- -
- 100%
- +
Он поймал удивленный взгляд Эммы и объяснил:
– Отец научил. В смысле, не специально учил, – но он всегда так пьет и другим советует, – заржал парень.
Самогон обжег Эмме горло, она закусила свежим огурцом из рук Максима. В голове появилось ощущение легкости, ушли стеснение, зажатость, и руки Максима больше не смущали девушку. Вместе со всеми она пригубила «по второй», приняла предложенную руку Максима и вместе с ним пошла в воду.
– Не упади, – придерживал он ее, – здесь, как только заходишь, трава скользкая. Держись за меня, – помогал он, – там дальше дно обрывается и резко глубина.
По пояс в воде, они держались за руки. Максим зачерпнул воды и намочил Эмме плечи, спину. Девушка потянулась руками к солнцу и тут же почувствовала, как вода, затекая в лифчик, мочит ей грудь.
– Ты что делаешь…? – тихо спросила она.
– Ополаскиваю, чтобы солнце не обжигало, – улыбаясь, ответил Максим, и набирая в ладони воду, стал лить на грудь девушке.
– Знаешь, что, я тоже так могу! – изображая гнев, завизжала Эмма, и принялась неистово обрызгивать парня водой.
Он громко хохотал, подставив под брызги лицо, с искорками в глазах наблюдая за баловством девушки. Незаметно он приближался к ней, как осторожный хищник, и, добравшись до своей жертвы, обхватил ее, не давая возможности пошевелиться. Максим прижал Эмму и стал тереться об нее своим телом.
Она не понимала, что происходит. Обездвиженная, чувствуя легкую боль от его сильных рук, она не хотела сопротивляться. Его губы приблизились к её лицу, он целовал её щеки, нос… От жары, солнца, выпитого спиртного в глазах у нее все поплыло. Она больше не могла и не хотела сдерживаться. Её губы стали сами искать его. Но губы парня все время ускользали, как будто он специально решил свести её с ума.
– Пойдем на берег, – наконец, пришла в себя Эмма.
– Не могу, – прошептал он, взял её руку и коснулся того места, которого Эмма очень боялась. Там было твердо и очень пугающе.
Эмма отдернула руку, она уже пришла в себя, и у нее было только одно желание – скорей выйти на берег. Но Максим удержал девушку, и, не давая времени на раздумье, вцепился в нее долгим поцелуем.
– Ты же этого хотела? – спросил он, наконец, выпуская её из своих цепких рук.
– Ничего я не хотела! – уже полностью отрезвевшая и пришедшая в себя Эмма рванула из воды.
Они оба заняли свои места на покрывале, и тут все принялись хохотать над Максимом. Эмма посмотрела на него и, смущаясь, отвела взгляд. Лицо вокруг рта парня была перепачкано красной помадой.
Спустя несколько дней, Эмма переспала с Максимом. Случилось это в ее квартире, когда мать была на подработке. Он просто пришел к ней и позвонил в дверь. Эмме не понравился такой неожиданный визит, но понятие о гостеприимстве, доставшееся ей от матери, не позволило держать гостя на пороге. В простом ситцевом халатике, без макияжа она чувствовала себя застигнутой врасплох. Девушка пригласила его на кухню, поставила чайник и собралась испечь оладьи, потому как к чаю ничего в доме не было.
– Не надо оладьей, – остановил ее Максим. Он из пакета достал бутылку вина и фрукты. – Вот нарежь, и достань бокалы.
– Зачем это? – растерялась она.
– Давай, давай! Только не говори, что ты никогда не пила вино.
– Пила! – возмущенно парировала Эмма, хотя она не могла вспомнить, когда и с кем.
– Ну, так чего тогда?! – нагло развалившись на стуле, ухмыльнулся Максим. – Ладно, где у вас бокалы? – он поднялся, проверяя навесные шкафчики. Не найдя бокалов, он спросил, – но хоть один стакан в доме имеется?
Эмма ушла в гостиную, и из «стенки» достала два бокала.
– А, вот, где вы их прячете. Ну да, не подумал, – раздался его голос за спиной Эммы.
Он забрал у нее бокалы и налил вина.
– А ты куда? – остановил он Эмму.
– На кухню, фруктов нарежу, – ответила девушка.
– Не надо, потом. Давай выпьем, – он подал Эмме бокал с вином и, громко глотая, высушил свой.
