Школа для дурака

– Да бля… ёб, чё я… у меня чё… самый козёл я што ли…я и так как ссаный педик тут целыми днями в спортзале торчу…

– Ролло Анатольевич тише, вы на педсовете, а не в пивной, так вот ещё раз говорю – будете лучше работать, будут выше зарплаты, вы все учителя высшей и первой категории, что, это так трудно – подготовить победителей олимпиад? Возьмите одного – двух талантливых ребят и готовьте, а кому не нравится – пишите заявление, я никого не держу. Есть желающие уйти по собственному желанию?

Стало так тихо, что было слышно, как у стойки охранника бубнит радио.

– С зарплатами разобрались, теперь ещё одно неприятное событие, вот уж не думала, что придётся о таком говорить. Коллеги, на сайт департамента образования пришло письмо, в котором в грубой форме даётся оценка работы администрации школы, но это бы ещё ничего, далее там идёт поток грязи о наших учителях, начиная от внешнего облика и заканчивая, извините – сексуальными предпочтениями.

– Анонимка?

– В том – то и дело, что оно подписано, но учитель с такими данными в нашей школе не работает.

Паулина азартно подскочила – у нас завелась крыса! В глазах завуча полыхал энтузиазм бывалого охотника – пишем грязные пасквили? Мы выведем вас на чистую воду! Мы вас…

– Сядьте, Паулина Теодоровна, коллеги, если у вас возникают проблемы в общении, вопросы – приходите ко мне, не обещаю, что смогу всё решить, но выговориться вам я разрешу. Не надо шептаться за спиной, обсуждать зарплаты друг друга, пересказывать грязные сплетни – это непорядочно, и знайте – мне известно обо всём, что происходит в нашей школе, я знаю, кто и что говорит обо мне и администрации в целом.

– Зачитайте письмо.

– Точно, мы должны знать, о чём оно!

– Нет, читать эту грязь вслух я не буду, а отправителя мы найдём, оно отправлено с одного из школьных компьютеров, мы же можем определить, кто это сделал, да Ефим Силантьевич?

Смурной компьютерный гений молча мотнул засаленной башкой, вызвав этим целый вихрь из перхоти, разлетевшейся по сторонам, словно снег во время вьюги.

– На этом всё, у кого есть вопросы? Вопросов нет, значит, возвращаемся к работе.

«Цапля» жалко лепетала в коридоре – я сделала, что могла… я хотя бы вопрос поставила…

– Всё замечательно, Лия Анатольевна, разве вы не поняли, что всё это – бухгалтера, бумажки с цифирками, нервная, с угрозами, речь директрисы – это от страха, вы их напугали, заставили оправдываться и угрожать, вы – молодец!

– Правда?

– Конечно, они напуганы и оправдываются, а оправдывается тот, кто виноват. Если раньше, мы могли только подозревать, что у них рыло в пуху, то теперь мы можем быть в этом уверены. Мы всего лишь попытались размять тему, бросили в их сторону пробный шар, и сразу такая болезненная реакция, крики боли со стороны администрации – мы движемся в правильном направлении, им есть чего бояться.

– Вы, правда, так думаете?

– Я в этом убеждён, вы – молодец, всё только начинается…

Навсикая Алкиноевна прервала наш разговор, схватила меня за локоть, и поволокла по коридору.

– Она всё знает, что мы будем делать… может быть лучше сразу признаться…

– Вы это о чём, простите?

–Она сказала «мы знаем, что письмо отправлено со школьного компьютера», она нас найдёт, вы не знаете Фиму, он выглядит как дебил, на самом деле он очень умён, он найдёт нас…

– Ну – ну, ещё рано рвать от горя волосы в подмышках, и просить пощады…

– Но… письмо?

– Что письмо?

– Ну, вы же слышали, что она сказала?

– Слышал, да, оно отправлено с одного из школьных компьютеров, и что?

