- -
- 100%
- +
Когда говорят, что на ночь есть нельзя, особенно булки, можно утверждать, что это ложь. Мужу утром кушать лень, в обед слегка поест, и начинает он есть усиленно после пяти вечера, к десяти вечера в ход идут все виды булок, чипсов, молоко стаканами или сок стаканами, еще и мороженое добавит, а утром встанет на весы – худоба, одни кости голодные.
У Инги возникла мысль, что не надо было выселять людей, они могли бы жить, поскольку продажа квартиры – дело длительное. Домов новых настроили тьму, и старые дома тяжело продаются, нужно случайное совпадение всех факторов.
Феликс предложил Инге пожениться и организовать семейный бизнес. Инга согласилась выйти за Феликса замуж, но она отказалась участвовать с ним в его бизнесе. Она сказала, что ее устраивает работа журналиста. В честь обручения молодой человек подарил Инге новый автомобиль марки "Изумруд", который уже стоял у входа в парк. Инга от неожиданности похлопала ресницами, улыбнулась, погладила машину и подняла глаза на потенциального мужа:
– Феликс, я согласна быть твоей женой. Я согласна заниматься с тобой одним бизнесом!
– Отлично, Инга! Твой бизнес – готовить нам еду и не пускать посторонних на нашу кухню!
– И это все?! Ты хочешь из меня сделать кухарку?! А я-то думала! – возмутилась молодая особа.
– Пойми, еда для нас с тобой – очень серьезный вопрос.
– Прости, Феликс, я поняла. Я согласна готовить на двоих, но тогда оставь мне журналистику. Я все успею!
– Я в этом не сомневаюсь. Считай, дорогая, что мы с тобой договорились. Про мой бизнес хочешь узнать? Мне отец предлагает объединить фирмы трех Ивановичей и стать президентом нового концерна "Изумруд".
– Подожди, то есть ты будешь руководить тремя маститыми изобретателями и держать их продукцию под контролем? Они же упрямые, эти самые изобретатели! Много ты с них не наваришь! – глубокомысленно заключила Инга—журналистка.
– За их новинками постоянно охотятся резиденты разведок соседних округов, поэтому отец считает, что все должно быть под контролем у меня!
– Твой отец, Добрыня Никитич, правильно считает. Но лично тебе не справиться с тремя личностями.
– Почему ты обо мне плохо думаешь? Я могу быть суровым.
– При работе с изобретателями нужна гибкость мышления не хуже, чем у них!
– Инга, я умный человек.
– Феликс, возьми себе человека для связи с изобретателями, тогда ты дело не завалишь.
– Интересно, я и не собираюсь сам бегать между тремя учеными! Хотя мысль нормальная, кого предлагаешь для связи?
– Себя. Я буду работать по связи с изобретателями.
– Инга, ты только что отказалась от участия в моем бизнесе, а теперь себя предлагаешь для связи и руководства тремя китами округа!
– Я не думала, что дело, которым ты собираешься заняться, такого масштаба!
– Так и я не маленький! Я тоже испытал приборы Владимира Ивановича на собственной шкуре, да и ты с ними неплохо ознакомилась!
– Хорошо, а конкретно, где находится твой офис, или, точнее, здание концерна?
– Молодец, Инга. – сказал Феликс, уводя ее в парк от машин, – хорошие вопросы задаешь. Ответь на них сама как мой заместитель в семье и работе.
– Хитрый, ты. Ладно, скажу. У Владимира Ивановича есть поддержка Добрыни Никитича, есть свой завод и научный потенциал, есть профилакторий. У Глеба Ивановича есть поддержка Нимфы Игоревны, и по наследству от микробиолога ему досталось живое вещество, и имеется своя лаборатория. У Бориса Ивановича есть торговая фирма по продаже автомобилей, лаборатория по разработке нетривиальных приборов для автомобилей. У него в штате крутится твоя сестра Вика. Делаю вывод, что твоя семья держит все нити округа в своих руках! Но тебе предлагают объединить трех ученых и трех членов твоей семьи! А это намного труднее!
– Я восхищаюсь тобой, Инга! Когда ты успела узнать то, что никто не знает?
– Феликс, я кем работаю? Я где лежала в больнице? Я с кем общаюсь?
– Понял, что мне концерн не потянуть.
– А свадьбу тоже отменишь? – разочарованно спросила Инга.
– Я не знал, что мои родственники протянули руки ко всем изобретениям до меня.
