Сверхъестественное. Холодное пламя
- -
- 100%
- +
Сэм бросился в здание, чтобы присоединиться к брату.
* * *Громадная тварь, охраняющая заднюю дверь, хотела помешать Дину войти. Если бы Дин захотел подобрать имя созданию, надвигающемуся на него из теней, он бы назвал его Минотавром. Рогатая бычья голова на человеческом теле – есть. Намерение убить – есть. Внешности Минотавра не соответствовала только одна деталь… точнее, две. Две маленькие проблемы в виде здоровенных клешней вместо рук.
Дин не отступил. Замахнулся топором, сжимая длинную рукоять обеими руками, и опустил его за миг до того, как рога Минотавра проткнули бы его самого. Клиновидное лезвие вошло в средину бычьего черепа, вонзившись на три дюйма в кость и мозг. Пока Дин удерживал топор, рога оставались от него на безопасном расстоянии, чего нельзя было сказать о клешнях.
Минотавр продолжал двигаться: он оторвал Дина от земли и протащил вперед, клешня щелкнула перед его лицом. Отшатнувшись, Дин увернулся от этой клешни, но подставился под другую. Выпустив топор, он схватился за основания рогов – по одному в каждую руку. Его лицо оказалось так близко к бычьей морде, что он чувствовал горячий поток влажного воздуха, вырывающийся из ее ноздрей.
«Ну, вот и схватил быка за рога, – подумал Дин. – А дальше что?»
Он дернул бычью голову вниз, используя набранную созданием скорость против него, и оба рухнули. Дин ударил обеими ногами в человеческое туловище, как только выпустил рога. Обладай тварь телом и весом быка, маневр пропал бы даром и Дина раздавило бы, но создание врезалось в переполненный мусорный контейнер и с жутким грохотом повалилось на бок. Топор вывалился из его головы.
Дин вскочил на ноги и подобрал оружие. Оглушенный Минотавр мотал головой, не обращая внимания на кровь и ошметки мозгов, стекающие по его широкой морде. Тварь пыталась подняться, царапая растрескавшийся бетон клешнями, но Дин не собирался позволить ей превратить его в шашлык по-винчестеровски. Он снова занес топор.
– Вечеринка окончена, Омароговядина!
Тварь вскинула клешню, закрываясь от удара, и Дин отрубил ее у локтя. Лезвие рассекло плоть и кость по шву и отскочило от контейнера с металлическим звоном, который бы поднял и мертвых – ну или недавно подвергнутых вивисекции. Если Винчестеры и собирались воспользоваться эффектом неожиданности, надежда на это исчезла окончательно.
Нельзя было терять ни секунды.
Минотавр потянулся к отсеченной конечности обрубком руки, и окровавленная клешня начала подрагивать, словно кусок металла перед тем, как поддаться притяжению магнита. Дину уже не раз с изумлением наблюдал, как расчлененная тварь собирает себя по кускам. Если только не отделить голову…
Несмотря на ужасную рану на голове, Минотавр все еще был опасен. Отпихнув клешню в сторону, Дин снова занес топор, целясь в трещину в черепе. На этот раз лезвие вошло гораздо глубже, до основания черепа и позвоночника. Этого хватило, чтобы утихомирить тварь, но Дин не собирался позволить ей провести себя. Зайдя с другой стороны, он рубил толстую шею, пока голова не откатилась от туловища. Потом быстро расправился с конечностями.
Покончив с Минотавром, Дин подбежал к задней двери, криво висящей на ржавых петлях, и вышиб ее ударом ноги. Нижний край двери проехал по полу, она вывалилась внутрь, ударив какое-то человекоподобное существо, которое визгливо рыкнуло от неожиданности. Существо оказалось одним из многих подобных ему и готовых наброситься на Дина.
Перед тем, как твари окружили его, Дин успел увидеть фабрику изнутри: большое и мрачное прямоугольное пространство почти в три этажа высотой, голые балки, ряды окон – почти все выбиты, пол, усыпанный кусками дерева и металла. Крытый переход с хлипкими перилами на втором этаже делил здание надвое и вмещал несколько тесных кабинетов. Из этих помещений когда-то был отличный обзор всего помещения. Теперь здание освещал лишь лунный свет, проникающий в окна и дыры на крыше, но в полутьме Дин разглядел Сэма, который стоял у передней двери, столкнувшись с другими противниками.
