- -
- 100%
- +
Во‑вторых, это природное драконье обаяние, которое позволяет как клеить человеческих девиц, так и уламывать партнеров на сотрудничество. Жаль, что с магическими расами это не работает.
В‑третьих, конечно, статус и уважение. Драконы – одни из самых сильных существ, а наши роды самые богатые. Есть небольшой минус в виде чрезмерно раздутого эго, жажды соперничества и легкой (а иногда и не легкой) тирании, но…
Все это меркнет перед одним‑единственным минусом.
Мы обожаем есть.
Драконы не могут без еды. Это их слабость и страсть. Еда. Много вкусной еды. Еда дает энергию, которая позволяет превращаться. Еда дает чувство удовлетворения. Еда дает нам привлекательные человеческие тела. Дракон должен есть, и так как в драконьем обличье расходы еды непозволительно огромны, есть он должен в теле человеческом часто и вкусно.
Если дракон вовремя не поел, из обаятельного и притягательного мужчины он превращается в голодную тварь, неспособную смотреть на мир с позитивом.
Прямо как я сейчас.
За весь день, увы, ни разу не удалось поесть. Перед демонстрациями всегда так. Нужно подготовить макеты для выступления, пробежаться по тезисам, убедиться, что в случае одобрения контракта все траты на первичное обслуживание есть в бюджете. А в случае с Истоном еще и придумать, как подать компанию выгоднее, потому что уж этот поганец найдет, чем удивить фей.
Всегда это бесило: на торгах выигрывает не тот, кто по всем критериям лучше, и даже не тот, кто предлагает самую низкую цену, а тот, кто качественнее развлечет партнеров. Вот и приходится выдумывать разные трюки. Приехать на черве – прекрасный способ поднять лояльность фей. Они ценят тех, кто не использует тяжелый труд разумных существ наподобие них. С другой стороны, безопасность амброзии и прибыль от ее перевозки они ценят больше, поэтому нельзя сбрасывать со счетов и другие аргументы.
Жаль, не удалось выяснить, что задумал Истон. И очень жаль, что не получилось хоть что‑то поесть. Шушанна обычно предполагала, что перед командировкой я могу быть занят, и организовывала хотя бы перекус. Но сегодня в ее столе не осталось даже яблочка, я обшарил его весь!
Почему я не организовал компанию по доставке еды?! Почему никто ее не организовал?! Это же золотая жила!
Клянусь, я даже на шиншиллу куколки смотрел с легким гастрономическим интересом! Если она опоздает на червя, я ее придушу! И шиншиллу тоже!
Подземные черви – очень дешевый и не слишком комфортный вид магического транспорта. Уж в сравнении с драконами – так точно. Медленно, темно и слегка жутковато. Но зато безопасно, не вредит окружающей среде, ну и дешево. Я еще никогда не ездил на пассажирском черве, но что там может быть такого ужасного? Зато в газетах наверняка напишут что‑то вроде «Представитель «Бла‑бла‑маг» Вестейн Винг приятно удивил аскетизмом и заботой об окружающем мире, в то время как Истон Винг из «Ля‑ля‑ля‑маг» явился в сопровождении целой делегации драконов и слуг, из‑за чего не снискал уважения жителей Фейска и не получил выгодный контракт». Прекрасно же! Эти мысли даже заставили улыбнуться и на миг забыть о голоде.
Если сбудутся, я даже расщедрюсь и подарю брату бутылочку коллекционного вина. С этикеткой ручной работы, на которой каллиграфией выведено: «Поздравляю! Ты облажался!»
– Господин, до отправления червя осталось пять минут, – с улыбкой сказала проводница.
А до увольнения Аделиты вместе с Шушанной – меньше минуты.
– Простите! Простите, простите! – Голос куколки звонко пронесся по платформе. Она бежала из последних сил, таща в руках здоровенную сумку, набитую непонятно чем, и клетку с шиншиллой. – Успела! Фух! Насилу вырвалась!
– Что, новые родственники приехали?
Аделита устало махнула рукой и печально вздохнула.
– Старые остались. А это страшнее.
– А эта крыса обязательно должна ехать с нами? – поинтересовался я, кивнув на клетку. Не то чтобы меня откровенно раздражал зверь, просто сейчас я испытывал потребность наехать хоть на кого‑то. Куколка с пушистой тварью были отличной мишенью.
– Конечно. – Аделита, надо отдать ей должное, не растерялась. – Тотемное животное должно быть с хозяином, а то какое же оно тотемное? Кстати, она считает себя белкой, и лучше бы вам считать так же. Шушенька очень нервная.