– Не будь трусом! Твоя сестра Вика уезжает учиться в округ Пики. Борис Иванович для тебя свободен! Твоя мать предложила мне своих биологических летучих мышей. Они ей надоели! Твой отец так занят властью, что ему не до чудес Владимира Ивановича. Видишь, ты один можешь быть владельцем и руководителем нового концерна!
– Я тебя боюсь, ты все знаешь, – прошептал Феликс и сел на ближнюю скамейку, сбросив с нее желтые листья пачкой бумажных носовых платков.
– Опять не угодила, – вздохнула Инга, садясь рядом с Феликсом. – Знаешь, что я тебе скажу?! Брось ты это дело – объединять трех непокорных мужчин! Они, если надо, сами объединятся, а если им не надо, они друг о друге не вспомнят.
– Но отец уже выделил деньги на строительство здания концерна! Мне что, отказаться? И земля под строительство тоже выделена! Кстати, ее с этой скамейки видно. Я не зря тебя сюда привел! – и Феликс указал рукой на место будущего здания.
– А давай там новый театр построим! Место отличное, подъехать к нему легко!
– Тимофею Куклину сделать подарок? Да пошел он!
– Тебе не пристало так говорить, он – главный режиссер драматического театра.
– Совсем не интересно. Я с тобой ничего сам не могу сделать, ты лезешь во все вопросы! Я уже есть хочу! Мне все это надоело!
– Машина – моя? – спросила Инга, чувствуя смену настроения исчезающего жениха.
– Машина – твоя. – сказал Феликс, протягивая ей ключи и бумаги на машину и быстро уходя от всезнающей Инги—журналистки.
Инга не побежала за Феликсом, а посмотрела на бумаги, покрутила ключи от машины, посмотрела еще раз на место, отведенное под строительство. Она села в новую машину и поехала к Грановскому. Она рассказала ему о планах Добрыни Никитича, которых боится Феликс.
– Инга, что я тебе скажу? Да ничего! Мне не нужны еще два Ивановича! Мне себя много!
Инга взяла на себя роль командира.
– Владимир Иванович, но Добрыня Никитич от своего плана не отступится. Я Вам сообщила информацию первому, чтобы Вы определили свое место в будущем концерне!
– Спасибо, но знаешь, – Владимир Иванович замолчал, не зная, что ему сказать, предложение об объединении трех Ивановичей оказалось для него полной неожиданностью.
– Я скажу Феликсу, что Вы согласны на объединение. Правда, добавятся общие работы, тогда возьмете себе помощника.
– Меня радует, что журналистка будет мной руководить!
– Гордость заела Вас и Феликса. Не буду я Вами руководить! Я просто умею узнавать информацию и вовремя ее подавать, а технические проблемы меня не интересуют.
– Замечание принято. Уж лучше ты, чем Нимфа Игоревна. Согласен я – на объединение и твою тактичность.
– О, отлично! Тогда пишите, чего Вам не хватает для работы с психотропными приборами.
– Это мы непременно напишем, – улыбнулся довольный Владимир Иванович.
Инга поехала домой, на сегодня с нее было достаточно. Владимир Иванович позвонил Глебу Ивановичу, они поговорили о будущем объединении. Глеб Иванович позвонил Борису Ивановичу. Мужчины согласовали свои требования к новому концерну. На следующий день они отправили по факсу резюме прямо Инге в редакцию. Инга взяла три подборки требований и пошла к Феликсу. У того от удивления слов не было. Инга за сутки прокрутила первый пункт его деятельности, его вовсе не напрягая. Феликсу это сильно понравилось.
Вечером Феликс появился перед отцом. Добрыня Никитич обрадовался, что его сын хоть на что-то способен, и на радостях разрешил ему жениться не на принцессе из округа Пики, а на Инге—журналистке. О свадьбе Инги и Феликса информация прошла по всем средствам массовой информации. Прибыли делегации из соседних округов. Вика не приехала на свадьбу брата, ей было не до него, она училась.
Первые снежинки падали на фату невесты, когда Инга и Феликс шли из машины до дворца бракосочетания. Неожиданно над ними выпустили стаю голубей, и только те взлетели, как над головами пролетели биологические мыши и, нежно коснувшись гостей, исчезли в открытой двери фургона.
Регистрация брака прошла на высшем уровне. Ресторан вместил нужных людей для продолжения банкета. Молодых оставили в шикарном гостиничном номере, расположенном над рестораном, созданным для молодоженов и снабженным всем необходимым для создания счастливой брачной ночи. Но кто знает, чего больше было на гигантской кровати: слез или любви?