И снова сознание Дина попыталось распознать части тварей. На этот раз задача оказалась сравнительно несложной: перед ним стояли пять одинаковых созданий. У всех были жилистые человеческие тела, покрытые татуировками, с головами и конечностями гиен. Наверное, когда-то это были подростки, вероятно, члены одной банды, их поймали и преобразили всех сразу, создав из них внутреннюю стражу для Химеры. Они действовали как стая, в их звериных головах не осталось человеческой индивидуальности. Твари настороженно кружили перед Дином, ища прореху в защите, чтобы наброситься на него всем сразу.
Предпочитая не оттягивать неизбежное, Дин изобразил уязвимость, отойдя подальше от дверного проема. Как он и ожидал, один из гиеноподростков проскользнул ему за спину, намереваясь вцепиться в пяточное сухожилие и свалить Дина с ног. Услышав цоканье когтей, Дин развернулся и рукоятью топора огрел нападающего по голове. Взвизгнув от боли, тварь упала и отползла, тряся головой.
Плоской стороной лезвия Дин ударил по морде второго нападающего, отбросив его в сторону. Размахнулся и снес голову третьему.
Чтобы покончить с тварями, еще придется отрубить им конечности, но Дин выиграл немного времени, чтобы заняться остальными. Медленнее всего твари восстанавливались после потери головы. Если отхватить руку или ногу, они продолжат сражаться, хотя и не так эффективно. Если снести голову, вся сила уйдет на восстановление.
С другого конца помещения доносились обезьяньи вопли и завывания, но Дину нужно было сначала разобраться с бандой гиеноподростков, и тогда он сможет прийти на помощь брату. К тому же, Сэм и сам может о себе позаботиться. В отличие от Дина, ему не нужно беспокоиться о том, что он может поддаться Метке Каина, и тогда безрассудная ярость поглотит его и будет пылать, пока ее на зальют реки крови.
Нет уж, нужно сосредоточиться на убийстве чудовищ и не стать одним из них.
* * *Сэм опомниться не успел, как твари набросились на него. Раскачиваясь на стальных балках, они двигались с ловкостью обезьян, хотя что-то в них было не так. То, что поначалу создавало иллюзию движения, оказалось карикатурно большим количеством конечностей.
Две твари спрыгнули на пол по обе стороны от него, а третья, более крупная, беззвучно спланировала на кожистых крыльях. У каждого существа были человеческие туловище и руки, а над ними еще по паре обезьяньих рук – таким образом, верхних конечностей было четыре штуки. У созданий, стоящих справа и слева от Сэма, руки и ноги, судя по красновато-рыжей шерсти, были от орангутанга, а у их крылатого предводителя руки и нижняя половина тела – от гориллы. У всех троих на плечах оказались маленькие головы шимпанзе с неровными крокодильими зубами. Зубы стали видны, когда твари завопили перед нападением.
Гориллоподобную тварь Сэм ударил тесаком по голове, отчего она потеряла равновесие, локтем заехал в морду орангутангу справа и едва не попал в лапы тому, который накинулся слева. Человеческие и обезьяньи пальцы хватали его, царапали и сжимали, пытаясь как следует ухватиться. Расклад был трое на одного, превосходство явно оказалось на стороне дюжины рук и кулаков против его двух. Противник давил массой и количеством конечностей, но Дин выбрал именно этот момент, чтобы выбить заднюю дверь с другой стороны фабрики. Судя по воплю, дверь ударила охранявшее ее создание.
Обезьянолюди замерли от неожиданности и обернулись на звук. Сэм машинально бросил взгляд в сторону Дина и успел заметить, что стая четвероногих тварей кружит вокруг брата, но при этом не упустил подвернувшейся возможности. Сильный удар тесака срезал морду и переднюю часть черепа орангутанга, а второй удар глубоко полоснул по шее гориллу. Оба создания отшатнулись – первое ослепленное, второе, обеими человеческими руками зажимающее разрубленную артерию. Несмотря на серьезную рану, кровь лилась ровно, не хлестала струей и не била фонтаном. Зажав рану, тварь сможет исцелиться в считаные минуты, не успев истечь кровью.