– А я очень злой! – рявкнул я. – Будем проверять, кто одержит победу в неравной схватке. Нервный пушной зверек или злобный дракон?
Куколка округлила глаза и на всякий случай прижала клетку к себе и поспешила сменить неудобную тему.
– Ой, а можно вас попросить подержать вещи? – спросила она. – Я сбегаю к голове и посмотрю! Никогда не видела пассажирского червя!
– Нельзя! – рявкнул я. – Быстро внутрь, пока я тебя не уволил, а крысу не сожрал!
Я даже развеселился, наблюдая за тем, как шустро Аделита нырнула по лесенке в кабину на спине червя. Я полез за ней и выругался сквозь зубы: для кого они делают эти вагоны?! Будь я на пару дюймов выше, я бы бился макушкой о потолок! Да и в проходе я едва помещался, то и дело сбивая косяки.
– Так… Один, два, три, четвертое купе… Ой!
Что‑то мне не понравилось это ее испуганное «ой».
Куколка застряла в дверях купе, и, чтобы заглянуть внутрь, мне пришлось сунуть голову поверх ее плеча. Да, здесь было от чего прийти в замешательство: купе было маленьким. По мнению владельцев туннелей, червями, видимо, путешествовали исключительно упыри‑коротышки, которым не привыкать спать в маленьких гробиках.
Две полки крепились к стене одна над другой. Вдоль другой стены была полка для багажа, а между ними – крошечный столик.
Аделита поставила клетку с шиншиллой на багажную полку и осторожно присела рядом. Даже для нее теснота и уныние червяного купе оказались слишком.
– А‑а‑а… а как мы будем спать?
– Как голуби, на жердочке.
– А вы сверху или я?
– А сначала ты, потом я, потом стоя! – рыкнул я, чувствуя, что раздражение достигло предела.
– Да что вы злой‑то такой! – возмущенно тряхнула светлыми кудрями Аделита.
– А ты не беси голодного дракона!
Она удивленно захлопала ресницами.
– А вы… голо‑о‑одный… А если я вас покормлю, вы будете приветливее?
– Где ты тут еду найдешь? Крысу свою зажаришь? Так в ней мяса мало, одна шерсть.
Куколка, к моему удивлению, с головой зарылась в сумку. На столик перекочевали вареные яички, завернутая в пергаментную бумагу ароматная копченая курочка, сушеные яблоки, кекс с изюмом, нарезанное ломтиками вяленое мясо, сыр и четыре плюшки с сахаром. А в довершение – кувшин с компотом.
Я задумчиво посмотрел на небольшую с виду сумочку, в которую уместилось все это богатство, а куколка смущенно покраснела.
– Я пошла домой, чтобы захватить вещи, а там тетушки… Пришлось рассказать, что я еду в командировку, – и вот.
Она беспомощно развела руками над столом, с которого вот‑вот норовила упасть курочка.
Шиншилла истерично забегала по клетке, поднимая в воздух какую‑то шелуху.
– Чего это она? – поинтересовался я с подозрением. Только еще свихнувшейся крысы нам не хватает.
– Яблочек хочет, – вздохнула куколка.
Прекрасно. Шиншилле – яблочки, дракону – все остальное. Эта ассистентка даже начинает мне нравиться. Хотя… может, нанять вместо нее тетушек?
Глава 3
Наблюдая за шефом, с аппетитом уплетающим вареные яйца, курочку, кекс и компот одновременно, я испытывала странное, доселе неведомое умиление. Как‑то так мама радовалась, когда папа ужинал после тяжелого дня, нахваливая наваристый суп. Тогда я не понимала, что умильного в том, как взрослый мужик ест, – он же делает это каждый день! А сейчас, к собственному удивлению, испытала моральное удовлетворение. И еще облегчение.
Когда бежала на червя, боялась, что умру со стыда, явившись в командировку с мешочком еды. Только привитое с детства уважение к съестному не позволило выкинуть всю выданную тетушками снедь по дороге. Я хорошо помнила годы неурожая. Но в черве не было холодных шкафов для хранения продуктов, и натертая деревенскими травами копченая курочка через пару часов начала бы неимоверно вонять. План был такой: найти самое голодное купе (червями часто ездят студенты в отдаленные регионы) и скормить все им.