– Но ведь найдут…

– Кого найдут? Уважаемая Навсикая Алкиноевна, вы давно работаете в этой школе?

– Двадцать лет, а что?

– Чем занимаются представители нашей администрации на переменах?

– Кто чем, кто – то ест, кто – то курит…

– Правильно, Паулина Теодоровна любит освежить дыхание ароматом бензола и никотина, чтобы впоследствии обдавать ученичков тонким выхлопом из прокуренных лёгких, поэтому я непринуждённо зашёл в её кабинет на перемене, и отправил текст (рождённого нами в муках) письма, на сайт департамента образования с её компьютера, если кого и найдут (в чём я очень сомневаюсь), так это её – кляузницу и скандалистку.

– А– а, ну тогда ладно, а вы уверены…

– Я не просто уверен, я убеждён, дорогая Навсикая (я заговорил стихами – дорогая Навсикая), что мы с вами вывернем этих крыс мехом внутрь, и спляшем на их пульсирующих кишочках. Мы ткнули пальцем наугад, и услышали крик боли, что будет, если мы начнём бить прицельно?

– Вы знаете, куда надо бить?

– Есть у меня пара мыслишек на этот счёт, доверьтесь мне, и очень скоро вы не узнаете эту школу.

10.

Урок обществознания в 7 «а» начался с маленькой неприятности, сразу после второго звонка в класс вползли два неразлучных друга, сидевших за одной партой – Мишиков и Гришиков. Первый щеголял свежим, похожим на спелый баклажан, тёмно – фиолетовым фингалом, второй держался правой рукой за челюсть, и мужественно, сдержанно постанывал.

– Что случилось?

Оба героя моментально залились слезами, раздалось чмоканье, хлюпанье сопливыми носами и неразборчивые выкрики.

– Меня…я… он за часы схватил… а это папин подарок… нечего меня хватать…

– Аыыы… челюсть больно… у меня там трещина, наверное… мама – а…

– Если я правильно понял – вы подрались?

– Да, а этот гад мне прямо в глаз зарядил…

– А ты мне в челюсть, и ремешок от часов порвал…

Вдруг, как в сказке скрипнула дверь, отброшенная богатырским пинком Паулины Теодоровны

– Сидеть! (это сказано всему классу, пытавшемуся встать, чтобы поприветствовать классного руководителя) А ну, покажись! – (это Мишикову), теперь ты (Гришикову) – красавцы! Молодцы! Эля – ты куда смотрела? Почему мне сразу не сообщила?

Худенькая, малокровная девочка с первой парты попыталась что – то объяснить, но завуч уже переключилась на плачущих бойцов – ну, и что же мы скажем родителям?

– Правду.

– А вот этого делать не надо, ни в коем случае, могут возникнуть ненужные вопросы, зачем нам с вами это? Нам не нужно расстраивать ваших родителей, поэтому ты (Мишиков) – ты у нас… ээ, у вас сегодня есть физкультура?

– Да.

– Отлично, ты у нас упал с козла, это ты (Гришиков) у нас козёл, с которого он упал – внезапно, Паулина расхохоталась нежным, мелодичным смехом (примерно такие звуки издаёт буксующий бульдозер) – га – хха – ха, гыы– хы, вот смехота – то, ну то есть это было бы смешно, если бы не было так грустно, конечно же. Ну а ты (Мишиков), что же у нас с тобой приключилось? Чем вы там ещё на физре занимаетесь?

– В перестрелку играем.

– Это как?

– Кидаемся мячом, для того чтобы…

– Аа – атлична, мячом, тебе попали в челюсть мячом!

– А что я скажу насчёт ремешка? Это папин подарок! Он мне ремешок от часов порвал.

– Ремешок? Из какого материала? Кожа?

– Я не знаю.