Эмма пила неторопливо, как будто тянула время. Максим сел на диван, пристально глядя на девушку. Она стояла прикованная к месту, не понимая, как ей себя вести.
– Иди ко мне, – позвал он.
– Зачем? – Эмма не могла скрыть напряжение.
– Ну, просто… иди, не бойся, – настаивал Максим.
– А я и не боюсь, – ответила девушка. Она поставила бокал и села рядом с Максимом.
– Хотя, подожди, встань. Давай диван разложим, – он за руку поднял ее с дивана и стал разбираться с диванными механизмами.
Потом просто снял с себя штаны, усадил Эмму на диван, и, надавливая на нее телом, через несколько секунд уже лежал на ней.
Оставшаяся в халатике и лифчике Эмма смотрела на своего первого мужчину и уговаривала себя: «это должно было произойти; так положено, а в моем возрасте просто необходимо». Она рассматривала его лицо и думала: «хорошо, что хоть симпатичный». И тут она поймала себя на мысли, что не знает цвет его глаза.
– Максим, посмотри на меня, – попросила она.
Он на мгновение перестал совершать механические движения и открыл глаза. «Голубые, – подумала Эмма, – я так и думала». Не было чувств, желания… впрочем, стыда тоже не было. Пустота овладела ей и спасительная мысль: «ну, вот, я теперь такая, как все».
После этого дня Эмма стала для всех девушкой Максима, и некоторое время это доставляло ей моральное удовольствие. Она понимала, что все сделала правильно. В один день потерять девственность, завести парня… – а это значило, что она перестала быть довеском.
Домой к Эмме Максим больше не приходил. Его отец разрешил ему брать машину, и прям там в салоне каждый раз перед расставанием, вместо «до свидания», у них был секс.
Чувства к Максиму у Эммы так и не вспыхнули. Единственным разом, когда ее тянуло к нему и ей казалось, что она влюблена, было тогда на пруду.
Со временем ей все сложней становилось терпеть ухаживания Максима. Особенно она начала бояться моментов расставания, когда они ставили машину в темное место, и Эмма ощущала прикосновение его тела, чувствовала его дыхание на своем лице, казалось, она отбывает повинность.
Однажды, когда поздним вечером он был без машины и провожал Эмму домой, они сели на лавочку у ее дома. Он хотел поцеловать Эмму, но девушка увернулась:
– Не сейчас, у меня жвачка во рту.
Максимом овладело буйство, он признался, что давно заметил холодность Эммы и понимает, что не сегодня–завтра она его бросит. И тут Эмму осенило. Это был ответ. Она вдруг поняла, что свободна, имеет право управлять своей жизнью, стоит ей захотеть и больше не придется терпеть присутствие этого человека в ее жизни.
В тот вечер Эмма открыла в самой себе удивительную черту. Она готова терпеть, служить, и совсем не умеет пользоваться своей свободой. Конечно, она встречала людей, которые легко расстаются, легко наносят боль, легко забывают… Но Эмма никогда не считала, что имеет на это право. Она даже никогда не задумывалась об этом. И Эмма поняла, что она «служитель», а это значит, зависимая, несамостоятельная, не самодостаточная… И в тот же день она решила изменить своим непонятно откуда взявшимся принципам, которые мешали девушке познать свою сущность, познать саму себя.
Но расстаться с Максимом так легко ей не удалось. Единственное, чего добилась Эмма, она больше не оставалась с ним наедине и отношения из близких стали постепенно превращаться в дружественные. Так хотела Эмма, но совсем иначе это видел Максим. Он стал грубым, много матерился и напивался больше обычного. Ко всему, мать не давала ей прохода, увещевая не потерять такого завидного жениха, и это больше всего злило Эмму.
Однажды кто-то позвонил в дверь, и, увидев своего гостя, девушка отшатнулась. Перед ней стоял, вернее пытался стоять на ногах, в доску пьяный Максим. Его лицо и рубашка были в крови, костяшки пальцев на обеих руках сбиты. Он прошел в квартиру, на кухне набрал воды, жадно выпил весь стакан, и предложил Эмме стать его женой.
Не замечая матери Эммы, парень стоял перед ней на коленях, громко рыдал, вытирая полой Эмминого халата пьяные слезы и размазывая по лицу остатки крови.
– Да ты пойми, если ты будешь со мной, у тебя будет все! – истерил он, – ты ни в чем нуждаться не будешь! Я стану прокурором! Не веришь? Отец мне поможет! Эмка, выходи за меня замуж! – и, видя, что Эмма отстраняется от него, пытаясь вырвать полу халата, он исступленно закричал, – я люблю тебя! Что тебе еще надо?! Я реально люблю тебя!
