившееся после ее публикации под редакцией Б. Томашевского, – «Гавриилиада» (Пушкин А. С. Гаврилиада / Ред., примеч. и коммент. Б. Томашевского. – Пг., 1922), хотя Шершеневич везде пишет «Гаврилиада», как это делали до него многочисленные издатели этой поэмы (Гавршиада. Сочинение А. С. Пушкина. Эротическая поэма. – Б.м., 1889; Пушкин А. С. Гавршиада. Полный текст поэмы. – Киев: Тип. A. M. Лепского, 1918; Пушкин А. С. Гавршиада. Полный текст / Вступ. ст. и кр. примеч. Валерия Брюсова. [Изд. 2-е.] – М.: Альцюна, [1918] и др.).
6
Брюсов В. О переводе «Энеиды» русскими стихами // Вергилий. Энеида / Перевод Валерия Брюсова и Сергея Соловьева, редакция, вступит, ст. и комментарии Н. Ф. Дератани. – М.; Л.: «Академия», 1933. С. 40.
7
Нужно отметить, что Пушкин, заимствовавший из «Войны» для «Гавриилиады» много эпитетов, употребляет «восточный», относя его не к язычникам, а к христианам: «Творец любил восточный пестрый слог» (примеч. В. Шершеневича).
8
Отклик этого лирического отступления, обращения к взору Марии, можно найти в «Гавриилиаде» в строках: «Они должны, красавицы другие, / Завидовать огню твоих очей, / Ты рождена, о скромная Мария…» и т. д. (примеч. В. Шершеневича).
9
Д. Благой в своей беглой, но, вопреки традиции, сочувственной Парни, статье о нем в «Лит. Энц.» утверждает, что «в лице христианской Троицы Парни дает памфлет на торжествующую глуповатую и самодовольную буржуазию Директории, противопоставляя ей низложенных ею гордых и прекрасных богов-аристократов древнегреческого Олимпа». Это замечание несомненно верно в той части, где оно утверждает симпатии Парни на стороне языческих богов; однако, попытка связать Троицу с Директорией вряд ли верна и неоднократно опровергалась французскими литературоведами. В «Войне богов» несомненно звучат пародийные, сатирические и автобиографические нотки (как и в «Гавриилиаде»), но ставить знак равенства, как это делает Благой, вряд ли правильно (примеч. В. Шершеневича).