– Покажи, да нет, это не кожа, заменитель, барахло твой ремешок, дешёвка, ну, придумай что – нибудь, почему я за вас всегда должна думать? Давай сам. Так, а вы все – все, должны запомнить, никакой драки не было, Мишиков упал с козла, Гришиков получил по морд… по лицу мячом, понятно? Всем понятно? Бабасов ты меня слушал? Что сегодня случилось?

– Мишиков дал Гришикову в глаз, а тот ему за это заехал в челюсть, а вообще они оба лохи…

– Ты чего несёшь, идиотина? Никто никому никуда не дал! Я с вами с ума сойду. Эля объясни!

– Никакой драки не было, Мишиков упал с козла, а Гришиков…

– На козла! – Бабасов продемонстрировал глубокое знание темы, и радостно засмеялся.

– Бабасов! Ты – скудоумный примат, ты знаешь это?

– Эт почему – это?

– Потому что ты меня не слушаешь, не дай бог, я узнаю, что кто – то из вас проболтался, я у вас полжизни отниму, вы меня поняли? Хорошо поняли? Бабасов, ты понял?

– Понял.

– А что ты понял?

– Что я – хитро скудный пират, и вы у меня за это полжизни отнимете…

– Тьфу ты, Эля объясни ему на перемене, что ему надо говорить, так теперь с вами (она развернулась ко мне), в этом классе есть мальчик по фамилии Гнидоров, он у нас отличник, медалист, у него только по вашим предметам выходят тройки, Милена Власьевна просила вас обратить на него внимание…

– Медалист? В седьмом классе? Вы шутите?

– Нет, не шучу.

– «Обратите внимание»? Обращу, но потом, а пока у него выходят тройки…

– Вы не понимаете, мальчик оказывает материальную помощь школе…

– Мне он никакой материальной помощи не оказывает, поэтому…

– Вы портите мне картину успеваемости…

– Я никому ничего не портил, ваш мальчик откровенно слаб, ленив, и неспособен…

– Ну, если его заваливать…

– Его не надо заваливать, он сам на ногах не стоит

– Я обещала его маме, что у него будут пятёрки…

–Вы обещали, вы и поставьте, я этого делать не буду.

– Будете.

– Нет.

– Посмотрим.

Она стремительно вышла из кабинета, слегка наклонив голову вперёд. Во время пятого урока в дверь кабинета негромко постучались – войдите! В открытую дверь заглядывала хорошо одетая женщина – Роман Викторович?

–Да, это я.

– Можно вас на минуточку?

– Да.

– Я – мама Лёши Гнидорова, хотела сказать вам спасибо за то, что вы вошли в наше положение, и поставили Лёшеньке заслуженные «пятерки».

– Я не ставил ему «пятёрок», вас ввели в заблуждение.

– Как, а Паулина Теодоровна сказала…

– Вот ей и задавайте вопросы, а у меня урок…

– Это какое – то недоразумение, Лёша очень хорошо рисует, и у меня уже есть договорённость с МГУ о поступлении, но для этого, ему надо окончить школу на «отлично».

– Простите, мы с вами об одном человеке говорим, о том, который в седьмом классе? Какое МГУ? Ему ещё пять лет учиться?

– Ну и что, всё надо делать заранее, Паулина Теодоровна сказала, что вы требуете материального поощрения, это моя ошибка, что я не подумала об этом ранее, вот, это вам!

Она протягивала мне здоровенный, хрустящий пакет, внутри которого что – то мелодично, хрустально позвякивало.

– Вы с ума сошли? Я ничего подобного не требовал, все, что мне нужно, я куплю себе сам. До свидания.

Я вернулся в класс, и продолжил урок. За пять минут до звонка дверь открылась, маленький паренёк из начальной школы, багровый от натуги, с усилием доволок пакет до середины класса, и грохнул его на пол с такой силой, что бутылки стоящие внутри громко загрохотали – просили вам передать.

– Кто?

– Какая – то тётя.

– Где она?

– Не знаю, кажется, ушла.