Потом из его сбивчивого рассказа Эмма поняла, что Максим с кем-то подрался, но все друзья, к которым он обратился, отказались участвовать в разборках.
– Но хрен они угадали! Они забыли, кто мой отец?! Всех накажу, всех! – с примесью мата, угрожал Максим. Правда, Эмма уже не понимала, кого он намерен наказать, – тех, с кем подрался, или друзей, которые отказались помочь.
В конце концов, с помощью матери Эмме удалось выдворить Максима. Но девушка даже была рада, что мать стала свидетельницей этой сцены.
– Видишь, мама! А ты: «выходи за него замуж, парень из хорошей семьи», – с каким-то злорадством констатировала она.
– Ну, и мне приходится ошибаться, – согласилась мать. – Да уж, лучше простого, но не пьющего.
После этого вопрос с Максимом в семье был закрыт. Правда, избежать встреч с парнем Эмме не совсем удавалось.
Но, все же, произошло событие, после которых Эмма окончательно перекрыла возможность даже случайных встреч с Максимом. Они с друзьями на нескольких машинах отправились на деревенскую дискотеку, и по дороге «подобрали» Максима. Девушку никто не предупредил, что он будет с ними, и деваться было некуда, как терпеть его присутствие. По приезду, Эмма с подругами пошла в клуб танцевать, а парни остались на улице покурить. Когда разгоряченная после танцев Эмма вышла на улицу, она застала до боли знакомую картину. Максим без рубашки с голым торсом кричал и размахивал руками. Обычно, он любил задираться к друзьям, пусть даже в шутку, но, при этом, всегда снимал рубашку. Поэтому, у Эммы не осталось сомнения – сейчас будет драка.
Через пару часов побитый и пьяный Максим спал в машине. Эмма убедилась, что он спит, и тихонько села рядом. Она ждала, когда друзья созреют, чтобы ехать домой. Она негромко включила магнитолу, и вдруг услышала резкий выхлопной звук, после которого в машине повеяло отвратительным запахом. Сомнений не было, это «стрелял» Максим. «Пить меньше надо!», – в сердцах кинула девушка и вышла на свежий воздух.
Это напрочь отвернуло ее от Максима. И история их отношений окончательно была закрыта.
3. К чему приводит незнание города
После Максима у Эммы был еще один роман, если так можно сказать. Его звали Виктором, и он был бабником. Он не пропустил ни одной подруги Эммы, после чего девушка узнала, что подругам доверять нельзя, а с Виктором рассталась в одночасье. Возможно, Эмма никогда не узнала бы о его изменах, если б он не сболтнул лишнего.
После момента интимной страсти, он, не сдерживая эмоций, выпалил:
– Ты даже не представляешь, какая ты! Вот вроде ничего не делаешь, позволяешь себя ласкать и не больше, но ни одна с тобой не сравнится! Сколько бы они не извращались, ни одна не стоит тебя. Вот тянет меня к тебе и все. Я думаю, это любовь. Ты как думаешь?
У Эммы было подозрение в отношении одной ее из подруг, и сейчас оно только укрепилось. Она решила все узнать.
– «Ни одна» – это Вика?
– Ты знаешь? – удивился Виктор.
– Да, – блефовала Эмма.
– Ты бы ее меньше слушала, она тебе такого наговорит! Другие же молчат? – настороженно поинтересовался Виктор.
Эмма поняла, что сейчас она узнает много интересного, и ей стало страшно. Но, все же, она решилась:
– Давай сделаем так, ты мне все расскажешь, все-все, без утайки. А я сумею тебя простить – просто за твою честность.
В этот момент Эмма уже понимала, что она не сумеет простить. Но, она должна узнать правду любой ценой. И она ее узнала. От этой правды девушку затошнило, у нее не осталось никого, кому можно было бы доверять. Из рассказа Виктора выходило, что только одна из подруг удержалась от его чар. «По крайней мере, хоть одна у меня есть» – горько осознала она.
Виктор закончил свои признания и сразу же был выставлен за дверь. В душе Эммы произошел надлом, она больше не верила ни в любовь, ни в дружбу. Она решила все силы бросить на образование и тщательное изучение иностранных языков. Девушка была уверена – с такой профессией она всегда будет с куском хлеба. На тот момент Эмма была студенткой второго курса, и ее будущее ей оказалось оптимистичным.