Кто же знал, что самым голодным купе окажется наше! Но, пожалуй, так даже лучше. Бежать никуда не нужно и можно не переживать: Вестейн быстро уничтожил все, что могло испортиться. Я только слегка сочувствовала его будущей супруге. Все знают, что прокормить дракона сложно, но я не думала, что настолько! Впрочем, он же неплохо зарабатывает. Можно, в конце концов, нанять кухарку. Не только же мои тетушки любят и умеют готовить.
Шушанна на что‑то обиделась. Я сунула ей в клетку сушеных яблочек, а она повернулась мохнатой задницей и совсем не по‑шиншилльски засопела. Что это с ней?
Впрочем, у меня были и другие поводы для раздумий. И нет, это вовсе не тетушки и родители, которые, когда я вернулась домой, попытались учинить мне допрос. Про них я думать совершенно не хотела, но их образы сами постоянно всплывали у меня в голове.
– Ни на какую работу ты не пойдешь! – отрезала тетушка Марбл, скрестив руки на выдающейся груди.
– Это совершенно очевидно, Аделита, столица – не для тебя, – поддакнула тетушка Мейпл, воинственно выставив второй подбородок.
– Здесь слишком распущенные нравы. Много соблазнов для такой девочки, как ты.
– Подумай о будущем! Где вот нам теперь искать того господина, воспользовавшегося твоей наивностью?
– Будем тебя жанить! – припечатала Марбл.
– А не то останешься в девках до старости.
– Как вы, – ляпнула шиншилла, и в квартире повисла напряженная тишина.
– Кто это сказал?! – прищурилась тетушка Мейпл, подозрительно обведя мою комнатушку воинственным взглядом.
Я пожала плечами. Лучше пусть думают, что у них голоса в голове, чем узнают про Шушанну. Тогда сохранить секрет точно не получится. Это пока тетушки в столице никого не знают, но пройдет пара дней – а судя по всему, они и не планируют уезжать из моей квартиры, – и весь город будет в курсе приезда моей родни.
Но в одном я была Шуше благодарна: пока обалдевшие от внезапного откровения тетушки молчали, я успела толкнуть вдохновляющую речь.
– Боюсь, я не могу уехать домой. И определенно должна ехать в командировку. Ведь я подписала серьезный столичный контракт, за невыполнение которого господин Винг – он дракон, кстати, – меня крупно оштрафует. Придется продать дом, огород, курочек, коровок, а может, и всю деревню, чтобы расплатиться.
Тетушки побледнели, мама ахнула. Только папа что‑то заподозрил, но мудро промолчал.
– Бедная Аделита! – воскликнула Марбл.
– Какие ужасные нравы! – охнула Мейпл.
– Столица никого не щадит!
– И что же, ты всю ночь будешь ехать в Фейск? Одна‑одинешенька? Без еды?!
Я не стала уточнять, что еду с шефом, потому что иначе тетушек не испугал бы даже контракт, за нарушение которого отхлещут розгами на дворцовой площади, но украдкой выдохнула. На сегодня работа спасена, и женитьба откладывается на неопределенный срок. По возвращении придется что‑то придумать, просто так они не уедут. Может, сыграть фиктивную свадьбу?
Но совсем не долгие сборы припасов от заботливых родственников едва не привели меня к опозданию. Кое‑кто задержал меня еще раньше, когда я выбегала из Радужной башни домой, чтобы собрать вещи и переодеться.
– Эй! Девочка с шиншиллой! Подожди! Да стой же ты!
Тот красавчик из столовой, которого я сначала приняла за маньяка Вестейна, стремглав несся по лестнице вниз, чтобы меня перехватить. Я ужасно нервничала и боялась опоздать, но не устояла перед любопытством!
– Привет, – улыбнулся он. – А я тебя везде ищу. Представляешь, никто не знает, где работает девушка с шиншиллой.
– Я новенькая. Первый день в «Бла‑бла‑маг».
– А я из соседней башни. Тоже мало кого здесь знаю. И я тут подумал… не хочешь сходить на кофе?
– Сходить на кофе? – как дурочка переспросила я.
У него были удивительной красоты глаза. Светло‑карие, отливающие золотом. Никогда таких не видела, наверное поэтому и тупила безбожно.
– Ну да. После работы встретимся, прогуляемся, поужинаем. Свидание. Можешь взять с собой шиншиллу.
Свидание? С красавчиком из самого центра магического города?!
– С удовольствием! Только мне очень нужно бежать, я уезжаю в командировку! Мы можем встретиться, когда я вернусь?
– Конечно. А когда это будет?