Схватив пакет, я отнёс его к кабинету Паулины, открыл дверь, закинул пакет внутрь, и ушёл не оборачиваясь. Сев на стул, я засёк время – через семь минут дверь открылась, здоровенный старшеклассник, сладко ухмыляясь, втащил пакет в класс, Паулина зашла за ним – этот пакет – ваш, и не надо подбрасывать его мне, что хотите, то и делайте с ним!

– Зачем, вы дезинформируете родителей, рассказывая им, будто я требую «материального поощрения»?

– А вы не требуете?

– Напомните мне, когда я такое говорил?

– Говорил, не говорил, что вы такой мелочный? Возьмите пакет, и поставьте мальчику оценки.

– Ничего я ему ставить не буду, и пакет не возьму.

– Ну – ну.

Я отнёс пакет до ближайшего мужского туалета, и грохнул его в урну. В коридоре меня поджидал ухмыляющийся «короткопалый».

– Воюешь?

– Угу.

– Смелый, но глупый поступок, чего там, в пакетике, пожрать было что – нибудь?

– Иди поройся в мусорке, может, найдёшь чего – нибудь почавкать.

– Фу, какой ты грубый, бээ.

– Ты чего на совещании не был?

– В архив ездил, статью пишу, а чего, что – то интересное пропустил?

– Нет, всё как обычно, рёв в стиле «вы все говна собачьи, за что мы вам такие деньги платим?»

– Значит, ничего не пропустил, всё как обычно – думайте позитивно!

Из туалета, заметно покачиваясь, вышли два старшеклассника.

– Вы откуда такие красивые?

– Иик, там какие – то дебилы (делая ударение на первый слог – дее – билы) целый пакет с бухлом в помойку выкинули, ну мы и… там ещё осталось, если хотите, я сбегаю…

В этот момент силы оставили героя, и он грузно осел на пол, второй беспомощно пытался удержать друга – Захар, вставай! Соберись, тряпка! Он ожесточённо тёр товарищу уши, пытаясь вернуть его в сознание – дятел тупой, надо так нажраться!

«Короткопалый» глумливо хмыкнул – вот видишь, что ты наделал? Из – за тебя старшеклассники напились прямо в образовательном учреждении, ай – я – яй! Хорошо ещё, что уроки уже закончились, и школа почти пустая – Никита, вытаскивай Захара отсюда, да потихоньку, через спортзал, там выход есть в тренажёрку, можешь положить его там, пускай проспится.

– Роман, послушай меня, хочу дать тебе совет, может быть ты вместо того, чтобы конфликтовать, попробуешь с директором подружиться? Она – женщина статная, страстная, но одинокая, как раз нуждается в надёжном, способном помощнике…

– В каком смысле «подружиться»?

– В прямом, в самом прямом, я уже в том возрасте, когда физически тяжело быть дружелюбным трижды в день, а ты молод, сил полно…

– Слушай, (я отвернулся в сторону) прости, меня чего – то затошнило, ты это – всерьёз?

– А как же.

– Она чего, сама тебя просила об этом?

– Дурак, есть вещи, которые понимаешь без слов, ну так что, ты согласен?

– Нет, я конечно любитель древностей, но не до такой степени.

– А ты не торопись, подумай, в пятницу у нас сабантуй в кабинете технологии, там и пообщаетесь.

– Нет, тут и думать нечего.

– Не разочаровывай меня, ты же умный мальчик…

– Закрыли тему, я всё тебе сказал, пока, я пошёл!

Он остался у своего кабинета, укоризненно покачивая головой.

11.

Мы с короткопалым опоздали к началу банкета, посвященного новогодним праздникам, в тот момент, когда мы пришли, пиршество было в разгаре, картина здорово напоминала работу Кукрыниксов «Конец. Последние дни в бункере Гитлера». Пьяная «цапля» крутилась словно дервиш – высоко задрав руки, она плясала под мелодию слышную только ей (музыки в кабинете не было), увидев нас, она громко гаркнула – ну что? Я ещё гожусь в жёны какому – нибудь депутату государственной думы? Школе нужно финансирование, я выбью денежки для детишек!