Четыре руки сгребли Сэма сзади, обхватили его грудь и живот и сжали с нечеловеческой свирепостью. Сэм готовился услышать треск своих ребер, но собрался с силами и ударил головой по морде шимпанзе, опередив укус крокодильих зубов. Хватка противника ослабела, и, высвободив руки, Сэм наугад ударил тесаком себе за голову. Почувствовав, как лезвие вошло в плоть и кость, он вырвался из хватки четырех рук, развернулся и вонзил тварь тесаком по шее. Следующий удар снес орангутангу голову. Тварь замерла на месте, слегка покачиваясь, будто не зная, что делать дальше. Как только она упадет, все четыре руки потянутся к отсеченной голове, начнется восстановление, так что Сэм оставил орангутанга стоять и взялся за остальных.
Тварь, оставшаяся без лица, склонила голову, ориентируясь по звуку. Горилла присела, захлопала крыльями и поднялась в воздух, но Сэм, предугадав ее движение, подпрыгнул и смог ухватить тварь за верхнюю часть правого крыла. Взмахнув тесаком, он отсек его. Удар пришелся не по стыку, но все равно сработал: оставшись с только одним рабочим крылом, горилла потеряла равновесие и перевернулась в воздухе, открыв Сэму и его тесаку доступ к затылку. Мощного удара сзади в правую сторону шеи в сочетании с нанесенной раньше глубокой раной слева и спереди хватило, чтобы обезглавить чудовище.
Сэм отскочил и, когда горилла рухнула на землю, отфутболил голову от лихорадочно шарящих по полу рук, а потом отрубил и конечности.
Схватка продолжалась – долгая и кровавая. Время от времени он слышал лязганье топора – Дин расправлялся со стаей четвероногих мутантов.
Закончив грязную работу, Сэм упал на колено, склонив голову. Пот тек с него ручьями. Он замер, расслышав змеиное шипение и легкие, почти деликатные шаги, под которыми похрустывали мелкие обломки, усеивающие фабричный пол.
– Сэм!
Когда Сэм поднялся на ноги, Дин ткнул вверх окровавленным лезвием топора, указывая на офисы второго этажа. Длинная извивающаяся фигура (или несколько), темнее, чем тьма, в которой она обитала, извивалась за стеклом, вздымалась и покачивалась, будто пробуждаясь от спячки. Сэму показалось, что она огромна, и, чем бы она ни была, ей пришлось уничтожить перегородки между кабинетами, чтобы освободить для себя место.
Фабрика буквально гудела. Визжал металл, выскакивали болты, весь переход дрожал, осыпая все вокруг пылью и ржавчиной. Клубящееся облако спустилось сверху и поглотило их. Через некоторое время не выдержало и лопнуло одно окно, затем остальные, после чего последовал громкий треск, а за ним – оглушительная звуковая волна. Офисы взорвались, и шквал осколков разлетелся во все стороны. От серьезных травм Винчестеров спасло только то, что они находились далеко от центрального прохода. Сэм закрыл лицо предплечьем и вздрогнул, когда осколок чиркнул по уху, кусок стекла покрупнее задел бедро, еще один звонко отскочил от лезвия тесака.
Туша Химеры, огромная бесформенная масса, до сих пор скрытая в темноте, проскользнула мимо разломанных перил и спрыгнула с перехода – смешение многочисленных голов, конечностей и щупалец, извивающихся вокруг тела. Пока не раскрылись широкие драконьи крылья, Сэм даже не понимал, в какую сторону Химера обращена лицом. Хотя едва ли так можно сказать о твари, бесчисленные лица которой разбросаны по всему телу.
Внимание Сэма привлекло движение прямо перед ним.
В суматохе он распознал лишь змеиную природу приближающейся к нему твари. Теперь он разглядел покрытое чешуей женское лицо, которое словно вырастало из толстого тела питона, как будто змея проглотила женщину целиком, но человеческая сущность каким-то образом смогла пробиться сквозь змеиную плоть. Создание передвигалось на двух человеческих ногах, тело было большей частью змеиным, а шея с украшенная капюшоном, как у кобры, поддерживала почти человеческую, но безволосую голову с отверстиями на месте ушей и плоским носом. На месте рук извивались две змеи. Змееженщина заговорила, и Сэм увидел длинные клыки и раздвоенный язык.
– Пожалуйста, – жалобно попросила она, слегка шепелявя. – Убей меня.
Но не успел Сэм ответить, как длинные змеи, которые были у нее вместо рук, метнулись к нему.
Глава 3
Получив несколько царапин и синяков, Дин закончил расчленять гиеноподростков, чтобы прервать процесс гибридизации. Как только он разъединил последние швы, каждая тварь словно сдулась и быстро разложилась. Дин направился к брату, но понял, что рука помощи Сэму не требуется. Рук там и так хватало, судя по куче валявшихся вокруг отрубленных конечностей.
Заметив провал в полу, Дин остановился. Еще один неосторожный шаг, и он бы упал вниз головой в пропасть, которая, вероятно, много лет назад служила хранилищем оборудования, а сейчас стала домом для чего-то пугающего. В слабом и зловещем свете луны извивалась гора бледной бесформенной плоти. На поверхности то и дело возникали руки, извивающиеся и подрагивающие, они тянулись к чему-то, пальцы хватали пустоту. Каждые несколько секунд выныривали и погружались обратно человеческие лица или морды животных – медвежьи, змеиные, с молочно-белыми глазами, затуманенными, голодными, испуганными. Кроме хлюпанья, с которым волновалась поверхность, масса не издавала никаких звуков, лишь время от времени появившееся лицо издавало вздох или стон.
Дин отступил от провала и, с отвращением покачав головой, пробормотал:
– Взорвать бы его с орбиты.[1]
Скрежет и гул наверху заставили его посмотреть наверх – что-то большое, угрожающее поднималось из черноты темных офисов. Подозрения оправдались – они обнаружили логово Химеры и, убивая ее подручных, наконец привлекли ее внимание.
Подняв топор и указывая им вверх, Дин окликнул брата:
– Сэм!
Он успел заметить, как на Сэма наступает женщина-змея, а потом окна офисов взорвались и огромная Химера, перевалившись через искореженные перила, спустилась вниз на широких драконьих крыльях. Дин не знал, кому принадлежали эти крылья – какой-нибудь невезучей рептилии или настоящему дракону. Черт подери, их могли позаимствовать даже у настоящей горгульи. Охотники лучше многих знают, что границы между мифами и реальностью размыты, а то и невидимы.
Исполинское тело Химеры покоилось на множестве огромных щупалец и по меньшей мере полудюжине львиных лап. Дин разглядел оскаленную львиную голову и еще одну, козью, с мутным глазом – части ее изначального облика, – а также увенчанный змеиной головой хвост. Вернее, теперь хвостов было три. За сотни лет Химера прибавила к своему телу бесчисленные конечности и головы, звериные и человеческие, в череде беспорядочных самоизменений. В наборе конечностей не было ни порядка, ни логики. Пытаясь разглядеть, где заканчивается одно животное, и начинается другое, можно было свихнуться. В строении этой твари было нечто настолько пугающее, будто все кошмары человечества воплотились в одном чудовищном создании.
Большинство голов Химеры повернулись к Дину, и он предположил, что перед ним передняя часть монстра. Его предположение подтвердилось, когда тварь бросилась к нему: львиные когти заскрежетали по растрескавшемуся бетонному полу, щупальца спружинили и подтолкнули ее сзади, а им в свою очередь помогли огромные крылья. В нос Дину ударило зловоние: «ароматы» зоопарка с ноткой выгребной ямы.
– Эй, Джабба[2]! – поддразнил Дин. – Ты, кажется, переборщил с запчастями!
Щупальце петлей захлестнуло его левую руку – зазубренное кольцо присоски разорвало рукав куртки и впилось в кожу. Свободной рукой Дин перехватил топор ближе к лезвию и освободился, отрубив кусок щупальца. Химера снова качнулась вперед, Дин отшатнулся, едва избежав удара львиных когтей.
Когда Дин нервно оглянулся, желая убедиться, что не упадет вниз вместе с этим бесформенным нагромождением плоти, очередное щупальце обвилось вокруг рукояти топора, подняло Дина в воздух и швырнуло в стену.
Столкновение вышибло из него дух. Дин упал на четвереньки, хватая воздух ртом. И что хуже всего, выпустил из рук топор. С трудом поднявшись на ноги, он увидел, что оружие лежит в стороне, и деревянная рукоять сломана пополам.
Химера приближалась, одна из ее человеческих голов – латинос с татуировкой в виде слезы, – выступившая из темной шкуры, словно едва прорезавшийся зуб мудрости, заговорила с Дином:
– Ты… присоединишься ко мне.
Дин представил себе, как это будет, и тут же прогнал эту картинку из головы. Он невольно шагнул назад и… уперся в стену.
Мужской голове вторила женская, с ввалившимся левым глазом:
– Присоединись ко мне… сейчас.
