Шахид-Россия

Известно только, что на западе от столицы периодически гремят бои, только там что-то интересное и происходит. В самой столице и смежной с ней областях нет никакой информации о централизованном управлении территориями бывшей страны. Похоже, что все в итоге пущено на самотек, и что в стране остаются только те несчастные несколько сотен тысяч людей, которым не достались кнопки-чемоданчики, и на которых действие программы «Параметр» не распространилось. А такие были? О да, сколько угодно! Это мигранты, лица без гражданства, пациенты психиатрических лечебниц и бывшие зэки.

С точки зрения обеспечения безопасности миллионов русских людей, военная доктрина должна была пожертвовать, прежде всего, истинными преступниками, оставив их без гарантий на жизнь в условиях тотальной войны. И она пожертвовала этими несколькими сотнями тысяч по всей стране, и одним из них был Макар Алексеев.

Про столицу известно, что какие-то люди там все же остались, а основное население ушло на восток. Некоторые разбрелись по окрестностям. Ходят разные слухи о том, что в лесах под столицей есть много партизанских баз, которые постоянно находят и уничтожают натовские каратели. В рядах этих партизанских отрядов состоят люди, которые не являлись гражданами страны либо были на момент выдачи чемоданчиков в местах заключения, и кому система «Параметр» не стала матерью, а мачехой. Это все бывшие заключенные, находившиеся в местах лишения свободы в тот момент, когда гражданам на воле раздавали кнопки-чемоданчики, а также сотрудники ЧВК. «Частники» же оказались в такой ситуации из-за своего неясного до конца статуса: то ли они есть, то ли их нет; то ли они военные, то ли просто частные лица…

Трудовые мигранты из бывших сопредельных стран поначалу держались обособленно и даже пытались навязать свои порядки в условиях полного хаоса. Но их грубой силой быстро приструнили. Большинство мигрантов в первое время постарались как можно скорее убраться из страны, но не у всех были для этого ресурсы. Однако, привыкшие к тяжелым условиям гастарбайтерской жизни они, казалось, почти не тяготятся условий первобытной жизни. Воевать они, конечно, ни с кем всерьез не хотели, поэтому опасности в них и не чувствовалось. В большом южном городе и в других городах они только заняли самые лучшие из брошенных домов, и там старались поддерживать цивилизованный уровень комфорта так, как они это понимали. Макар в одном из таких домов обменял у мигрантов три килограмма сахара на китайский FM-радиоприемник и пятилитровую бутылку питьевой воды с запечатанной пробкой.

Глядя на ржавые рельсы, уходящие на север, Макар понял, что до столицы он может добраться только самостоятельно. Железнодорожное и авиасообщение было только с восточной частью территории. На месте некогда крупных и гремевших на всю страну названий авиаперевозчиков возникло множество мелких. Самолеты оказались в руках бывших сидельцев, которые поделили между собой весь авиапарк, и теперь целая самодеятельная авиакомпания могла иметь всего один исправный самолет, на котором вывозила самих ростовчан и их имущество. В первую волну переселения Граждане с кнопками-чемоданчиками улетали на «Боингах», зафрахтовав огромный борт для семьи из 10—15 человек и несколько тонн домашнего скарба, с которым им было жаль расставаться. И летали такие рейсы в Европу, в Корею, в Японию и даже в США. Где они дозаправлялись и как это происходило — один Бог знает. Но со временем поток эмигрантов из страны иссяк, и предприимчивые самолетовладельцы остались без пассажиров.

Макар без особой надежды вступил в диалог с очень худыми короткостриженными мужчиками с наколками на руках, которые продавали на аэродроме топливо всем желающим. Среди них были и бывшие пилоты, и военные, и просто уголовники. Самолетам горючее уже было в основном не нужно, поэтому разбазаривали его по сходной цене. Предпочитали менять горючку на что-то полезное.

Взлететь теоретически еще было можно, но ради одного нищего бродяги, как и они сами, новоявленные пилоты с тюремными наколками на руках не станут раскочегаривать авиадвигатели. Впрочем, авиационную безопасность никто не гарантировал, поэтому все предпочитали перемещаться даже на большие расстояние только автотранспортом.

Поговорив и выпив с ленивыми от безделья перевозчиками, Макар понял, что в обществе наступила настоящая анархия, которая одна лишь невидимой жесткой рукой регулирует человеческие отношения. Все относились друг к другу уважительно, понимая, что наступила переоценка ценностей, и каждый из них в будущем может принести пользу другому. А потому живые люди вокруг полезнее мертвых.

Походив по городу, он стал выбирать себе автотранспорт. Поскольку большой южный город до интервенции был достаточно богатым городом, то Макар смог бесплатно раздобыть себе на участке брошенного дома в частном секторе почти новую Ладу Гранту, в которую запихнул полтора десятка канистр с бензином, который ему слили на аэродроме. Еду и одежду он взял в полуразграбленных магазинах крупных торговых сетей города, поэтому ни в чем уже, по сути, не нуждался. За один световой день, с короткими остановками и заездами в придорожные поселки, Макар на машине добрался по трассе до границы столичной области.

Подъезжая к ближайшему крупному городу области по шоссе, он наткнулся на разрушенный мост через Оку. На асфальте и по обочинам стояло множество брошенных машин. Судя по всему, многие беженцы ехали в столицу и не знали, что здесь переправиться на другой берег уже нельзя. Ширина русла тут метров 200, и многие просто оставляли машины, превращаясь в пеших скитальцев. У Макара еще оставалось две полные канистры бензина, поэтому он решил попытать счастья и раздобыть оружия в одном интересном месте. Он знал, что тут неподалеку в одной деревне раньше было гражданское стрельбище, куда постоянно приезжали жители столицы на пострелушки выходного дня. Возможно, там уже ничего нет, и все было вывезено или разграблено, но есть шанс, что ввиду удаленности этого места там что-то могло остаться. Без оружия в столицу соваться, казалось, было просто опасно, и Макар поехал по неплохо сохранившейся дороге на этот частный полигон, где он до войны был всего один раз.

— Что тебе надо? — вместо приветствия Макар услышал лязг затвора и злобный окрик в спину.

Медленно повернувшись, Макар поднял руки и увидел молодого мужчину не старше 30 лет в балаклаве на голове. Холодные пустые глаза и худощавая фигура в камуфляже. В руках у него был «Калашников» с коротким стволом. Взгляд мужчины не выражал страха, и Макар как можно спокойнее постарался объяснить, что у него есть немного бензина на обмен, а сам он хочет раздобыть оружие и патроны. Вооруженный мужчина оглядел его с ног до головы, быстрым взглядом осмотрел автомобиль и, убедившись, что Макар один, опустил оружие. Тут стало заметно, что вместо левой руки у мужчины искусно сделанный протез, а все основные манипуляции с оружием он делает тренированной правой рукой.

— Могу предложить американский «Мак Тен» на 9 миллиметров, и совсем мало патронов. Сойдет для того, чтобы попытаться раздобыть что-нибудь похожее на это! — усмехнулся мужчина, демонстрируя свой АК-105 и поправляя добротный бронежилет.

Макар понял, что мужчина обитает на полигоне и защищает два чудом сохранившихся строения на полигоне от непрошенных гостей. Пока Макар сходил к машине и вернулся с двумя полными канистрами топлива к воротам стрельбища, мужчина все также оставался в боевой позиции, готовый в любой момент выпустить очередь. Он заставил Макара откупорить канистры и показать, что там действительно бензин, после чего потребовал от него зайти в небольшой сарайчик с маленькими окнами, и закрыл снаружи дверь на засов.

«Ловушка!» — подумал Макар, но уже через десять минут дверь открылась. Однорукий кивнул на ящик для патронов натовского образца, на котором лежали пистолет-пулемет и несколько пустых магазинов.

— Забирай и езжай, только не возвращайся, — сказал однорукий, — если решишь вернуться сюда вооруженным, то умрешь незаметно для себя.

— Как перебраться на тот берег?

— По железнодорожному мосту, он слева от автомобильного. Километров пять пройдешь по берегу, увидишь мост. Поезда не ходят, он как пешеходный.

Макар забрал оружие и боеприпасы, спешно погрузил это в салон автомобиля и поехал обратно к автомобильному мосту. Там он бросил машину и снарядил магазины патронами. Остаток патронов завернул в бумагу и положил в рюкзак поверх бутылок с водой. Отрезав перочинным ножом ремень безопасности, он соорудил себе одноточечный ремень, на который повесил «Мак Тен».

Тут он подумал, что голос однорукого ему знаком. Да и глаза тоже. Идя к мосту вдоль асфальтовой дороги, Макар точно уверился в том, что однорукого этого уже видел ранее, когда работал в ЧВК. Это было в первый год событий, когда еще ничего еще не было ясно в той странной войне. Макар успел провоевать лишь 3 недели после того, как его после подписания контракта и двухнедельной подготовки забросили в самое страшное место. Потом его ранили в ногу, и он долго скитался по госпиталям, где ему собрали ногу по кусочкам и вставили титановую пластину. С таким ранением на передовую уже было не попасть, но Макару предлагали остаться в ЧВК и перейти на должность инструктора. Именно тогда ему показывали работу однорукого инструктора, который уверенно обучал перворазников азам обращения с оружием.

Зная о том, что ЧВК своих не бросают и практически никогда не работают в одиночку, Макар понял, что стрельбище и дома хорошо охраняются, и там, кроме однорукого, были еще бывшие «частники», которые почему-то решили не показывать свое присутствие. «Видимо, однорукий тоже меня вспомнил, иначе бы просто пристрелил» — сказал себе Макар, радуясь тому, как все сложилось.

Вместе с этим Макар вспомнил и то, как в компании таких же как он выздоравливающих оказался в приморском ресторане, и как там началась драка с военными, и как там кто-то открыл стрельбу, и как вповалку лежали трупы в полуосвещенном коридоре, как всех оставшихся в живых на месте повязала полиция. Снова перед глазами пролетел суд и отправка в колонию, и те четыре года, которые он просидел за решеткой, не зная ничего о том, что творилось в стране и в мире на самом деле.

Добравшись до моста, он увидел развороченные шпалы и взорванные рельсы. Сам мост был целым. В середине моста он увидел останки нескольких человек в военной форме, которые оказались буквально втоптанными в щебенку. Судя по всему, они погибли не позднее года назад, и уже никто не видел смысла в том, чтобы их как-то перемещать с этого места. Все просто ходили по ним, как по мусорной куче, и опознать в этих кусках грязных тряпок и остатках ботинок когда-то живых людей было сложно.

Шайтановский проспект

Сама столица опустела, но не разрушена. Постоянно на восток и обратно летают самолеты НАТО. Постепенно европейские беженцы двигаются на восток страны. Китай пускает к себе всех беженцев, но условия жизни там очень тяжелые, китайцы за короткий период стали единственными конкурентами США в мире. Наша государственность пошатнулась, поскольку главной ценностью была объявлена жизнь Гражданина. И программа «Параметр» с этим неплохо справляется. В США объявили военное положение, и страна стала большой военной базой, где постоянно вспыхивают народные восстания местных банд, идут параллельно гражданская, расовая и криминальная войны. Граждане в небольшом количестве добрались и до США, их туда доставили на наших подводных лодках в рамках развертывания программы на первом этапе, и на все континенты и во все страны тоже были доставлены первые люди из нашей страны, защищенные от любой агрессии своими кнопками-чемоданами.

Макар во время развертывания программы отбывал срок в колонии на юге, и всех заключенных сразу выпустили, не выдав им каждому по такому кнопка-чемодану.

Макар решает добраться до городка в столичном регионе, где жили его родители, и где был его дом. Он и несколько мужчин, с которыми он познакомился на дороге, добираются до большого района у кольцевой автодороги. Везде следы давнишних уличных боев и разрушений. При этом в воздухе не витает опасность, повсюду есть жизнь, хоть и робкая и немногочисленная. Ему случайно попадается на глаза брошенный бронеавтомобиль Oshkosh. Он чинит его и заводит. Думаете, что совсем не так уж и просто вот так взять и починить американскую технику? А вот и нет — всё там легко и просто, потому что американцы своё массовое военное оборудование делают расчетом на дебилов. Поскольку у Макара в голове есть кое-что, то они уже едут в столицу на вполне рабочем броневичке.

Макар снова за рулём, как опытный водитель, как человек, который любит машины, который умеет их правильно водить. Рядом с ним сидит Стромилло, его новый знакомый. Разбитной мужичонка, бывший военный медик, который тоже в своё время оказался в местах не столь отдалённых, отдал там несколько лет жизни и по старой привычке вернулся в столицу, потому что тут он когда-то работал на «Скорой помощи» и, в общем, более-менее знал город. А в салоне сидели ещё несколько человек, которых и собрал вокруг себя этот Стромилло. Образовалась такая специфическая банда из людей, не имеющих при себе маленькой ядерной бомбы. А потому они были обычными смертными, по сути, не имели никаких привилегий ни в чём. Не имели возможности ни на кого-то там давить, шантажировать. Поэтому полагались только лишь на свои обычные навыки, на привычки. И на то, что они могут, наконец, в отсутствии государственности и формальных законов безнаказанно собираться в банды и жить большой зэковской семьёй. Как они и привыкли жить за забором у хозяина, за колючей проволокой.

Их автомобиль ехал по кольцевой дороге спокойно, уверенно. Всё-таки Oshkosh — это большой тяжёлый броневик, которому, правда, требуется много топлива. Но, как оказалось, в столице с этим проблем нет, потому что никакого автомобильного движения нет. Все нефтебазы, пожалуйста, раскрыты. Бензин никому не нужен, вообще никому не нужен. Генераторы все на солярке. Оставшиеся несколько сот тысяч человек на всю столицу живых заняли себе самые лучшие апартаменты, которые только можно найти. А такого добра в пустой столице навалом. Вот люди и жили не тужили, доедали остатки продуктов из продуктовых баз и продуктовых магазинов. Кто-то там подломил склады долговременного хранения, кто-то стратегические склады нашёл. Они, оказывается, были расположены и в столице, и их нашлось не так уж и мало. Поэтому все, кто хотел, были снабжены одинаковыми консервами, картошкой, всякими банками с тушёнкой и свекольником.

С едой проблем ещё не было ввиду того, что людей осталось очень мало. В городе шаром покати, пожалуйста. Проблема была с водой. Это самая главная проблема. В некоторых районах удавалось запустить насосные станции, запустить электричество от генераторов, и это всё работало почти в каждом центральном районе. Слышно было тарахтение генераторов, которые и на разных этажах были выставлены на балконах, и во дворах тоже были генераторы. Как правило, они питали сразу несколько квартир на первых двух-трех этажах, потому что никто не собирался жить наверху. Первые несколько этажей — первый, второй, третий, четвёртый, пятый — пожалуйста, занимали люди и жили. Эти несчастные бывшие мигранты, бывшие зэки и пациенты психиатрических лечебниц, выпущенные на волю, жили теперь в элитных домах вместо поуехавших в релокацию состоятельных горожан. Ну, как могли, так и жили.

Проезжая на этом замечательном бронеавтомобиле по широким пустым улицам Макар, Стромилло и остальные ребята видели новый уклад жизни, что называется, новую реальность или новую нормальность. Как её хотите назвать, так, пожалуйста, назовите, и будет всё это верным названием. Ходили слухи, и до наших героев они уже дошли, что в каком-то центральном районе вроде бы обосновался какой-то Гражданин с таким вот кнопка-чемоданчиком. Но, его, естественно, пальцем не тронь, неприкасаемый, потому что сразу — в миг весь этот район разнесёт к чертовой матери локальным ядерным взрывом. Поэтому он себе тут же в подчинение организовал тоже банду большую. Которую тоже никто не мог тронуть, иначе это было бы равносильно самоубийству.

Да и никто никого и не трогал в столице. На самом деле, все всё понимали, и каждый хотел спокойно жить и выжить ровно столько, сколько дал Бог на эту жизнь. Говорили, что в самом центральном районе вроде бы есть ещё один неизвестный Гражданин, который, отличие от остальных, сознательно никуда не рванул, а просто занял пустующую территорию и не то чтобы себя назвал царём всея страны… Ну, просто хочется человеку жить в легендарных апартаментах. Может быть, мечтал он жить в уникальной квартире, где жили когда-то руководители. Кто это был таков? Что он из себя представлял, чем он занимался? Никаких особых подробностей на этот счёт известно не было.

Да и никто, собственно, и не собирался в эти стены лезть, потому что ресурсов как таковых там тоже особых не было. Музей-сокровищницу сразу вынесли со всеми историческими мечами, саблями, бриллиантами и прочим алмазным фондом. Всего этого просто не было, то есть, когда замок опустел, то оказалось, что там шаром покати. Полезли люди смотреть, а уже всё давно вывезено, уже давным-давно всё пусто. Вот тебе стены, вот тебе замок с зубцами на стенах, живи как хочешь, занимай, пожалуйста. Проблем нет.

Также ходили слухи, что где-то в районе Храмовников укрепились несколько таких вот семей, которые не смогли эвакуироваться до сих пор. И поэтому просто занимали те свои элитные квартиры, в которых они жили до начала всех этих событий. Они жили на подножном корме. Тоже их никто трогать не хотел, потому что иначе бы весь район Храмовники превратился в радиоактивную пустыню, вся Лужецкая пойма с прилегающими Синичкиными горами превратилась бы в унылый пейзаж. Они там просто жили каким-то отдельным небольшим кондоминиумом, со своими ядерными кнопками-чемоданчиками. Это была главная идея, она работала.

Самое интересное во всей этой идее системы «Параметр» было то, что она реально работала. Первоначальные какие-то срабатывания, безусловно, были. Например, район Сити, где раньше стояли высотные дома-небоскрёбы, где было элитное жильё для разбогатевших регионалов, вот там в первую очередь и сработали первые заряды. Их было всего один, два, или три, но этого хватило. Весь этот район сейчас превращён в кучу непроходимых развалин. Все, кто были там, все в них похоронены. Искать там что-то ценное или пытаться там поселиться нет никакого смысла. Вот так столица осталась жить очагами, небольшими анклавами. Жить-поживать и иногда испытывать набеги и даже налёты со стороны натовских наёмников, которые иногда, пролетая над городом с Запада на Восток, высаживались, чтобы пограбить или просто заняться сафари на местных жителей. Получали, конечно же, достойный отпор от отрядов самообороны, от бойцов сопротивления. Потому что те не хотели быть безмолвными жертвами и с удовольствием в ответ устраивали охоту на натовских, кубинских, мексиканских, африканских и прочих наёмников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.