И вот, спустя несколько лет, когда Эмма окончила университет, получила профессию, овладела двумя иностранными языками, она никому не была нужна. Выживая в тяжелых экономических условиях, Эмма познала себя, как коммерсанта и кулинара, закоптила всю кухню и… осталась у разбитого корыта. Таким образом, в её предпринимательской деятельности была поставлена жирная точка.
После запрета матери продолжать пирожковую деятельность, Эмма стала искать любую работу, лишь бы платили. Поиски привели ее в газетный киоск, где она купила пару газет с объявлениями.
Девушка засела возле телефона и после нескольких звонков, получив отказ, она уже приготовилась упасть духом, но неожиданно её приняли диспетчером в такси. В тот же день, не теряя времени, она пришла с трудовой книжкой оформляться на работу. Но ей предложили устный договор, видимо экономя на бумаге. Выбирать не приходилось и уже на следующий день она приступила к обязанностям диспетчера.
В то время, когда Эмма еще не работала в службе такси и ей приходилось вызывать машину, она обращала внимание на голос диспетчера. И теперь она знала, как ответить абоненту, чтобы оставить приятное впечатление. Девушку всегда возмущали равнодушные работники любой отрасли, и службы такси в том числе. Она решила быть вежливой, приятной и… немного романтичной. Это так забавно общаться с людьми, представляя, как они выглядят, рисуя портрет человека только по одному голосу.
Но работа Эммы оказалась не такой уж и романтичной. Первые дни к ней присматривались, а потом пошли замечания – сначала терпеливые, корректные, и в конце концов, главный бухгалтер, который был единственным бухгалтером в фирме, и начальником Эммы в одном лице, в выражениях уже не стеснялась.
– Это какой дурочкой надо быть, – кричала бухгалтерша в открытую дверь из соседнего кабинета, – чтобы век прожить в городе и не знать его!
– Я знаю, – тихо возражала Эмма.
– Знает она! Что ты там знаешь? Не фига ты не знаешь! – еще пуще выходила из себя бухгалтерша.
Эмма не заметила, как та оказалась возле нее, размахивая руками и выпучив глаза, которые из маленьких сделались большими и круглыми.
– Чего тогда таксистов в другой район направляешь?! Тебе русским языком было сказано: «Октябрський район!», а ты куда человека погнала?!
– Но, так он таксист, лучше меня город должен знать, – неуверенно оправдывалась Эмма.
– У нас мужики по пять часов и того меньше спят! Хозяин за рекламу, знаешь, какое бабло отстегивает? Телефоны нашей службы по всему городу развешены! Чтобы такая дура, как ты, клиентов разгоняла?!
– Да, что я такого сделала? – чуть не плакала Эмма, в душе соглашаясь, что она и в правду плохо знает город.
– Вот хозяин придет и расскажет тебе, что ты сделала! Он за свое бабло тебя на счетчик поставит.
– На какой счетчик? – испугалась Эмма. Она была готова уже сегодня расторгнуть их устный договор. По ее мнению, достаточно было одного «до свидания», чтобы здесь больше не работать.
Но, заметив, как испугалась Эмма, бухгалтерша неожиданно подобрела и вдруг заржала на всю комнату.
– Ни на какой! Работай давай, вон телефон звонит, ответь клиенту, – сквозь смех ответила она.
Возможно, бухглалтерша и подобрела, но на следующий день пришел хозяин. Эмма видела его впервые. Это был мужчина среднего возраста и такого же роста. В его внешности привлекали внимание губы, похожие на вареники. «Губошлеп» – сразу про себя прозвала его Эмма. На нем была дорогая одежда, но, похоже, на размер больше положенного. «Похудел, что ли? Вон, как болтается» – озаботилась Эмма.
– Вася, – представился он. И видя, что девушка растерянно смотрит на него, ухмыльнулся, – да, не Вася я, не Вася…
– Меня зовут Эмма, – представилась девушка «не Васе».
– Хорошо, Эмма, – вежливо отозвался он. – Надо поговорить о твоей работе.
Бухгалтерша сразу же закрыла дверь своего кабинета, чтобы не мешать деловому разговору.
– Пошли, – сказал хозяин Эмме.
– Куда? – не поняла девушка.
– Пойдем, не волнуйся, все нормально. Здесь рядом кафе есть, поговорить надо.
