Солночь. Книга стихов

Начальник заставы

Начальник заставы пьёт сумрачный спирт, начиная с шести утра.

На его щеках вырастает в ночь берёзовая кора.

Сбив кору топотом, он берёт автомат и, с мантрою на устах,

Идёт сквозь ветер и дождь посмотреть: как там – на дальних постах?

А на дальних постах, в запретной тиши – три боевых дрозда.

У них в арсенале – плазменный жезл и утренняя звезда.

И врагу не пробраться через заслон, пока дрозды начеку.

Я знаю, я сам когда-то служил с ними в одном полку.

На небе кто-то танцует вальс под скрипку и аккордеон.

Начальник заставы летит во мгле, как золотой грифон.

Солнце к овиди тянет луч – режет глухую тьму.

За тьмою – твой дом. Но дрозды не спят – охраняют мой путь к нему.

Звёзды сидят на крыше

Игра в блюз

Завтра Духов День

Я долго жил в озере. Не помню точно: Байкал или Лох-Несс…

По вечерам на спинах моржей там плавал синий стрекозий лес.

Сверху падала вечность, заплетая в косы окрестные берега.

Каторжники, попавшие в эти края, говорили: о, чёрт!.. И ударялись в бега.

Золотые кувшинки бродили в тени – по густому от света дну.

Притяженье луны было непререкаемым, когда ей казалось, что я тону.

Но я просто жил в озере. В самой утончённой его глубине,

Читая, как теория слуха влияла на пейзажи Моне.

Ночи здесь были, как красный луч светофора, как плаха, что ждёт топора.

И однажды я вышел за двери воды, не дожидаясь утра.

На улицах пело эхо. Тучи по крышам танцевали брейк.

Я просканировал утренний город, как когда-то мыс Горн – Френсис Дрейк.

И тогда ты сказала: завтра Духов День и проводы Костромы.

Небо летом немного горчит, но это – наши дымы.

Ещё несколько дней – и город зальёт дождём, русалки вплывут в подъезд…

Дай мне руку… Держись!.. Скоро ветер сорвёт нас с насиженных мест.

Мичман Семёнов

Мичман Семёнов родился в метель под холодной тигриной звездой.

Он с рождения знал языки певчих трав и тантрических белок-летяг.

Каждый вечер от дальних упырьих болот прилетает к нему козодой,

Чтоб напеть о «священном Байкале» вдвоём, поднимая Андреевский стяг.

Мичман Семёнов давно отыскал тайный путь по структурам воды.

Он с утра курит ветер полярных земель и густой карамельный табак.

По бортам всех своих затонувших судов он растит хризолиты мечты,

Чтобы потом раздавать их за медный пятак или вовсе задаром, за так.

Мичман Семёнов остался живым, став изменчивым, словно Протей.

Он не бросил свой пост, он поднялся со дна, он последним оставил «Варяг».

Он горит, не сгорая, судьбе вопреки посреди наших тёмных идей.

И поёт о замёрзшем в степи ямщике, поднимая Андреевский флаг.

Не замечая дождя

В низких сумерках горят светляки.

За открытыми окнами – мелкий дождь.

Первые капли ловит рука реки;

Ей хочется верить: круги – обручальные кольца, но она знает, что это – ложь.

Дикой тишью пахнет брошенный сад.

Его тропы бредут к воде, а дальше – ко дну.

Раз в год из реки выходят русалки, и по ветвям сидят,

Но, как на грех, именно в этот день нас клонит ко сну.

Сфинксы ив стоят по пояс в воде.

Водомерки ткут им кушаки из опавших листьев и звёзд.

Под корнями – граница миров. И ивы боятся, что между здесь и нигде

Из них выстроят мост.

И ивы молчат, разделяя время на спектр, на инь и янь,

На явь и навь, лучи и тени. И прочие пустяки.

Тропы сбиваются с шага, дождь всё сильней. Но это неважно, глянь:

В низких сумерках, не замечая дождя, горят светляки.

В доме пусто

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.