Драконьи Авиалинии. Факультет Погонщиков

– Сейчас принесу кое-какие схемы. – Зейн кивнул на кресло. – Располагайся. Чаю налить?

– Нет, спасибо.

Пока Погонщик куда-то ушел, я принялась рассматривать картины, висящие на свободной стене. Пока не наткнулась на одну, нарисованную явно при помощи фантазии художника, потому что за время полета такое нарисовать нереально. Кайл и Зейн стояли на спине красивой серо-голубой драконицы и улыбались, щурясь от яркого солнца. Они смотрелись впечатляюще: Зейн, худощавый, с длинными темными волосами, собранными в высокий хвост, и – это было подчеркнуто – ярко-синими глазами, и как противоположность ему – крепкий, спортивный и светловолосый Кайл, с неизменным выражением легкой скуки на лице.

Они дружили? Или просто когда-то вместе летали? Мне показалось, будто между двумя Погонщиками существует соперничество. Но то лишь мои фантазии.

– Так, я знаю, что вас учат делать все расчетным методом, верно? – Зейн вернулся с кучей папок, из-за которой едва-едва выглядывала его голова. – Но, дорогая Блейк, мы уже давно не пользуемся этими расчетами. Долго, нудно, никакого порядка! Представляешь, если каждый Зрячий начнет на свой лад считать полеты? Мы тут по очереди все и убьемся. Так что все можно сделать гораздо проще и безопаснее. Все уже просчитано и стандартизовано. Смотри.

Он положил передо мной прозрачный лист, весь исчерченный замысловатыми разноцветными линиями.

– Это траектории тренировочных полетов над Лесным. Тип второй: стандартные. У Берр был отпуск, завтра Кайл просто должен проверить рефлексы, состояние, летучесть и так далее. Разными цветами траектории выделены для удобства. Их ровно десять штук, длина у всех примерно одна. Поняла?

Я кивнула, с восхищением рассматривая план. У нас таких штук не было. Что-то упоминалось про современные методы планирования, но не конкретизировалось.

– Далее. Видела, перед входом в ангары стоят такие лотки с папками, на которых написано число? Это сводки погоды. Движение воздушных масс, температура, что там еще бывает… может, птички мигрируют куда. Они рассчитаны и для удобства все опасные области закрашены. Берешь и накладываешь сводку погоды на лист с траекториями.

Второй прозрачный лист частично перекрыл первый, и видимыми остались уже шесть траекторий, а остальные исчезли.

– Погода – еще не все. Также следует учитывать другие рейсы и время их совершения. Для этого есть соответствующая папка. Все рейсы строго регламентированы. Рейс Кайла назначен на два часа дня. Берем лист на 14:00 и видим, что прерывается лишь желтая линия. Это значит, что в это время эта траектория пересекается с траекторией другого рейса, запланированного ранее. – Желтая линия мгновенно исчезла с листа, оставив ровно половину от первоначального количества вариантов. – Папка «Особые условия» – это список всего, что не входит в погоду. Могут проходить какие-то соревнования, сборища, игры – неприятно, когда над твоей головой во время игры в мяч пролетает дракон. Давай, попробуй сама.

Я осторожно положила с виду пустой лист поверх остальных, и с плана исчезли еще три траектории, оставив доступными лишь две.

– Ну вот, задача существенно упростилась, – улыбнулся Зейн. – Ты владеешь навыками копирования?

– Конечно, я же студент. Правда, в довольно ограниченном количестве. Книжки, увы, так и не смогла скопировать.

Я прошептала простенькое заклинание, и спустя миг у меня в руках уже был план, на котором ярко-зеленым и темно-синим были выделены две совершенно разные траектории. А вверху сразу же образовалась таблица с временем полета, высотой, температурой и другими незнакомыми мне параметрами.

– А теперь тебе нужно выбрать одну траекторию. Для этого уже необходим опыт Зрячей. Попробуешь сама?