«Короткопалый» громко, не стесняясь, ответил – нажралась, (мне) – не обращай внимания, у неё это бзик такой, в молодости встречалась с кем – то из райкома, и до сих пор забыть не может.

– Так что, гожусь я ещё в жёны…

– Всё вокруг казалось дивным, триста лет тому назад! – громко пропел короткопалый, и присел на первый попавшийся стул, предварительно сбросив на пол чью – то кофту. Диспозиция в кабинете была такова. Столы были поставлены буквой «Т», администрация разместилась на вершине буквы, занимая горизонтальную её часть, бухгалтерия плотно заняла подступы к вершине, остальные, простые смертные, не допущенные к Олимпу, теснились ближе к выходу. Веселье достигло той стадии, когда все говорят одновременно, стараясь перекричать соседа, общая беседа распалась на десятки отдельных фраз.

– .. он смотрит на меня, хамло такое, глазки свои поросячьи вылупил, а я ему говорю – перебьёшься, пишется с мягким знаком, понял?

– .. ничего не делает, тетради нет, учебника нет, только вздыхает, как кот после кастрации, и на парте лежит, не заставишь писать.

– ..меня посылает, а я ему – конечно, пойду, только ты мне дорогу покажешь, ты же оттуда?

– .. булки отрастил мятые, как ты с такой задницей стометровку пробежишь?..

Я присел на свободный стул, рядом с худенькой девочкой из бухгалтерии, невзрачненькая, лицо изогнуто как долька апельсина – подбородок выдаётся вперёд, худенькие плечи напряжённо приподняты, перед ней стоял пустой стакан, на тарелке сиротливо лежал кусочек яблока, очевидно, что общее веселье её не захватило, её остановившийся взгляд говорил о глубокой задумчивости. Я не успел поздороваться, как с администраторского стола донеслось – опоздавшим – штрафную!

– Короткопалый, с тебя тост!

– Тост! Тост!

Короткопалый встал, и начал речь, ещё не закончив жевать, кусок красной рыбы свисал у него изо рта, как у гончей собаки – фадагие каллехи! Ф эфттот пфазднифный фьэнь…

– Прожуй сначала, не будь свиньёй!

Короткопалый волевым движением оторвал висящий изо рта кусок рыбы, и шмякнул его на тарелку.

– Каждая женщина должна (в ходе своей жизни) решить две задачи: найти мужчину своей мечты, и ответить на вопрос – что же ей теперь делать с этой скотиной? Желаю же вам всем, чтобы ваш дом, не превратился понимаэш в скотобазу! С новым годом!

– Спасибо! С новым годом!

Ко мне подбежала, учитель начальных классов – вас просят сесть ближе к Милене Власьевне.

– Спасибо, мне и здесь хорошо.

Напротив меня сидел огромный, бородатый учитель математики, он степенно брал левой рукой шоколадные конфеты из лежащей перед ним коробки, перекладывал в правую, а потом отправлял в рот, методично освобождая коробку от содержимого, в бороде запутались кусочки еды: остатки макарон, хлебные крошки, зелень.

– Не случайно его называют «борода в говне» – громким шёпотом, абсолютно не смущаясь проартикулировал короткопалый, сидевший на противоположной стороне стола. Паулина капризным тоном простонала – Фии – ммаа, гений ты наш компьютерный, сделай – ка нам курочку, там, в фольге лежит, в холодильнике. Фима спал, открыв рот, учитель технологии толкнула его локтем в бок – иди, курицу положи в микроволновку, начальство требует. Фима вскочил, ошалело осматриваясь, тонкая ниточка слюны растянулась от его рта до парты – а?…чё?

– Курицу нам приготовь!