«На бандита похож», – успела испугаться Эмма, но за хозяином пошла.
Кафе, в которое ее пригласил «не Вася», оказалось большим рестораном, но совершенно пустым. Они заняли крайний в углу столик. Хозяин сразу отложил в сторону меню, подозвал официанта и просто попросил два кофе. «Не похоже, что будет приставать», – оценила обстановку Эмма.
– Эмма, работать хочешь? – без предисловий спросил он.
– Да, хочу. Понимаете… – подбирала она слова, – я город неплохо знаю. Названия улиц только путаю; районы, вроде как, знаю, а вот улицы…
– Если хочешь, значит, будешь работать. – Не вслушиваясь в ее лепет, сказал хозяин. – Голос у тебя приятный, клиентам понравится.
Эмма не верила своему счастью – её оставляют на работе. Но почему он сказал «понравится»? О каких клиентах он говорит?
– Продолжай работать в такси, но уже из дому, – огорошил её хозяин. – Изучай районы там, улицы… Не волнуйся, работы будет не много. Я твой телефон в контору отдам, а у тебя другой будет. Понимаешь мой замысел? – пронизывая ее взглядом, спросил он.
Эмма не понимала. Но, боясь потерять работу, она кивнула в знак согласия.
– Умница, – похвалил он свою подчиненную. – У тебя, кстати, домашний телефон есть? – зачем-то поинтересовался хозяин и, получив утвердительный ответ, достал мобильный телефон и подал его Эмме, – вот возьми. Звонить будут… – он сделал заминку, подбирая слова помягче, чтобы не шокировать девушку, – мужики там разные, спрашивать девушек. Тебе надо будет только из дому перезвонить на городской телефон. Номер я тебе дам. И сообщить адрес. Понимаешь, о чем речь?
Конечно, она ничего не понимала и уже приготовилась сбежать – от этого разговора, от этого пугающего её человека; вон из этого ресторана с длиннющим, как железнодорожная рельса, и пустым залом. За большими окнами, куда устремила спасительный взгляд Эмма, сновали люди, по дороге двигался транспорт, жизнь текла, как обычно.
Она не понимала, что она делает здесь, за этим угловым столиком, и хотела только одного – примкнуть к тем, которые за окнами… Но хозяин оказался совсем не глупым человеком, и, заметив панику в поведении девушки, постарался ее успокоить:
– Не стоит волноваться, работа, как работа. У меня вон уже трое на телефонах сидят. Зарплату раз в неделю получают, регулярно в руки. Все прилично, не мятые, не клятые, отвечают на звонки, а по субботам зарплата чистым налом.
– А какая зарплата? – осмелилась спросить Эмма.
– Такая же, как тебе в такси обещали. Только выплаты еженедельно и без налогов, – доверительно улыбнулся он.
– Такая же… – произнесла Эмма, только лишь для того, чтобы что-то сказать. Она не знала, как ей быть, и до конца не понимала, чего от нее хотят.
– А как иначе…? – обращаясь к Эмме, как к давней подруге, увещевал подобревший хозяин. – Смотри, диспетчеров трое, с тобой – уже четверо. Аренду помещения оплати, «крыше» отстегни, сотовая связь сама знаешь, сколько стоит. А телефонов не один – четыре. И плюс девушкам процент отдай. Бензин и все такое… Вот и считай.
Он добродушно улыбнулся ускользающей от его взгляда Эмме:
– Ты с кем живешь? – спросил он.
– С мамой.
– Отца нет? – втягивая девушку в разговор, спросил хозяин.
– Нет, отец умер.
– Тяжело без хозяина в семье, – с пониманием вздохнул он. – Не замужем?
– Нет. Пока нет, – смущаясь, ответила Эмма.
– Ой, не переживай, этого добра в твоей жизни еще будет! Ты девушка красивая. Мужики, наверное, штабелями ложатся?
Эмма усмехнулась, невольно поведя плечами.
– Слушай, а сама подработать не хотела бы? – вдруг спросил он. – Внешность у тебя хорошая, глаза вон какие красивые, волосы длинные – мужчинам такие нравятся. Грудь какой размер? – без эротического подтекста, а скорей, как закадычный друг, расспрашивал хозяин.
Эмма уже было собралась ответить: «третий», но вовремя спохватилась, удержавшись от откровений. Что с ней? Еще час назад они даже не были знакомы, и девушка, пытаясь скрыть неловкость, оставила вопрос хозяина без ответа.