Сердце забилось чуть быстрее, когда я с интересом взглянула на листы. Почему-то ошибиться не хотелось, хотя в академии я частенько что-то не так считала. С самого первого курса во мне засел страх сделать глупую ошибку – неуверенность всех девушек, учащихся с парнями. Ибо если ты парень и ответил неверно, никто и ухом не поведет. А вот, не приведи Высший, ляпнет девушка – смеяться будут неделю. И припоминать столько же.

Но Зейн, кажется, смеяться вовсе не собирался. Он терпеливо ждал, пока я до чего-нибудь додумаюсь, хотя его рабочий день уже давно закончился. И разочаровывать Погонщика не хотелось.

– Ну, у дракона полет тренировочный, – начала я.

– Так, – ободряюще улыбнулся мужчина. – Давай дальше.

– Она вышла после отпуска. Значит, нужна траектория, которая… будет проще, чтобы не перегружать? – Зейн отрицательно покачал головой. – Наиболее сложная, чтобы растормошить и проверить все способности? – предположила я.

– Умница! – Погонщик торжествующе хлопнул в ладоши. – Какая?

– Зеленая.

Именно зеленая линия имела большее количество местных сопротивлений – так назывались всяческие повороты, смены высот и другие препятствия.

– Держи. – Зейн протянул еще какой-то справочник. – Внизу плана место для заключения. Перепиши стандартную формулировку про тренировочные полеты. Там есть, кажется, во втором разделе. И готовый план бросай в папку «Полеты» на завтрашний день. Закончишь – я тебе покажу, вместе отнесем сводки. И не забудь снять копию, чтобы отчитаться перед Кайлом.

Я послушно произвела все манипуляции и сунула план в сумку. С души будто камень свалился. Теперь Кайл меня не убьет и даже не посмеется над глупой практиканткой. И почему мне не достался Зейн в качестве наставника?!

– У вас преподавательский талант, – вздохнула я. – А Кайл мне ничего не объяснил, дал задание и ушел.

– Не обращай внимания. – Зейн сгреб папки и встал. – Пошли, покажу лотки, и пойдем домой. Ты все поняла? Больше ничего объяснять не нужно?

– Нет, спасибо.

– Вот здесь, – Зейн указал на небольшую витрину, разделенную на секции, когда мы вышли из кабинета и оказались перед большими воротами, ведущими в ангары, – лежат сводки. Ошибиться сложно, все папки подписаны. Свой план также кидаешь, дальше все произойдет само: его копия наложится на общий план полетов и ваша траектория будет зарезервирована. А также вам никто не помешает.

– А сбои бывают? – поинтересовалась я, когда мы выходили из «Драконьих Авиалиний».

– Разумеется, – кивнул Зейн. – Работа опасная, пусть и кажется не такой уж сложной. Бывает, дракон заболеет – это живое существо и оно не всегда подчиняется расчетам. Бывает, Погонщик допустит ошибку. Бывают и обстоятельства непреодолимой силы. Всякое случается, Блейк, но мы пытаемся предусмотреть каждую мелочь, и в последнее время катастрофы случаются очень редко.

– Мне еще много предстоит выучить, – пробормотала я.

Как оказалось, я совершенно не знала ничего о работе. Все знания, полученные в академии, касались чего угодно, но не «Драконьих Авиалиний».

По статистике всего треть выпускников идет работать по специальности, несмотря на то что каждый студент ежегодно тестируется на стрессоустойчивость, скорость реакции и прочие качества, необходимые в работе Зрячего или Погонщика. Далеко не все выдерживают темп жизни в этой компании, и раньше я считала, что такой проблемы лично для меня не существует.

Впрочем, этой проблемы и не существовало для Кайла. Он всегда спит на рабочем месте? Насколько мне было известно, Погонщики не только летают, но и делают кучу разной работы, а вот мой наставник, похоже, на нее забил.

Мы дошли до ворот, которые тут же распахнулись, едва Зейн показал им пропуск.

– «Драконьи Авиалинии» благодарят вас за службу, – раздался откуда-то прохладный женский голос.

– Не удивляйся так, это простое заклинание, – рассмеялся мужчина. – Строгий уделяет много внимания внешнему виду компании. К счастью, и о внутреннем не забывает. Может показаться, что он туповат или равнодушен, но на деле Строгий – отличный руководитель. По крайней мере, только он сумел приструнить Кайла.

– А что, Кайл действительно такая звезда, как говорят?

Над нами высоко в небе пролетел дракон, идущий на посадку.

– Он не лишен способностей. – Я отметила, что Зейн был вынужден это признать. – И на его счету десятки, если не сотни, спасенных жизней. Во время его полетов что только не случалось, упаси Высший нас от этого. Да после первой чрезвычайной ситуации обычному Погонщику уже возводили бы мемориал на кладбище, а Кайл уже двадцать лет летает, и хоть бы хны. Счастливчик. Но я тебе так скажу: все хорошее имеет свойство заканчиваться. И Кайл поплатится за свое пренебрежение к работе. Он летает без Зрячего, я же говорил?

– Он сам считает полеты?! – поразилась я.

Может, Зейн об этом и упоминал, но я как-то пропустила мимо ушей, взволнованная собственными проблемами. А теперь вот удивилась. После того, что показал мне Зейн, это уже не представлялось таким сложным делом, но исполнять в полете обязанности и Зрячего и Погонщика это… круто.

– Далеко не всегда. – Зейн лишь отмахнулся. – Иной раз он вообще ничего не считает, его так выпускают. После прошлого раза Строгий пообещал запретить, видимо, поэтому Кайл дал тебе задание просчитать полет. Ему, в сущности, плевать на бумажки. Все равно полетит так, как захочет.

– Кошмар. – Я даже поежилась.

Слова Зейна произвели неизгладимое впечатление. Хорошо, что практикантов редко берут летать, да и то только на экскурсии. Если б Кайлу разрешили взять меня на дракона, я бы, наверное, живой не вернулась.

– Спроси обо всем самого Кайла, – хмыкнул Зейн. – Может, тебе он объяснит причину своего поведения. Раньше он был сдержаннее.

– Мне вряд ли объяснит. – Я покачала головой. – Он, кажется, меня ненавидит.

Издалека, с площади, доносились какие-то крики и скандирования. Я разглядела толпу народа с плакатами и флагами.

– Это еще что такое? – Я нахмурилась.

– Очевидно, наши недовольные. – Зейн поморщился. – В последнее время народ возмущается растущими ценами в компании. Мало кто понимает, что драконы хотят есть. Погонщики хотят есть. Все хотят есть, цены растут. Та же экипировка: кожа дорожает, металл растет в цене. Недавно взрывы в Подземном разрушили очень много мастерских. Крепления мы тоже получаем оттуда, в этом месяце урезали норму. Пока, конечно, уменьшается запас. Но представь, если счет пойдет на основные расходники? Мы не имеем права использовать одни и те же болты для двух полетов, это вопрос безопасности. Но… те, кто там стоит, видят лишь циферки, увеличивающиеся с каждым сезоном. И слушать они ничего не хотят. Это уже вторая демонстрация за год, а статей в нашей газете было – не счесть.

– Кажется, нас не тому учат в академии, – пробурчала я.

– Не вешай нос. – Зейн остановился на конце улицы. – Куда дальше?

Я будто врезалась в столб. А сердце пропустило несколько ударов.

– Я… Не надо меня провожать. – При мысли, что Зейн увидит старый, обшарпанный приют с высокими стенами и забором, становилось плохо. – Здесь совсем не далеко!

– Правда? – Погонщик посмотрел на меня с сомнением. – Ладно, как скажешь. Еще светло, но…

– Все будет хорошо! – Я поспешила его уверить в этом. – Здесь совсем близко, идите домой! Спасибо вам за все!

– Ну, до завтра, Блейк, – улыбнулся мне Зейн и быстро зашагал в противоположную сторону.

Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся за домами. И всю дорогу до дома улыбалась как дура.

Едва слышный стук в окно заставил меня поднять голову. Можно было легко объяснить звук стучащими ветками, но деревьев у приюта сроду не росло, а потому я быстро накинула теплую вязаную кофту и выглянула.