Неверной походкой (в боксе это называют «ноги как спагетти») он подошёл к холодильнику, вытащил завёрнутую в фольгу курицу, и сунул в микроволновку. Не прошло и минуты, как фольга вспыхнула – Фима, ты идиот! Ты нас всех взорвёшь, выключите кто – нибудь микроволновку!

Тёплая, сердечно – сосудистая обстановка располагала к душевному общению. Я закинул руку на спинку стула соседки – бухгалтерши, и негромко, так, чтобы было слышно ей одной, сказал – надо быть очень грубым, чёрствым человеком, чтобы не поддаться вашему обаянию. Как только я пришёл сюда работать, мне стало грустно – вокруг одни бегемоты в женском обличье, я подумал что ж, не повезло, увидев вас, я понял, что ошибся.

Она ничего не ответила, только зябко обхватила себя руками, мочки ушей нежно порозовели.

– Говорят, что все женщины – одинаковые, я с этим не согласен, ваша шея выдаёт вашу яркую индивидуальность, эти чарующие завитки волос у вашего нежного ушка, шелковистая кожа, а этот аромат, аромат ваших прекрасных волос!

Я втянул носом воздух у её головы – так пахнут младенцы, смесь ванили и хлебного мякиша, запах свежести и чистоты. Что вы делаете здесь, такая нежная, чистая, среди этих каркающих горгулий?

– Как, как я поеду домой? Любой козёл, из тех, что я учила, любой может мне отомстить при встрече! – Паулина вступила очень вовремя, бухгалтерша сдавленно хихикнула – крики завуча «как, как» – здорово напоминали воронье карканье. Директриса что – то шепнула ей на ухо, та согласно закивала головой, директриса встала

– Мне очень приятно сообщить вам, что у нас появилась новая пара…

– Фима и компьютер! – встрял короткопалый.

–Наша Маша и физрук!

– Горько! Гантели вам в помощь! – короткопалый не унимался – у нас появилась здоровая, я бы даже сказал здоровенная российская семья, когда пригласите на свадьбу, обожаю салат оливье!

Все взоры устремились на Машу, девицу с вытаращенными глазами, и крошечным, скошенным подбородочком, оказавшись в центре внимания, она вымученно улыбнулась, оскалив огромные, как у бобра резцы, и принялась усиленно массировать спину своему избраннику, демонстрируя заботу и ласку, тот пьяно дёрнулся, обвёл кабинет мутным взглядом, и продолжил разговор с самим собой – я в антифа пять лет…чё, проблемы?.. любого завалю… Маша быстро закивала головой – правильно милый, я то же самое всем говорю…

– Вот и славно, ну, выпьем на ход ноги, и по домам – кто произнесёт тост?

Паулина схватила бокал – за то, чтобы процент качества был не ниже 78, и не забывайте про журналы – пять отметок за урок, не меньше! Урра нашему руководителю – Милене Власьевне!

– Урра!

Короткопалый вытащил, откуда – то из глубин шкафа, гигантский, рассчитанный на Гаргантюа памперс, нацепил его на голову спящему Фиме, и с хрустом залепил липучку под носом у компьютерного гения, тот осоловело поводил красными глазами, и неразборчиво мычал, короткопалый освободил ему рот – что ты там блеешь, милый?

– Тошнит…

– Тогда памперс тебе просто необходим, беги быстрее в туалет, не забудь, у сливного бачка кнопка delete находится сверху, не перепутаешь?

Фима выбежал из кабинета под сочувственный смех коллег, директриса подошла к моей соседке – Люда, ты на машине? Подбросишь нас с Паулиной?