* * *Сэм уворачивался от рук-змей. Если головы принадлежат удавам, их укус не убьет, но они могут задушить его. И хотя лишенная ушей человеческая голова не могла атаковать по-змеиному, Сэм решил, что капли, стекающие со здоровенных клыков в слишком широком рту, наверняка ядовитые.
– Убей меня, – взмолилась змееженщина.
Сэм отшатнулся, когда присоединенная к ее правому плечу змея бросилась ему в лицо.
– Пожалуйста, – отчаянно проговорило существо, не обращая внимания на непрерывные атаки. – Я теряю… себя.
Сэм быстро перемещался то вправо, то влево, как боксер, который уклоняется от града мелких ударов, ища возможность нанести сокрушительный ответный удар. С каждым шагом назад боксерский ринг становился все меньше. Нужно было остановить ее прежде, чем она загонит его в угол.
– Я не могу жить… так! – взвыла она, неуверенно шагая вперед.
Создавалось ощущение, будто внутри нее идет борьба: остатки прежней личности сражались с убийственной волей ее нечеловеческого создателя. Воспользовавшись ее замешательством, Сэм стянул куртку и намотал на левое предплечье, словно собирался дрессировать служебную собаку. Выставив вперед защищенную руку, он позволил змее запустить клыки в куртку, а сам ударил тесаком туда, где должен быть человеческий локоть. Это, конечно, не стык конечностей разных видов, но все равно одним препятствием меньше.
Змееженщина на миг остановилась, постепенно осознавая потерю конечности, а Сэм успел снова выставить обмотанную курткой руку, чтобы избежать укуса в незащищенный бок. Вторая змеиная голова вцепилась в ткань рядом с болтающейся на ней отрубленной головой, и ее постигла та же участь.
Руки создания теперь бессмысленно болтались, из обрубков сочилась кровь. Змееженщина шагнула вперед, сверкая клыками, капли яда падали на покрытый чешуей подбородок.
– Покончи с этим, – проговорила она.
Она вытянула шею и щелкнула челюстями. Змеиные головы, все еще висящие на куртке, начали подрагивать при ее приближении. Руки внезапно обрели цель и потянулись к отрубленным головам, желая соединиться с ними.
– Давай! – завопила змееженщина, снова клацнув клыками.
Сэм отпихнул ее рукоятью тесака, чтобы выиграть время.
Насколько же проще убивать тварей, когда у них звериные головы… Эти создания вели себя скорее как бешеные животные, злобные и кровожадные. Единственное разумное решение – прикончить их. Но когда у монстра человеческое лицо и человеческий голос, пусть даже умоляющий убить его и положить конец страданиям, все не так просто. Эта женщина не всегда была чудовищем. Не она выбрала такую судьбу. Но теперь она могла сделать свой выбор.
Она живет в ночном кошмаре и никогда не станет даже отдаленно похожа на человека, но Сэм мог с уважением отнестись к последнему решению, которое она приняла как человек. Он тряхнул головой и крепче сжал рукоять тесака.
– Мне жаль…
Возможно, змееженщина усомнилась в его решимости, или же утратила способность сопротивляться безмолвным приказам Химеры, но она с воплем бросилась на Сэма, обнажив клыки. Внутренний конфликт разрешился мгновенно. Вот змееженщина собирается вонзить клыки Сэму в шею, а в следующий миг уже падает на пол, лишившись головы.
Отделив чешуйчатые конечности от тела, Сэм сообразил, что вероятно, следует содрать с нее кожу, чтобы полностью остановить гибридизацию, но эта малоприятная работа могла подождать. Обойдя останки змееженщины, Сэм помчался к Химере.
Увидев за ее тушей Дина, окровавленного и усмехающегося, он забеспокоился. А что если брат выиграл битву с Химерой, но проиграл в войне с Меткой?
* * *Если и существовала участь хуже, чем стать мутантом, она заключалась в том, чтобы стать частью чудовища, которое создает мутантов, не говоря уж о том, чтобы превратиться в мясное украшение на живой фабрике по производству ночных кошмаров.
«Ну, нет», – подумал Дин.
В хор вступила третья голова – эта, вроде, принадлежала одному из гиеноподростков.
– Присоединись ко мне.
– Черта с два.
Дин не мог дотянуться до сломанного топора, но он предусмотрительно захватил на вечеринку несколько сюрпризов. Он достал из-за пазухи топорик с металлической рукояткой и длинный охотничий нож.
– Да ты просто большая порция суши.