И тут я поняла, что понятия не имею, когда мы с шефом вернемся из Фейска. Он, может, и говорил, но в первый рабочий день меня захлестнуло столько эмоций, что из головы все куда‑то вылетело.
– Понял. Каждый день на обед буду ходить в ту столовую, где мы с тобой встретились. Как вернешься – приходи тоже.
Как романтично! Я залилась краской и поспешно отвела взгляд.
– Договорились.
– Тогда беги в свою командировку. Шиншилле привет. – Он подмигнул клетке с Шушанной.
– Быстрее! – шикнула она, когда мужчина отошел. – Опоздаешь!
Уже подбегая к стоянке экипажей, я поняла, что даже не спросила его имя. Но все равно чувствовала себя совершенно счастливой, в отличие от Шушанны. Ее, похоже, сильно разозлило назначенное мне свидание, но почему, я поняла много позже.
Жаль, не удалось посмотреть на червя, было ужасно любопытно! Я никогда на них не ездила, все родные жили в зоне досягаемости экипажей, а черви в основном возили в самые отдаленные точки мира, куда добраться на драконе было бы баснословно дорого.
Наконец Вестейн наелся и заметно подобрел. Он даже попытался погладить Шушу, задумчиво сюсюкая при этом:
– Ути какая мы‑ы‑ышка…
Но шиншилла злобно клацнула зубами возле его пальца и снова отвернулась. Ого, не пощадила даже любимого шефа! Что это с ней? Или, может быть, она сейчас просто воплотила мечту, которую лелеяла не один год, но не могла осуществить в человеческом обличье?
Некоторое время я пыталась пялиться в окно, но там не было ничего интересного: темный подземный тоннель даже не освещался. Изредка мы выползали к станциям или в широкие тоннели, встречаясь с другими червями, но даже на сравнительно небольшой скорости я не успевала ничего толком рассмотреть. Только сильно разболелась голова.
– Все, пора спать, – объявил шеф. – Завтра с утра буду гонять, только попробуй что‑нибудь испортить.
– Не за что. – Надулась я и скрестила руки на груди.
– Что? – Вест удивленно поднял брови.
– Не стоит благодарности за ужин.
– Действительно не стоит. А вот тетушкам обязательно передам баночку амброзии. Милейшие женщины.
Давай, передай, не забудь еще подписаться как «мужик из дивана» и непременно оставь визиточку. Тогда милейшие женщины явятся в «Бла‑бла‑маг» и придется прятаться от них по всем укромным уголкам. Возможно, после этого некоторые научатся правильно адресовать свои «спасибы».
Но этого я говорить не стала и решила примитивно обидеться.
– Ладно, куколка, не сопи, – добродушно усмехнулся Вестейн. – Ложись внизу.
Он, наверное, сразу же пожалел о собственном благородстве, но я не стала упрямиться. Перспектива лезть на вторую полку и там, на высоте полутора метров над полом, на узенькой койке, пытаться уснуть под мерные (а иногда не очень) раскачивания червя? Нет уж!
– Выйдите, я переоденусь!
Шеф закатил глаза, но послушно вышел в коридор. К счастью, хотя бы к этой неловкости я была готова и захватила очень теплую и очень целомудренную пижамку из мягкой темно‑синей ткани. Вестейн вернулся, как раз когда я надевала рубашку, и счастье, что при этом я стояла к нему спиной! Пусть лучше мою грудь увидят пассажиры случайно попавшегося на пути червя, чем начальник.
Хотя он, может, ее и видел уже…
Вестейн ничего не сказал, но лицо у него было хитрое вплоть до момента, когда я забралась под одеяло и закуталась до самого носа. А вот начальник не отличался стеснительностью. Он легко и просто стянул ботинки, рубашку, штаны (на этом моменте я покраснела и отвернулась к стене) и на руках подтянулся на верхнюю полку.
Старое дерево жалобно заскрипело и просело на добрый десяток сантиметров. Я сглотнула. Хватило воображения представить, как ночью эта полка с треском ломается, и здоровая туша накачанного дракона вместе с койкой оставляет от меня мокрое место. Это будет очень печальное завершение моей карьеры. Печальнее, чем если меня просто уволят.
– Кхм… Господин Винг…
– М‑м‑м? – раздалось сонно.
– А можно все‑таки я сверху?
– Залезай. Только не буди.
– Что?
Для верности я еще и постучала снизу по полке.
– Аделита, кончай уже! – рявкнул Вестейн. – Моя благодарность к тебе стремительно заканчивается! Я спать хочу! А злее голодного дракона только дракон, которого не вовремя разбудили!