Люда быстро встала, и, не оглядываясь, пошла к двери, за ней директриса, вся администрация и бухгалтерия ринулись следом, кабинет мгновенно опустел, короткопалый незаметно ускользнул, пользуясь суматохой. Бородатый математик отставил в сторону пустую коробку из – под конфет, подтянул к себе блюдо с остатками рыбы, и деловито мастерил себе бутерброд, поскольку в кабинете стало тихо, заметным стало исходящее от него гудение, так обычно гудит трансформатор, находящийся под сильным напряжением – пытаясь понять, что за звук я слышу, я подошёл поближе, и услышал негромкое – хава, нагила хава… не обращая на меня никакого внимания он сноровисто сунул бутерброд в топку рта, не прекращая сосредоточенно напевать, физрук схватил прозрачную крышку от коробки с тортом, и его немедленно начало выворачивать, он стонал, хрипел как раненный буйвол, побагровел, натужно выпучив налитые кровью глаза – буээ, Маша продолжала сеанс массажа, нежно мурлыкая «милый, какой же ты у меня милый», крышка быстро наполнялась, содержимое грозило перелиться через край, заворожённый, я простоял несколько секунд, пытаясь сохранить эту сюрреалистическую картину в памяти: флегматично жующий математик, самоотверженно блюющий физкультурник, самозабвенно массажирующая Маша, бесшумно крутящаяся в танце «цапля», идиллию нарушил ворвавшийся в класс Фима – где,… где она… я не могу без неё уйти. Я без неё до завтра не доживу…

– Кого ты ищешь, директора, завуча?

– Я же оставил её здесь, с вами, а вы…

– Да о ком ты?

– Она такая маленькая была, тихо лежала, я бережно взял её в руки…

– Ты ребёнка потерял что – ли?

– Поместил в микроволновку, и… забыл…

–?! В микроволновку? Ты о чём?

– О курочке… курочке гриль… с нежной, румяной корочкой..

12.

Бухгалтерия закончила работать в шесть часов, невзрачненькая вышла из школы быстрой походкой, и, не оглядываясь по сторонам, быстро пошла к машине, я догнал её и вложил в правую руку огромный букет из желтых хризантем – ой, зачем вы… не надо… это же дорого…

– Деньги – вздор, главное это «тебе внимать, твой видеть милый взор, забуду ли улыбку, взор прекрасной, и огненный, волшебный разговор», я провожу вас?

– Я на машине…

– Ну, хотя бы до машины?

– Ну… проводите…

У машины она остановилась – может быть вас подвезти?

– До дома, а там подняться на чашечку кофе? Хотите воспользоваться ситуацией? Не надо, врачи запретили мне возбуждаться, никакого секса до свадьбы, да и после свадьбы стоит подумать…

Она легонько, смущённо прыснула в ладошку левой руки, правой (с зажатым в ней букетом) она дружески ткнула меня в плечо – а вы – забавный.

– Во мне масса скрытых достоинств, я – умный, смелый, сильный.

– Скромный.

– Точно, как же я забыл…

– Так вы едете, или нет?

– Нет, не сегодня, мне надо зайти кое – куда, может быть в следующий раз, ну, до встречи!

– До свидания!

С дурнушками сложнее, чем с красавицами, торопится, учитывая, что достоинства предмета сомнительны – настоящее свинство. Наши встречи стали ежедневными, я провожал её до машины (маленький синий Пежо), мы обсуждали школьные новости, она смешно изображала главного бухгалтера – обрюзгшую тётку с бараньим лицом, заливисто смеялась над моими шутками, всё было чинно – благородно, по старому, я не торопил события, ожидая инициативы с её стороны, и накануне 23 февраля, она подвезла меня до дома, и в тот момент, когда я уже открыл дверь машины, чтобы выйти, она сказала, что замёрзла, и с удовольствием выпила бы чашечку кофе, поднимаясь на лифте на мой восьмой этаж, я слышал её тяжелое, возбуждённое дыхание, и понял, что обойтись одной чашечкой не получится. Всё произошло очень быстро, я не успел закрыть дверь, а меня уже обвили нежные девичьи руки, подчиняясь её напору, я рухнул на пол в прихожей, несколько мгновений сладкой истомы, и в мозгу произошёл ослепительный, белый взрыв, моё сознание медленно угасало…