И вот тут Инга поняла, что с Феликсом любовь – это напряг. Он слишком ленив для любви. Он настолько сытый, что, коснувшись пышной постели, заслуженно захрапел, словно выполнил все задачи, поставленные на этот день. Она села в кресло и посмотрела на спящего молодого мужа, настолько молодого, что не ставшего ей мужем в традиционную для этой цели ночь.
И тут она вспомнила томные взгляды Бориса Ивановича, сидевшего в ресторане за соседним столиком. Это был закоренелый холостяк, который на свадьбу пришел один. Ей страстно захотелось обнять мужчину, пусть даже чужого, главное не спящего в свадебную ночь! За окном послышалось певучая мелодия, исходящая от множества машин. Это Борис Иванович переставил всю охранную сигнализацию и создал поздравительную мелодию из тревожных сигналов.
Это было нечто!
Инга подошла к окну и увидела среди машин Бориса Ивановича, смотрящего в ее окно! Он махнул рукой, и к окну Инги подъехала машина с ковшом. Инга открыла окно и перешагнула в ковш, который плавно опустил ее к Борису Ивановичу. Он взял ее на руки и опустил перед своей машиной весьма внушительных размеров, похожей на растянутый в длину джип. Они сели в машину и уехали в сторону его дома.
Борис Иванович жил не в столице округа Изумруд, а в пригороде на берегу чудного озера в небольшом двухэтажном коттедже. У него была спальня с квадратной кроватью, на которую и принес он невесту в свадебном платье, не измятом ее спящим мужем…
Кавалер выкрутил свет до минимума и предложил своей даме посетить ванну, оказавшуюся квадратным бассейном. Вода так быстро наполнила емкость, что Инга удивиться не успела, как оказалась в воде с комочками морской соли. К бассейну подошел Борис Иванович в спортивных шортах и опустился к ней в воду.
Инга была очень мила с красивой прической на голове и маленьким цветочным украшением. Они приникли друг к другу трепетно и нежно. Он гладил ее молодое тело. Она копировала его движения и гладила его мускулистое тело с нежной порослью волос. Он плавал вокруг нее. Он смешил ее. Он завлекал молодую и чужую невесту. Инга не выдержала, она резким движением подплыла к Борису Ивановичу, обняла его судорожно и страстно. Он поднял ее на руки и положил на лежбище, покрытое красно—вишневым шелком.
Остатки одежды они сбросили одновременно. Жизнь закрутилась со скоростью ласк. Их тела желали друг друга. Их губы искали друг друга. Их прикосновения носили все более страстный и темпераментный характер. Они не смущались, а были полностью подчинены власти любви. Они любили друг друга…
Гости из ресторана разъехались под утро, не вспомнив о молодых. Феликс проспал до восхода солнца, пока оно не засветило в глаза. Он проснулся и увидел нетронутое поле гигантской постели. Защемило сердце тоненько и верно. Инги рядом с ним не было, не было и ее свадебного платья.
– Вы что, не в курсе? Отстаете от счастья? – улыбнулся Глеб Иванович. – Борис Иванович украл невесту Ингу из опочивальни молодого мужа Феликса и увез к себе в пригород.
– Молодец Борис Иванович! Не дремлет! – бравурно воскликнула Марина, чувствуя, что перестает быть предметом разговора.
– Этот холостяк украл невесту?! – искренне удивился Владимир Иванович. – А мы уехали до этого события. Я ничего не знал.
– Вы телевизор включите, там только об этом и говорят. Усадьба Бориса Ивановича окружена журналистами, там все снимают! Информация расходится по всему миру!
– А мы телевизоры отключили, думая, что все программы новостей только о назначении Марины и говорят, – заметил Владимир Иванович.
– Борис Иванович затмил всех! – воскликнул довольный Глеб Иванович.
– Глеб Иванович, чему радуешься? – удивилась Марина.
– Борис Иванович всегда был самый неприступный, а тут Ингу отхватил в подвенечном платье прямо с кровати новобрачных! Как на это Добрыня Никитич посмотрит? Я уж не говорю о Феликсе, – ответил Глеб Иванович.
– Это любовь, – рассмеялась Марина.
– Получается, что мы были на свадьбе Бориса Ивановича, а не Феликса! С него причитается! – усмехнулся Владимир Иванович.
– Интересно, как он выкрутится из этой ситуации?
– Надо у него спросить, – ответил Глеб Иванович и достал сотовый телефон.
Но телефон хранил молчание.
Борис Иванович смотрел в окно на журналистов, окруживших металлическую изгородь его усадьбы со всех сторон.
– Инга, за оградой твои собратья по перу собрались. Они ждут интервью из первых уст. Хочешь поговорить?
Инга вылезла из-под красно-вишневого шелкового одеяла, посмотрела спящими глазами на Бориса Ивановича и сонно вздохнула.
– Не хочу я говорить, я спать хочу, – промурлыкала чужая невеста.
– А люди работают! Им на тебе сегодня надо деньги сделать! Пойди, поговори да отправь их на все четыре стороны света.
– Хорошо, я встану, а Феликса среди них нет? – тревожно спросила невеста без места.
– Не вижу. Спит еще.
Инга сообразила, что кроме свадебного платья у нее ничего нет, если не считать мужской рубашки Бориса Ивановича. Она надела его рубашку и вышла на балкон. Журналисты захлопали руками, засверкали вспышками, зажужжали камерами.
– Доброе утро всем! – крикнула Инга. – У меня все нормально!
Раздались смешки со всех сторон. Она фыркнула и скрылась в доме. Журналисты большего выступления от нее и не ждали.
Режиссер Тимофей Куклин получил информацию о местонахождении Инги от ее коллеги по газете. Он был рад непредвиденной раскрутке журналистки, но его интересовало и мнение Добрыни Никитича на этот счет. Куклин позвонил Феликсу, чтобы узнать, как он себя чувствует. Феликс молчал, урчал и ничего путного не отвечал. Куклин решил, что пусть Инга сама выпутывается из этой ситуации, а он подождет ее возвращения.
Инга опять была в ситуации, когда надеть на себя ей было нечего, не в свадебном же платье возвращаться домой?! Первый снег растаял, но холод остался, а она почти без одежды находилась на чужой даче! Дом Бориса Ивановича она приняла за его дачу и не более того.
И она решила наглеть!
– Феликс, – проговорила Инга по сотовому телефону брошенному жениху, – привези мне одежду! Я на даче Бориса Ивановича. Ты не знаешь, где его дача? Он тебе расскажет.
– Инга, спасибо, что ты нашлась! Но пусть он тебя домой на машине в своей одежде отвезет! Тебе не привыкать быть чучелом!
– Так ты на меня не сердишься?
– С какой стати мне сердиться? Я поел, выспался, теперь лежу и смотрю на тебя по телевизору, как ты на балконе в мужской рубашке стоишь.
– Вот видишь, мне выйти из дома не в чем!
– Да, ты неподражаемая женщина! Слушай, Инга, я против того, чтобы после Бориса Ивановича ты ехала ко мне.
– Феликс, Борис Иванович предлагает мне остаться у него. Одежду он мне сюда привезет. Все. Пока! – крикнула Инга в трубку и обняла Бориса Ивановича.
Феликсу позвонила мать, Нимфа Игоревна:
– Сын, ты попал в такую переделку! Не ожидала я этого от Инги!
– Мама, все отлично! Я стал популярным сам по себе!
– Такой популярности не позавидуешь! Твоему отцу и мне со всего мира пишут всякую чепуху! Мне стыдно за тебя!
– Глупости! Я чист и вовремя остался свободным.
– Феликс, мы найдем тебе другую невесту!
– Невест мне больше не надо, мне и так хорошо.
Тем временем на разработки Владимира Ивановича подсело местное управление разведки, они любили брать разработки даром. Они нормальные люди и находились на бюджете округа Изумруд.
А тут Владимир Иванович Грановский – кладезь технической мудрости! И все рядом, и под рукой, и кем—то оплачено. Как не взять то, что уже есть? Владимир Иванович не возмущался. Он знал местных агентов. Чаще других к ним заходил Илья Львович.
Илья запал на часы, которые прослушивают и мелкими печатными буквами выдают текст, что очень удобно, когда нет возможности прослушивать. Пока он оценивал часы, успел заметить Марину. Она ему всегда нравилась. Она давно уже не баловалась прибором "Коньячный поцелуй" и была хороша во всех отношениях. Он решил привлечь ее к своей работе в разведке или шпионаже, что все равно масло масляное. Ему нужна была для приманки такая красивая девушка, как Марина!
Владимир Иванович понял Илью, но не спешил отдавать Марину в другое ведомство. Вскоре ему позвонил сам Добрыня Никитич и поблагодарил за излечение сына Феликса. А потом он попросил отдать Марину для выполнения важного задания округа Изумруд. Марина допила чай с конфетой и пошла с Ильей в правительственное задание округа.
Владимира Ивановича влекли чисто технические задачи. Он не любил совместные работы. Он ценил собственное могущество, ни с кем не разделенное. Женщины, кроме Марины, его не волновали. Он сел в кресло, закинул ноги на стол и стал думать о новой задаче.
Изумруд понимал, что все научные новости – с ногами, и то, что директор сделает один, становится доступно другим рано или поздно, тем или иным информационным методом. Он понял, что его друг по аспирантуре Глеб Иванович напал на чужое живое вещество, и тут завидовать нечему. Третий друг по аспирантуре, Борис Иванович, его пока не интересовал, задачи у них были очень разные.
Владимиру Ивановичу нравились психологические, чувственные приборы. Именно в них он видел будущее. Контактное компьютерное исследование пациента несло нечто новое, главное не кровопролитное. Лечение лучами давно известных точек на теле человека ему импонировало. Но в голове у него было несколько пустынно, ему не хватало новой задачи, желательно оплаченной. Если бы у него были баклуши, он ими с удовольствием бы бил по столу.
В этот момент к нему в кабинет зашла Машенька и спросила:
– Владимир Иванович, Вам подать чай-кофе?
Он быстро опустил ноги со стола и уставился на молодую особу, вспомнив, что она его новая секретарша.
– Машенька? Вы вышли на работу? Приветствую Вас! Мне чай смородиновый. Заказчики не звонили?
– Владимир Иванович, пришел Мартин Натанович. Звонок от заказчика перевела ему в кабинет. Или надо было Вам перевести?
– Ты все правильно сделала.
Марина держала в руке аквамарин, ограненный в виде сердечка. Зеленовато-голубоватый камень светился в ее глазах. Она с удивлением смотрела на Мартина: это он подарил ей пленительное чудо, окруженное золотой колыбелью, которая висела на красивой золотой цепочке.
– Марина, тебе понравился кулон из аквамарина?
– Очень, – выдохнула Марина. – Я не ожидала от тебя такого подарка! А если кулон приклеить на прибор "Сердечко"? Владимиру Ивановичу может понравиться.
– Умная! Вся в него! Я тебе подарил!
– Грехи замаливаешь или это аванс в честь будущих отношений?
– Если ты имеешь в виду Нимфу Игоревну или Ингу, то они со мной не были, не состояли.
– Отлично. Принимаю подарок.
– Ой! Наконец-то меня оценили! – выдохнул Мартин.
Они встретились случайно после свадьбы Инги и Феликса, если не учитывать дежурство Мартина в машине. Марина теперь не работала в фирме Владимира Ивановича, и связь ежедневная была потеряна.
Мартин скучал без шикарной женщины. Машенька, работающая только в качестве секретарши, не могла заменить ему Марину. Марина на свадьбе так была хороша, что ее заметили все мужчины, кроме Феликса. Марину заметил Добрыня Никитич и пригласил в состав своего правительства, дабы было на кого смотреть на совещаниях по делам округа.
При первой встрече в административном здании Добрыня Никитич подарил Марине брошь – крупный аквамарин в виде ограненного овала в золоте на булавке. Брошь украсила деловой пиджак Марины Романовны на следующий день, став визитной карточкой. На этом мужские подарки не закончились.
Владимир Иванович решил поздравить Марину с повышением и подарил золотые сережки с аквамарином.
Марина не успела удивиться, как он сказал:
– Марина, мне в ювелирном магазине предложили именно этот камень, он усиливает защитные свойства организма, а это для тебя будет очень важно.
– Спасибо, Владимир Иванович! Простите, но мне сам Добрыня Никитич подарил золотую брошь с аквамарином. И Мартин подарил золотой кулон с аквамарином.
– Это я последним оказался в ряду твоих поклонников? У меня на ревность сил не хватает после эпопеи с Сердечками.
– Не надо меня ревновать. На моем новом месте работы аквамарин станет моей визиткой. Получается, что кто-то вас троих заставил купить для меня аквамарины.
– Все возможно, ты идешь на большую должность!
– Знакомьтесь, Ваша бывшая сотрудница – министр нестандартного приборостроения!