– Полка очень хлипкая. Если вы ночью упадете, у моей шиншиллы больше не будет тотемного человека.
Он протяжно вздохнул, что‑то пробормотал – и снова заскрипел, сползая.
– Хорошо, спи наверху.
Я с облегчением вскочила и принялась складывать постель. Шеф смотрел на это со смесью удивления и раздражения.
– Что ты делаешь, упырь тебя раздери?!
– Меняю постельку.
– ЗАЧЕМ?!
– Это негигиенично.
– Боги, Аделита, я принимаю душ дважды в день! Ты что, не моешься?
– Моюсь, конечно, как вы могли так подумать?
– Заразная?
– Нет!
– Так оставь уже простыню на месте и лезь наверх, я хочу выспаться!
От испуга я выронила подушку и сама не поняла, как оказалась наверху. От его подушки исходил приятный ненавязчивый аромат парфюма. Спать не хотелось, после тяжелого и насыщенного дня я чувствовала себя как те крошечные собачки, которые от переизбытка эмоций не способны сидеть на месте. «И постоянно писаются», – некстати промелькнуло в голове, но, к счастью, мне пока не хотелось.
Вестейн спал, Шуша тоже. Я так и не поняла, на что она обиделась так сильно, что даже пропустила ужин. Постепенно сон сморил и меня. Оказалось, что спать под мерное укачивание очень даже уютно. Пожалуй, единственным минусом было то, что никак не удавалось заснуть по‑настоящему, крепко. Уж очень страшно было шевелиться на верхней полке.
Мы то и дело останавливались на подземных станциях. Пассажиры выходили и заходили, до нас доносились негромкие голоса. Пару раз в купе кто‑то засовывал нос, но, увидев оба занятых места, тут же исчезал. На одной из стоянок, очень долгой, я окончательно провалилась в сон.
И проснулась от легких покусываний пальцев.
– Аделита, вставай! – услышала я, открыв глаза.
– Шушанна? Что такое? – сонно встрепенулась я и уставилась на шиншиллу, у которой были очень уж выразительно‑выпученные глаза. Они загадочно блестели во тьме.
– Вставай и слезай немедленно, иначе упадешь!
– Чего? Что случилось?!
Даже в темноте я увидела на морде Шуши слегка виноватое выражение.
– Я это… ну… крепления сгрызла.
– Чего ты сделала?!
– Сгрызла крепления твоей полки! Они же деревянные! Я не специально, просто была очень голодная. Решила выбраться из клетки и поискать яблочки, а дальше все как в тумане. Очнулась – а я уже догрызаю… Вставай быстрее, она сейчас упадет прямо на Вестейна!
Я чуть ли не кубарем скатилась с полки и взвизгнула – пол был адски холодным! Мы с Шушей дружно замерли, но Вестейн только перевернулся на другой бок. Купе пассажирского червя не отличалось тишиной, здесь все скрипело так, словно Шушанна погрызла не крепления, а основы мироздания.
– Надеюсь, до его полки ты не добралась?
– Нет! Найди мне яблочек, я есть хочу!
– А я – спать! Где я теперь буду ночевать? На багажной полке?! На столике?!
– Поспишь сидя! Это лучше, чем убить шефа, упав на него сверху.
На этот счет мне было что сказать, но я не стала. Нашла в сумке пакет с яблочками и сунула Шуше. Она бодро зашуршала, а затем раздалось довольно громкое «грызь‑грызь».
– Ты издеваешься? – поинтересовалась я.
– Куфать офень хофесся…
– А нечего было дуться и пропускать ужин. Твой шеф, между прочим, обладает отменным аппетитом.
– О, у него во всех сферах жизни аппетит отменный, – философски отозвалась шиншилла.
От неожиданности я открыла рот (и еще покраснела, но в темноте, к счастью, было незаметно).
– Ты и тут успела…
– То, о чем ты подумала, я не успевала. Но часто заказывала букеты и подарки его бабам. Драконы, знаешь ли, довольно ветреные существа.
– А я слышала, они верные, и если влюбляются, то на всю жизнь.
– Да, только вот влюбляются они крайне редко. И в основном в дракониц. Люди для них – развлечения, игрушки, необременительные романы. Поэтому драконы гуляют от души, прежде чем женятся. Так что не особо тут хвастайся своей курочкой. Лучше ты будешь помощницей дракона и поимеешь хорошую зарплату, чем тебя поимеет дракон и будешь безработной.