Химера рванулась вперед, поддерживая себя ударами мощных крыльев и передвигаясь на гигантских щупальцах и львиных лапах, и попыталась прижать Дина к бетонной стене. Отшатнувшись в сторону, Дин проткнул лезвием мясистую лапу и откатился в сторону. К нему потянулись бесчисленные руки, и он умудрился отрубить кисть одной из них, когда та собиралась прижать его к полу. В следующее мгновение он снова был на ногах – полоснул лезвием по одной руке, отхватил другую, проткнул третью. Отлетели отрезанные пальцы, за ними щека и нос вросшего лица, которое он снес ударом топора. Каждый раз, когда удавалось найти незащищенное место, Дин вонзал нож в пульсирующую плоть, но, несмотря на множество ран, ущерб был едва заметен, крови почти не было. По-настоящему отсечь головы или конечности тоже пока не получалось, по крайней мере, не на стыках.
Краем глаза он заметил движение и с трудом увернулся от змеиных голов, растущих на длинном хвосте твари. Но тут щупальце ударило его в спину и повалило на землю. Когда оно попыталось обернуться вокруг его ноги, Дин вонзил топорик в скользкую плоть, лишь частично перерубив отросток. Еще одно щупальце ударило его в грудь, снова отшвырнув к стене, и он выронил оружие.
Химера наклонилась всем телом – если бы не широкие основания щупалец, могла бы и перевернуться – и львиная голова с рычанием потянулась вперед. Дин понял, что это и есть командный центр, несмотря на все эти говорящие человеческие головы, усеивавшие химеру, как россыпь бородавок. Привалившись к стене, чтобы перевести дыхание, он вытащил спрятанный за ремнем метательный нож, бросил его в львиную голову и усмехнулся, когда плоское лезвие глубоко вошло в левый глаз.
Рычание льва и вопли других голов было оглушительным. Дин сомневался, что рана угрожает жизни Химеры, но она поразила самую суть чудовища, лишила его одного из основных глаз и нанесла значительный ущерб львиному мозгу. Химера рванулась к Дину так неожиданно, что тот не успел увернуться, и Химера прижала его к стене всей тушей. Благодаря податливости ее постоянно разрастающегося мясистого тела, особого вреда столкновение не нанесло, но Дин начал задыхаться. Повернув голову в сторону, он пытался сделать хотя бы глоток воздуха, от жуткой вони слезились глаза. Если бы в схватке участвовали военные, они бы пощадили Химеру, чтобы превратить запах ее тела в биологическое оружие.
К счастью для Дина, тварь слишком разъярилась, чтобы просто задушить его. Она отодвинулась, обвила щупальцем ногу Дина и подняла его в воздух, а потом развернулась на львиных лапах. Болтаясь вверх тормашками и жалея, что не прихватил больше метательных ножей, а еще лучше – огнемет, Дин посмотрел вниз и его глаза расширились. Через пару секунд он окажется над провалом с бурлящей плотью. Химера бросит его в адский бульон, и он растворится в нем. Перед тем, как он станет частью мутанта, или самой Химеры, его разберут на части. Его голова, конечности и органы, разъединенные, но все еще живые, будут ожидать, как Химера ими распорядится.
Львиные когти процокали по разбитому бетону, разворачивая тело Химеры, а щупальце описало дугу – словно качели на ярмарке. До провала оставалось шесть футов… четыре…
Сэм с криком взмахнул арматурным стержнем и ударил по щупальцу рядом с тем местом, где оно сжимало лодыжку Дина. Щупальце дернулось, и до адского провала Дин не долетел, но проехался по полу, и его ноги повисли над пропастью.
Масса плоти внизу поднялась, как волна. На поверхности появилось одинокое лицо, рот был широко открыт в крике. Огромный скорпионий хвост вонзился в стену и снова исчез, уступив место паре разных рук, которые попытались схватить Дина за висящую над проемом ногу.
– Черт! – воскликнул Дин, подтягивая ногу к себе. – Я не хочу запчасти!
– Эй, Дин, – проговорил сзади Сэм. – Есть предложения?
Дин вскочил на ноги.
Топорик валялся где-то за Химерой, но у него остался нож. В левой руке Сэм как копье сжимал ржавый арматуру, хотя Дин сомневался, что искореженный прут сможет лететь, а в правой – окровавленный тесак.
Химера бросилась к ним. С помощью драконьих крыльев, львиных лап и извивающихся щупалец двигалась она хаотично, но быстро.