– Блейк! – Внизу, улыбаясь, стоял Андр. – Вылезай!

Я тяжело вздохнула. И зачем он постоянно приходит? Мало того что подставляет себя под удар, так еще и я из-за него рискую вылететь из приюта. Не приведи Высший кто узнает… тут же с позором выставят. А может, и в академию настучат.

– Привет, – радостно улыбнулся парень, когда мы разместились на крыше, ключ от которой я стащила лет в десять.

– Я же просила не приходить ночью.

– А когда мне теперь приходить? Мы все время на практике, а потом мне надо помогать отцу. Вот, держи.

Он, не дожидаясь, пока я сделаю это сама, развернул мою ладонь и положил четыре круглые светло-коричневые таблетки и два больших леденца.

– Что это? – нахмурилась я.

– Таблетки от кашля, леденцы от горла. Вылечишься вмиг!

– Андр!

Я подавила желание поругаться с другом. Он, сколько я себя помню, постоянно что-то мне приносил. Чаще всего сладости и фрукты. А в последнее время повадился носить лекарства: приютские таблетки мне были не положены, и когда я болела, то становилось совсем невыносимо. В этот раз я умудрилась простыть перед самой практикой. Не свалилась с температурой, но много кашляла и с трудом говорила.

– Бери, Блейк! – поморщился парень. – Не хватало еще заразить всех. Выпьешь таблетку сегодня, две завтра и одну утром послезавтра. А леденец вообще нужен всего один, второй на будущее.

Мать Андра была лекарем. Он с детства рос среди многочисленных лекарств и таблеток, знал в них толк.

– Спасибо, – прошептала я, отвернувшись.

К этому было сложно привыкнуть. До восемнадцати лет я думала, что привыкла к подачкам. А после поняла, что даже и не начинала.

– Чего ты нос повесила, Блейк?! – рассердился друг. – Да плюнь ты на эту практику! Поехали после всего на раскопки? Лесного города времен до Апокалипсиса, а? Там жуть как интересно!

– Андр. – Я усмехнулась. – У меня денег нет. И не будет. Конечно, за практику заплатят, но мне еще нужно будет кое-что купить…

Но друг не дал мне продолжить, перебив взмахом руки:

– Деньги будут, Блейк!

– Я не возьму у твоих родителей.

Его родители действительно не раз предлагали мне деньги или работу. Но до такого опускаться мне не хотелось. Не в том смысле, что работа – это плохо, но я все же понимала, что госпожа Белая наверняка станет платить мне куда больше, чем я заслуживаю.

– Не надо. Есть вариант лучше! Заработаем! И на поездку, и на все остальное!

– И какой же вариант? – Разумеется, я заинтересовалась.

Мне пока еще не попадалась работа для студентки с приличной оплатой.

– Все узнаешь со временем. Давай как-нибудь сходим в парк, я тебе все расскажу. А то так ведь не поверишь…

Я с сомнением глянула на Андра. Парнем он был неплохим, но вот сумасбродные идеи частенько посещали его голову.

– Андр, это законно? – наконец решилась спросить я.

Друг лишь рассмеялся и ухватил травинку, пощекотав мою шею.

– Обижаешь. Все в лучшем виде. Ладно, я побежал, мать узнает – убьет. Хотя кого я обманываю? Она еще десять лет назад знала, что я бегаю ночами к тебе. И специально оставляла на столе пирожки.

Я рассмеялась вслед Андру. Мы оба хорошо помнили эти ночи с вкуснейшей выпечкой от госпожи Белой. Она всегда поддерживала нашу дружбу, несмотря на то что я была дочерью… мягко говоря, недостойной женщины. Ее угощения нередко спасали, особенно в те времена, когда меня часто наказывали, лишая ужина. Я была больше чем уверена, что даже сейчас Андр обмолвился о том, что я болею, и ему не пришлось воровать таблетки из шкафчика, а лишь взять со стола. Хорошая она, госпожа Белая.