– Сотрудница, ты что, уже у нас не работаешь? Ты будешь мной руководить?
– Владимир Иванович, с Вас теперь и Машеньки достаточно.
– Марина Романовна – министр! Звучит. А Нимфа Игоревна тебя не сбросит с высоты?
– Я – министр. Кто может сбросить меня с такой высоты?
– Министр в аквамарине! Тебе еще не подарили на ноги цепочки с аквамарином? А когда ты поедешь в командировку в страну, где много диких обезьян и где добывают аквамарины?
– Не все сразу. Я никуда не поеду.
– Ладно, я пошутил.
Марина на самом деле еще полностью не осознала, куда и зачем ее назначили. Да, она училась с тремя Ивановичами, но она была тогда студенткой, а они аспирантами. Марина до аспирантуры не дотянула, осталась инженером, потом была замом Владимира Ивановича на фирме.
Да, она много знает о чувственных приборах, но сама их последнее время не разрабатывала, а только испытывала. Она хорошо знает тех, кто занимается нестандартным приборостроением. Вскоре пошли поздравительные звонки. И когда люди успели узнать о назначении? Лично приехал Глеб Иванович вместе с маленьким сыном Илюшей, они подарили золотую цепочку с камешками из аквамарина для ноги! Владимир Иванович, увидев подарок Глеба Ивановича, рассмеялся.
– Владимир Иванович, почему смеешься над подарком? Я сам выбирал его!
– Глеб Иванович, тебе предложили купить цепочку для ноги?
– Скорее, предложили купить, узнав, кому подарок.
– Где-то Борис Иванович пропал. Интересно, что он подарит министру в аквамаринах? – спросил Владимир Иванович.
Марина, надев на себя синий костюм, синие туфли и все золото с аквамаринами, пришла на прием к руководителю округа Добрыне Никитичу. Он, увидев даму в аквамаринах, улыбнулся, показывая изумительные зубы. Его жена Нимфа Игоревна всегда предпочитала именно такие цвета. Марине показали кабинет и представили молодого секретаря Гришу, сбежавшего из университета Изумруд. Гриша с обожанием посмотрел на свою начальницу в должности министра и сразу приобрел ее симпатию. Они понравились друг другу.
Феликс подумал о том, что он теперь руководитель корпорации и что его помощница сбежала к другому мужчине. Заниматься строительством нового здания ему не хотелось. У него было одно желание – избавиться от такой нагрузки. В его голове промелькнула мысль: передать еще не существующую корпорацию под эгиду министерства. Он надел голубоватый костюм, синие туфли и поехал в министерство нестандартного мышления.
Марина сидела в кресле, оглядывая кабинет. В этот момент ей доложили о приходе Феликса. Он вошел вальяжно и плюхнулся в кресло для посетителей.
Марина улыбнулась и спросила:
– Феликс, чем я могу Вам помочь?
Они друг друга поняли с полуслова. Его тема была ей знакома, оставалось найти исполнителя проекта под начальством якобы Феликса. В голову пришел один вариант – Глеб Иванович! Марина прекрасно понимала, что все, что он делает, – вторично, что он использует чужие наработки, которые не вечны, как не вечна женщина—микробиолог, благодаря которой он превратился в известного человека.
Глеб Иванович оказался дома и довольно быстро приехал в министерство в темно-синем костюме и синих туфлях. Марина Романовна, Феликс и Глеб Иванович сели за стол переговоров. Глеб Иванович согласился возглавить корпорацию "Прибор Ш" в качестве заместителя Феликса. Все удачно складывалось для первого дня Марины в качестве министра, о чем она доложила Добрыне Никитичу. Довольный ее решением, он дал ей право решать все задачи самой, без дальнейших докладов.
Глеб Иванович поставил одно условие:
– Марина Романовна, моя жена Надежда должна работать в новой корпорации! Она несколько лет сидела с маленьким Илюшей, и теперь ей надо бы выходить на работу.
Условие понравилось Феликсу, он назначил Надежду своим личным секретарем по связи с общественностью, тем самым отодвигаясь от всех проблем. Надежда была из работящей семьи, в которой мать и отец работали всю свою сознательную жизнь и при этом никогда не богатели. Феликс был потрясен внешностью Надежды. Ее коса его пленила. Таких исполнительных женщин он не встречал. Она была в меру стройная, в меру полная, скорее фигуристая. Инга проигрывала ей в его глазах и сразу растаяла, как страшный сон, оставив на память два штампа в документе личности.