Релдан. Путь немешиона (Трехтомник)

Спустя некоторое время, Халрог вышел из шатра и застал Релдана перед шатром.

– Хорошо, что я тебя застал. Караван отправляется через неделю – все почти готово. Осталась самая малость – Химека недавно вернулся из кочевья шарива и сказал, что у их лекаря есть шкура хатилна на продажу. Не мог бы ты сбегать и сторговать ее?

Релдан сперва едва не заскрипел зубами, но потом подумал, что это отличный шанс развеяться. Кроме того у шарива на рынке всякого много. Глядишь, и молодой жене хороший подарок найдется. Выяснив, где найти требуемое кочевье шарива, Релдан прикинул, что успеет поохотиться в их с Юли заветном лесу. Однако добежав до самого леса, он прямо на опушке увидел какого-то пожилого старика.

– Доброй дороги в ноги, Релдан, – окликнул его незнакомец.

– Спасибо, почтенный, – удивился кочевник, но ответил на приветствие. – Пусть степь защитит твою судьбу. Откуда ты меня знаешь?

– Оттуда – невежливо ответил старец и махнул рукой. – Разговор к тебе у меня есть. Важный.

– И не только у него – раздался третий голос, и из-за дерева вышел… Коросте.

Рот Релдана невольно раскрылся шире, чем нужно для разговора.

– Давай уже, скверна безмозглая! Не глупи – мы, с Сарамундарой, ждем тебя давно! – проворчал Коросте.

– Я вспомнил тебя! – воскликнул Релдан. – Ты же тот шулмус!

– Не шулмус, увалень! Я эдзен! – напомнил Сарамундара. – Неужели так сложно запомнить? Коросте, может, мы слишком многого ждем от глупого отрока?

– А это мы сейчас узнаем. – Нахмурился Коросте. – Скажи-ка, сквернавец, ты почувствовал сегодня, как в мир пришло нечто злое?

– Кроме тебя? Нет! – разозлился Релдан.

– А вот грубить старшим не стоит, – улыбнулся Коросте. Навершие его посоха засветилось, невольно напомнив, что перед Релданом тот, кто сумел поставить его на колени.

– А ведь посох настоящий – смекнул Релдан. – И ругаешься, как настоящий. Да только что ты тут делаешь с этим шул… с этим почтенным?

– Он быстро учится – теперь даже почти не обзывается, – улыбнулся эдзен и щелкнул пальцами. В ответ из земли пророс кустарник, который мгновенно сплелся в стол и три стула.

– Присаживайся, отрок, – сказал Сарамундара. Следом сел Коросте и ожидающе посмотрел на кочевника. Релдан сел.

– Сегодня ночью, злой человек призвал тварь из-за грани сущего. Что ты об этом знаешь? – прямо спросил Коросте.

– Ничего не знаю об этом. Но сегодня утром я проснулся от боли в груди и уже не смог заснуть. Я видел страшный сон, – припомнил Релдан.

– Что в нем было? – напрягся Сарамундара.

– Какая-то женщина превратилась в шулмуса. А до этого ее убили. Зарезали странным кинжалом, – сказал юноша.

– А был ли там… камень? Или еще что-нибудь… странное?

– Да! Там был камень с кругом.

– С кругом? Круглый камень? – не понял Коросте.

– Нет. Камень был обычный. Только большой. Но на нем был нарисован круг, но в то же время не круг.

– Вот как… Хм, сумеешь нарисовать? – спросил Коросте.

– Думаю да, но… Хотя… Релдан быстро огляделся и, подобрав сухую ветку, нарисовал на земле круг, окольцованный чем-то похожим на зубья пилы.

– Сарамундара, это то, что я думаю? Алтарь? – напрягся чароплет нойонов.

Коросте сплюнул. Эдзен печально кивнул.

– Урбрас! Я не думал, что увижу этот знак когда-нибудь снова.

– Ты уже видел его раньше? – спросил Коросте.

– Да. В копии "Хроники Крови" в библиотеке, при дворце Гадзара Усуно, Владыки Божественной Пагоды. Я еще тогда не был столь прочно привязан к этому лесу. Мы, хранители, пытались остановить древнее зло и сам повелитель Гадзар погиб в тех событиях. Он даже взывал к богине Луне, пытаясь уговорить ее вмешаться.

– И как? Уговорил? – сострил Релдан. Для него этот разговор выглядел как беседа двух выживших из ума. Скрывать свое нелестное отношение к ним становилось все труднее.

– Не смей смеяться над историей мира, щенок! – почернел лицом эдзен. – Владыка Гадзар погиб, спасая, помимо прочих, твоих предков и весь этот мир! После этого, мы, эдзены, сильно ослабели и рассеялись по мирам. Нет больше Зеленого Двора и Пагоды Хранителей! И, глядя на тебя, я начинаю сомневаться, что это того вообще стоило!

– Да при чем тут я и зачем вообще вам сдался? – не выдержал юноша.

– Причем тут ты? – сварливо переспросил Сарамундара, – Видишь ли, я хотел посоветоваться со своим учеником, и разговор зашел о тебе, – кивнул на Коросте эдзен.

– Он ваш… ученик? – широко распахнул глаза юноша. – Но даже, если так, он все равно уже видел меня. А еще пытался прикончить!

– Так! Не твоего ума это дело – просто посиди спокойно. Тебе ведь это не составит труда? – уточнил Коросте.

Релдану уже надоело слушать странного старика. К тому же он не забыл, как обошелся с ним в прошлом Коросте. На самом деле он просто хотел встать и пойти по своим делам. Он уже раскаивался, что позволил втянуть себя в этот непонятный разговор. Однако, что ему подсказывало, что Сарамундара и Коросте сами не в восторге от того, что приходится вовлекать его в свои дела. Несмотря на присутствие Коросте, ему стало любопытно, о чем они, все-таки, говорят? поэтому он решил потерпеть еще немного.

Сарамундара встал и поманил Коросте.

– Взгляни на его ауру, – потребовал он. – Что ты видишь?

– Различаю желания, любовь, завитки амбиций. И с последней нашей встречи он стал спокойнее и увереннее в себе.

– Это все? – недовольно спросил эдзен.

– Еще вижу магический слой. Он тоже стал спокойнее и плотнее, но он уже не такой, каким я его помню, учитель, – сделал вывод чароплет. Однако эдзен остался недоволен столь поверхностным ответом. Он сложил пальцы в отвращающем жесте перед лицом Релдана и сказал Коросте:

– Всмотрись, не пытаясь что-то рассмотреть и не обращай внимание, на то, что уже видел.

Коросте какое-то время таращился на молодого кочевника, который, к слову тоже смотрел из-за пальцев эдзена на чароплета, и пытался не состроить чарополету смешную рожу. Однако лицо Коросте вдруг стало тревожным, а потом он неуверенно посмотрел на Сарамундару.

– На мгновение мне показалось, что в его душе есть что-то… лишнее?

– Смотри глубже, – улыбнулся эдзен.

– Это магия в… магии? Она похожа на занозу в магическом слое души – потрясенно сказал чароплет.

– Хватит, пялиться! – разозлился Релдан, отталкивая от лица руки эдзена. – Заноза там или груди Серамиды – не надо тыкать в меня пальцами! Я ухожу!

Сарамундара не проявил никакого недовольства на слова Релдана – он понял, что Коросте увидел то, что был должен и потерял интерес к кочевнику.

– Спасибо, юноша, ты нам уже помог. Иди по своим делам, – улыбнулся эдзен и Релдан, вскочив со своего странного стула, двинулся к выходу из леса.

Сарамундара же с улыбкой спросил Коросте:

– Ты понимаешь, чем это может оказаться?

– Да, учитель, он, очевидно, каор! – выдохнул потрясенный чароплет и добавил: – Я предлагаю убить его, пока не стало слишком поздно! – нахмурился Коросте больше обычного.

– Дурак! – грустно вздохнул Сарамундара. – Он не каор, а совсем иной зверь. То, что ты назвал «занозой» – на самом деле не блуждающий дух, а нечто большее. Это Осколок Бытия.

– Ты уверен, учитель? – с сомнением спросил Коросте.

– Каоры очень сильные твари, но им не подвластны трюки со временем – это прерогатива Творца и его алархов. Каор же – просто зародыш полуразумного Хаоса. Да, он опасен, его трудно убить, но спутать его с Осколком Бытия? Ты ведь сам сказал, что юноша заставил состариться человека за считаные мгновения, не так ли?

– И что ты намерен с этим делать, учитель? – просил Коросте.

– Делать с ним что-то сейчас – неразумно. Он даже не понимает, что это, а мы ему ничего не сказали. Я уже позаботился, чтобы он не придавал значения нашей встрече – возможно, через несколько дней он уже не будет помнить ничего. А мы будем наблюдать. Пока можем.

– Пока можем? – удивился Релдан.

– А ты думал, все рассосется само? Когда приходит Душеед – он не просто убивает, а собирает энергию, которая откроет широкий проход его господину. И вот когда приходит Кровавый Бог – гибнут страны, умирают цивилизации, гаснут целые миры! Даже, когда он теряет интерес и уходит, то, что осталось, продолжает умирать, угасая от страха небытия, которым Тобор отравляет души.

– Так вот откуда это странное чувство утраты – прошептал Коросте.

– Так ты тоже его почувствовал – удовлетворенно хмыкнул эдзен. – Знание о том, что все, что ты знаешь, все кого любишь и кем дорожишь, будет скоро безвозвратно уничтожено. И это самое сильное оружие посланца Тобора.

– Если все, что ты говоришь, правда, то, какое имеет значение, что я это почувствовал? Или сон, который видел мальчишка?

– Правда? Нет! Это лишь знание и оно еще не стало правдой, не стало событием! А значит, есть способ предотвратить приход Кровавого бога.

– Какой способ?

– У меня пока нет ответа, но, возможно, этот способ – сам посланец. – Важно не дать ему закончить дело.

– А если с ним… договориться? Или припугнуть как-то? – предположил чароплет.

– Ну конечно, давайте попросим его не убивать нас, так? – расхохотался Сарамундара.

– Не смейся. Способ есть, и Владыка Гадзар им однажды воспользовался! Ты сам говорил об этом! – напомнил Коросте.

– Но второго Гадзара Усуно у нас нет, – отмахнулся Сарамундара. – Зато есть кое-кто способный на многое.

– Мальчишка? – изогнул бровь чароплет.

– Душееда держит в этом мире руна. Та самая, что нарисовал Релдан. Она должна быть и где-то на теле этой твари, – брезгливо сказал Сарамундара. – Когда Гадзар сражался с ним, руна была прямо на его поганом лице. Перед смертью, будучи почти выпотрошенным, Гадзар ухитрился выдрать ему половину лица и повредил носимый им знак. Думается мне, только поэтому хранители из его свиты сумели победить Душееда и изгнать прочь. И они погибли, угасли почти все до единой души. Я тогда был еще не воплощенным духом. У меня не было своей полноценной формы, поэтому я мог лишь помогать поддерживать ментальный доспех повелителя Гадзара, как это делали все молодые хранители. Но я увидел главное – если эту руну стереть или хотя бы повредить – Душееда можно будет изгнать. Но не убить. В этом смысле, эта тварь более живуча, чем полубог или даже божество, – сказал эдзен.

– Неужели никак нельзя его убить? – спросил Коросте.

– Убить аватара Кровавого бога? В этом нет никакого смысла – вместо него просто явится новый. В принципе возможно, но он питается от своего бога, и в нашем случае сил просто не хватит. Конечно, если у тебя в котомке есть пузырек с хтонической кровью или выжимка из кристаллической тьмы – почему нет? – этой гадостью можно и аватару пятки поджарить. Но это не Темный мир и нам нет хода в Хаос Изначальный. Кроме того, сам Душеед не так важен, как то, что он может сделать.

– Чего боится Душеед? – спросил Коросте.

– Боится? – невесело рассмеялся Сарамундара. – Он не боится ничего. Абсолютно ничего – это его бояться. Даже здесь, на расстоянии ты чувствуешь безысходность. Представляешь, что тебя ждет вблизи него?

– Но что-то же ему должно вредить? Иначе к чему весь этот разговор? – сказал чароплет. – Я маг, в конце концов, чего-то да стою!

– Магия может отсрочить твою гибель, сдержав его на короткое время. Но убить Душееда магией невероятно сложно и боюсь, для нас – невозможно. Сам по себе он не просто изощренный монстр, а воплощение воли, символ веры его божества в свою исключительность. К тому же, нельзя сбрасывать со счетов, что он может обратиться за помощью к своему покровителю напрямую. И вот он – настоящая проблема, – вздохнул хранитель.

– Кому вообще пришло в голову его призвать? – вспыхнул Коросте.

– Мало ли дураков на свете? – пожал плечами Сарамундара. Возможно, призвавший думал, что сможет подчинить себе бога и это его вдохновило. Тот, кто натравил аватара на Зеленый Двор был безумным чернокнижником, умеющим ходить меж мирами. Ума не приложу, где он вообще узнал о нем, но наверняка искал он долго. Такие артефакты, как Атам Узориса,[21] Прах Аматриса или Ятаган Брухи[22] на дороге не валяются. Чтобы сковать их, нужен не просто маг-артефактор, а настоящий дурак! Нужен маг, готовый поселить свою душу в кромке подобного лезвия. А Прах Аматриса и вовсе утрачен тысячи лет назад.

– Сколько у нас времени? – мрачно спросил Коросте, видя, что учитель погружается в воспоминания.

– Миг, день, год? Не знаю. Чтобы открыть дверь своему хозяину, ему что-то нужно. Можно было предположить, что нужны души, но ума не приложу, зачем они тому, кто так легко убивает.

– Может у него есть какие-то слабости?

– Кроме руны на лбу, мне известно лишь об одном ограничении для него, да и то довольно условном аватар не может ездить верхом и… летать.

– Почему?

– Очевидно же, Коросте! Верховые животные бегут от него в ужасе. Не знаю, умеет ли он летать, но у него есть свои способы перемещаться. Мне они не известны. И еще одна слабость, если это можно так назвать – он все же смертен. Как бы он ни был силен – он лишь сосуд своего бога, а любой сосуд можно разбить.

– Нельзя терять времени. Я наведаюсь в Башню Магов Аллерии. Возможно один мой давний приятель, почтенный Эстелло-ханга[23] знает об этом больше, – сказал Коросте.

– Лишним не будет, – согласился Сарамундара. – Отправляйся. А я пока присмотрю за этим юношей. Узнай о нем больше.

– Прошло четыре года и он никому еще не навредил. Женился и помогает племени, чем может, но старается не выпячиваться. Поддерживает родителей.

– Помощь родителям особенно похвальна, – улыбнулся Сарамундара. – Сделай кое-что для меня, – неожиданно попросил эдзен. – Скажи его отцу, что пустыня Неруока – плохое место для кочевника. Если сумеет, пусть обходит это место стороной.

– Сделаю, учитель, – коротко кивнул Коросте. – Хоть и не понимаю, зачем.

Сарамундара легко согласился:

– Не понимаешь. А теперь иди и пусть, дорога твоя будет легкой! – пожелал эдзен вслед и повернулся к юноше.

– Ты тоже можешь идти, парень.

– Может, объяснишь, о чем вы говорили? – прищурился Релдан.

– Не вижу смысла. Ты все равно все забудешь, – улыбнулся эдзен, растворяясь в воздухе.

Релдан моргнул и огляделся. Солнце уже поднялось высоко и это удивило его, но, затем, вспомнил о просьбе отца и припустил, что есть сил.