На этой глубокой мысли Шушанна снова увлеклась едой, а я устало зевнула и попыталась устроиться, привалившись к нашим с шефом сумкам спиной. Вышло только хуже, в спине что‑то щелкнуло, и я, не удержавшись, охнула.
– Аделита? – сонно пробормотал шеф. – Уже приехали?
– Не‑е‑ет… – на выдохе простонала я, чувствуя, как защемленные позвонки злорадно скрипят, и чудится в этом скрипе: «Тебе уже не восемна‑а‑адцать…»
Да, не восемнадцать! Мне двадцать два, это что, самый возраст для радикулита?!
– А что ты делаешь внизу? И почему ты в такой странной позе?
Вестейн начал вставать. Ослепленная неожиданной и обидной болью, я не слишком внимательно за ним наблюдала, а вот Шуша оцепенела, встопорщила хвост и выронила из лап недоеденный кусок яблока. Поднимаясь, Вест схватился за полку над головой, чтобы придать себе устойчивости. Полка хрустнула – и грохнулась прямиком на дракона.
Мат, раздавшийся откуда‑то из завала, наверняка перебудил всех пассажиров червя.
От страха, что сейчас меня обвинят в покушении на начальника и уволят, я забыла о боли и бросилась откапывать шефа. Но он с легкостью, недоступной человеку, отшвырнул полку.
Ну как отшвырнул… попытался, потому что в купе едва хватало место развернуться двум пассажирам, и полка отскочила от стены, грохнувшись на Вестейна снова. Соседние купе обогатились еще на пару‑тройку новых матерных слов.
– Боги, я линяю… – пискнула Шуша.
– Аделита! Что вы сотворили с полкой?!
– Я?! Она сама упала! Я не виновата, что здесь такие крепления! Она вдруг как‑то странно зашаталась, я слезла посмотреть, что случилось, а вы за нее схватились и уронили! Где я теперь буду спать?!
– А, то есть я во всем виноват? – ошарашенно поинтересовался шеф, видимо, не ожидающий от меня такой словесной подставы.
– Ну не во всем…
– Сейчас я схожу к проводнику.
Шеф принялся быстро одеваться.
– И попрошу нас переселить. А ты собери вещи, чтобы ничего не забыть.
Когда дверь за ним закрылась, едва живая Шушанна прошептала:
– Кажется, нас пока что не уволят…
– За что? – хмыкнула я. – Он же не знает, кто сгрыз полку. Вот если узнает – тогда точно уволит. Но я ему не скажу, ты по легенде вообще тварюшка неразговорчивая. Какие проблемы?
– Ха! Предыдущую помощницу Вестейн уволил за то, что она положила ему в кофе сахар! А с момента твоего появления под Вестом сломался стул и рухнула полка – да я вообще в шоке от того, что он тебя еще не выгнал! Клянусь хвостом, когда я вернусь, он попробует за тобой приударить! Только непреодолимое желание затащить девушку в постель способно заставить Вестейна быть душкой.
– Осторожнее клянись хвостом, – посоветовала я. – Может, он у тебя поэтому так стремительно лысеет, а вовсе не от нервов?
А что? Не признаваться же, что затаскивать меня в постель уже не надо – я и так там побывала. Ничего, правда, не помню, но вряд ли мы с начальником напились в баре, приехали ко мне и просто уснули.
Я не успела толком собраться, как Вестейн вернулся еще мрачнее прежнего.
– Мест нет, – огорошил он.
– Как нет? – зачем‑то переспросила я, словно ждала, что сейчас он рассмеется и добавит: «Шучу, пошли в соседнее купе, там есть джакузи».
– Вот так. Все купе заняты. Все полки, включая багажные, – тоже. Есть коврик в коридоре, но там не лучше, чем у нас.
– И что делать? – испуганно уточнила я. И правда, необходимость ехать в замкнутом маленьком помещении со злым начальником пугала до чертиков. – Мы же не виноваты, что упала полка. Они должны решить проблему!
– Они вернут деньги за билет.
– Потрясающе, но где мне спать?
Вестейн пожал плечами и задумчиво оглядел купе.
– Давай уберем сумки с багажной полки, положим на нее упавшую полку – и будет почти люкс‑купе.
Этим и занялись. Клетку с Шушанной пришлось повесить на крючок для одежды, что ей жутко не понравилось. На выразительной мордахе явственно читался страх, но даже он не заставил ее заговорить при шефе. Я и сама поглядывала на клетку с опаской, но вскоре рассудила, что если шиншилла и грохнется, ничего с ней не произойдет. Может, от страха снова превратится в человека.