– Ну, ладно, и так вижу – не маленькая, – оценил он грудь Эммы. – Ну, так как, если что, можешь иногда кого-нибудь из девушек подменить?
– А что делать надо? – неожиданно для него спросила Эмма.
– Ты че, правда ничего не понимаешь или прикидываешься? – с трудом сдерживаясь, вскипел хозяин. – Ладно, сделаем так: бери телефон и просто передавай заказы на этот номер, – он подал листок бумаги, на котором был записан номер телефона. На немой вопрос Эммы, он на листке дописал еще один телефон, – это мой сотовый. В случае чего, звони мне напрямую. Все вопросы потом. Начинай работать. – И, подзывая официанта, хозяин завершил встречу.
По дороге домой из сумочки Эммы послышалась мелодия. Она не сразу сообразила, что это звонит мобильный. Учитывая, что сотовая связь стоила бешенных денег, девушка даже не могла мечтать о такой роскоши.
– Алле, – ответила она, – служба такси слушает.
– Какая «служба такси»?! – в телефоне раздался раздраженный мужской голос, удивительно похожий на голос хозяина.
– Такси «Шеф», – тут же исправилась Эмма, вспомнив нарекания бухгалтерши, когда она не представлялась клиентам по всей форме.
– Ты – катастрофа какая-то…! – беспомощно застонал в телефоне голос. – Ладно, пока пусть телефон будет у тебя, потом что-то придумаем, – и тут же раздались гудки.
4. Ты только больше не плачь
Ближе к вечеру Эмма разобралась – диспетчером какой службы ее наняли. Связавшись с хозяином по второму номеру, который он ей оставил, Эмма ревела в трубку белугой, но, в ответ, услышала о себе столько лестного, что не посмела дальше перечить сыпавшимся из телефона уговорам. Ей – красавице, умнице, на редкость образованной девушке, как называл ее хозяин, пообещали немного потерпеть. Он обязательно найдет ей замену, но не сегодня и не завтра. Ей было предложено подучить карту города, чтобы с новыми знаниями и силами вернуться в офис такси «Шеф», где должность диспетчера будет ждать её.
И Эмма стала принимать заказы. Общаясь по сотовому, она записывала адрес, пресекая обсуждение лишних деталей. Затем с домашнего телефона перезванивала на городской номер и передавала информацию. Общаться ей приходилось с женщиной лет тридцати, по крайней мере, так казалось Эмме по голосу. Что происходило дальше её не интересовало. Работа была несложной и, что главное, не опасной, чего, собственно, и боялась Эмма. Самым сложным для нее было убедить мать, что продолжает работать в службе такси, маскируя свои телефонные разговоры и стараясь обходиться общими фразами.
По субботам проходили встречи с хозяином, где, кроме нее, присутствовало еще три женщины. Две из них были пенсионного возраста, и третья – девушка по имени Марина, примерно, таких же годов, как Эмма. Обычно за столиком в одном из ресторанов быстрого питания они все вчетвером ждали его – всегда опаздывавшего. Встречи были короткими, хозяин только раздавал деньги, положенные за недельную работу, минуты две уделял на комплименты и тут же поспешно удалялся по своим важным делам. Женщины еще некоторое время продолжали общаться, не имея привычки касаться дел службы. Засиживаться с коллегами Эмма не любила и стоило одной из пенсионерок достать каталог с продукцией сетевого маркетинга, как она сразу вспоминала о своих неотложных делах.
Жизнь Эммы стала тихой, мирной, и, как ей казалось, стабильной. Зарплата была небольшой, но для того времени вполне допустимой, чтобы сносно кормить семью, оплачивать коммунальные услуги и оставлять копейки на самые необходимые женские штучки. И, все бы ничего, если бы диспетчерские обязанности Эммы не стали расширяться. Постепенно ей вменили подачу объявлений.
– Ты не одна такая, – объяснял хозяин по телефону на жалобы Эммы, – все по очереди раз в неделю ездят в редакцию. Раз в месяц съездишь, ничего с тобой не случится. Что за капризы? Или ты хочешь, чтобы я тебе проезд компенсировал?
Не о проезде думала девушка, Эмма чувствовала себя ужасно, когда, глядя в лицо женщине преклонного возраста, подавала заполненный бланк объявления с недвусмысленным текстом. Но это было только началом беды. Как-то позвонил хозяин и непринужденно, по-дружески, как он это умел, попросил Эмму сопроводить девушек на один адрес: