- -
- 100%
- +
Под благовидным предлогом он пошел в отделении полиции, подошел к брату Илье, его внешность изменилась в обратную сторону. Он спокойно вышел в своем облике, прошел мимо белого лимузина и направился к автобусу. Так спокойней.
Дома Шурик не находил себе места. Он вспомнил Фруктовую страну, где снега не бывает, где он мог бы быть Фруктовым королем! Шурик взял немного денег в том белом лесном доме. Он купил билеты и поехал во Фруктовую страну. Успел он на похороны, протиснулся к гробу султана и у всех на глазах превратился в его копию! Люди сложили ладошки и подняли их к небу. Все встали перед ним на колени. Просто цирк!
Шурик — владыка Фруктовой страны! Рядом с ним кто—то произносил его новое имя, у него оказалась даже жена. Она и показала, где они живут. Он молчал, местного языка Шурик не знал, быть местным правителем ему быстро расхотелось. Он хотел быть Снежным королем, но для этого надо было оплатить страховку. Это ему было непонятно. У себя в спальне он обнаружил много денег вне сейфа. Шурик закрыл дверь и сел думу думать: кем ему быть? Он напряг мозги и из экономической географии вспомнил, что Фруктовая страна богата месторождениями газа. Он теперь Газовый король.
Жена ему стала стучать в дверь, а он точно помнил, что у него женщин никогда не было. Шурик никак не мог взять в толк, зачем нужны женщины. Нет, он не тупой, он все знал, но не в отношении себя. Рано он превратился в местного владыку, надо было сбегать к себе домой. Как ему пройти мимо собственной охраны, мимо сопровождения? Он не боялся, но чувствовал себя в чужой тарелке, ему только деньги были знакомы, международные деньги.
К Снежной королеве здесь не обратишься, эта страна не ее ведомства. Но должна быть Фруктовая богиня? Сам Бог должен быть здесь. И тут он вспомнил, что и Бог здесь другой. Помогать ему было некому. И брата рядом не было. Как хочешь, так и властвуй! Шурик свернулся в клубок на огромной постели под балдахином и уснул.
Надела Лиза модное пальто — плащ с меховым воротником, искусственным. Вся из себя вышла на улицу, шла и песни напевала. А навстречу ей шла гитара, а точнее Гитарный паж, а еще точнее — Шурик. Остановились. Посмотрели друг на друга, словно и не лежал он на ее коленях.
— Куда пойдем? Ко мне домой, мать сегодня в больнице работает, ушла на сутки.
— У Вас мама врач?
— У нас мама врач. Отказ не принимаю, я только что вернулся из Фруктовой страны, могу угостить фруктами и еще кое-чем.
— Идем, я все равно сегодня не работаю, выходной у меня.
Квартира у Шурика была однокомнатной, по центру комнаты стояли два шкафа, деля комнату на две половины. Они прошли в ту часть комнаты, что была у окна.
— Шурик, а у тебя неплохо! У нас еще смешнее, нас восемь человек в трехкомнатной квартире.
— Значит, ты не будешь презирать меня за подобные жилищные условия? Хотя я мог иметь несколько дворцов. Меня во Фруктовой стране приняли за султана, а я испугался и уехал сюда, в этот уголок.
— Султаном быть сложно, много ездить надо.
— Лиза, ты мне нравишься. У меня во Фруктовой стране жена была, но я ее не понял. Женщины там все странные и непонятные. Ты создана для меня, я запомнил твои пальцы, когда гитару изображал. Давай я снова буду гитарой?
— Лучше контрабасом. Нет, будь собой. Ты мне нравишься.
— Ты не шутишь?
— Шурик, у меня вся жизнь — юмор. Парни меня всерьез не принимают с такой семьей.
— Золото хочешь?
— Откуда оно у тебя?
— У меня откуда? От верблюда!
Шурик достал из ниши стенки металлическую банку из—под печенья, открыл.
— Ой! Золото! Это настоящие сережки и браслеты или бижутерия?
— Все настоящее! Выбирай! Бери! Бери все!
Лиза взяла свою новую сумку и сунула в нее коробку с изделиями в золотой оправе.
— Лиза, выходи за меня замуж, и сейчас! Готовить умеешь? Иди на кухню и готовь, а я спать буду.
Глава 4
Лиза пошла на кухню, где продуктов было много, кастрюль чистых хватало, но ничего приготовленного не было. Она занялась приготовлением обеда. Шурик уснул, как только она вышла из комнаты.
Девушка приготовила пищу, включила телевизор во второй половине комнаты, легла на диван и стала смотреть программу юмористов. Мельница выступал с любимой песней "Ерунда", целая команда в белых масках подпевала ему. Среди клоунов сидела его великолепная жена, спрятанная под маску тихого ужаса.
Лизе очень захотелось попасть в эту команду юмористов в масках, когда один поет, а остальные сидят и пугают зрителей. Она вполне могла бы быть пугалом на сцене. Размечталась девушка и не заметила, как проснулся Шурик, как он прошел на кухню, съел то, что она приготовила. И, нисколько не жалея банку с драгоценностями, поцеловал Шурик Лизу в мягкую щеку. Она встрепенулась, улыбнулась, села и поцеловала в ответ молодого человека. Поцелуй за поцелуем — и получилась "ерунда".
Лизе так понравилось гостить у Шурика, что она с радостью забыла о своем доме, а когда вспомнила, то петухи в деревне запели, вскоре и его мать пришла с работы. Она оказалась доброй и усталой женщиной. Мать ни слова не сказала Лизе, но съела все, что она приготовила, и предложила еще приготовить, а сама уснула. Дома по Лизе даже не соскучились, у нее дома всем было не до нее.
К Новому году хорошее шампанское пользуется популярностью. Марина прошла по магазину, набрала продуктов и вышла на улицу, стоящую в единой новогодней пробке. Счастье от праздников меньше всего радовало людей, сидящих в машинах по восемь часов без возможности покинуть ее в пробке. Интересно, кто в такой ситуации может пожелать здоровья человеку, из-за которого город страдает в машинах от беспробудного безделья, усложненного сиюминутным наблюдением за движением на дороге? Страшная ситуация.
Марина вообще по столице давно уже не ходила и старалась в центр города не ездить никогда, да и сегодня она находилась не в центре, а на окраине, куда добрались автомобильные пробки. Она еще раз бросила взгляд на мучеников в машине, вспомнила, что Илья сегодня за рулем, немного его пожалела и пошла домой. У дома Марину ждала странная пара: Лиза и Илья — или нет? Она напрягла глаза: с Лизой стоял Илья в чужой одежде. Марина подошла к странной паре. Ощущение, что перед ней Илья, почти исчезло.
— Лиза, это кто стоит рядом с тобой?
— Шурик, или ты его забыла вместе с гитарой?
— Если честно, не особо вспоминала, а вы к нам?
— Мы хотим объявить себя парой! — важно сказала Лиза.
— Обязательно мне? Лучше матери объяви и сестрам.
— Им до лампочки, а его мать уже знает.
— Где жить будете, парные вы наши? — спросила Марина, соображая, что подруга говорит весьма серьезно.
— У Шурика мы будем жить.
— Так это он и есть, неуловимый Шурик? Да его все ищут! На нем висят многочисленные кражи ювелирных изделий! Лиза, очнись, тебе нужен не такой человек!
— А другие меня не видят! У тебя Илья есть, а у меня никого нет! Вот, нашелся человек, а ты против моего решения оказалась! — всхлипнула Лиза. — А все, что он украл, он мне отдал! Да я все это вернуть могу, если надо!
— Это вы Илье расскажите, а мне все равно! Только из-за Шурика у Ильи одни неприятности! Его уже оборотнем считают. Он уже хочет идти учиться в технический институт и сменить специальность, и я с ним пойду учиться.
Из-за угла выползла машина, вся в снегу.
— Привет всем! Ух, еле проехал мимо пробок, ехал переулками да закоулками, лучше бы пешком шел! А это Шурик! Стой! — крикнул Илья Шурику, который удирал от него во всю прыть.
— Илья, он мой жених, а ты его прогнал! — разревелась в голос Лиза.
— Илья, они жениться хотели, — подала голос Марина.
— Лиза, да он настоящий невидимка, зачем он тебе сдался? — прокричал Илья.
Неожиданно Лиза развернулась и побежала вслед за Шуриком, но ничего из этого не получилось. Шурик словно растворился в зимнем пейзаже. Лиза повздыхала, подумала и устроилась на работу, были и у нее свои способности.
Шурик сидел один и смотрел телевизор. На экране промелькнул фильм о пиратах, живших в свое время на астероидах, то есть на кораблях. Он представил себя боцманом на деревянной ноге. А почему бы и нет?! Эта прелестная Марина — Венера его в гости не приглашала, а очень хотелось ее достать. Но как? Изобразить скрипучего боцмана? Почему бы и нет? Он решил стать хромым боцманом, он надел разные по высоте подошвы башмаки. Один башмак стучал. Второй башмак скрипел. На лицо он надел маску пожилого человека. Он был готов нанести свой визит к Марине — Венере. Мини — камеру закрепил на лацкане пиджака.
Марина подошла к своему подъезду. Моложавый человек посмотрел тяжелым, диким взглядом на Марину. Он перевел свой дерзкий взор на закрытую дверь дома, когда она набирала код для входа в подъезд. Он не сводил глаз с ее рук. Она чувствовала этот жуткий взгляд, поэтому ошиблась. Она сбросила код и вновь набрала, прикрывая номер кода замка своего подъезда. Мужчина ворвался следом за Мариной в светлый холл, к лифту он не подошел. Сильно хромая, он стал подниматься по лестнице. Марина посмотрела вслед хромому с внутренним страхом. Ей показалось, что в его ноге кроме самой ноги что- то есть еще. Но что? Или показалось...
Лифт остановился, открыв двери. До нужного этажа она доехала без проблем. Хромого на ее этаже не было, да и не мог он физически преодолеть столько этажей раньше нее. Страх в душе Марины появился от его жуткого взгляда. Она открыла свою входную дверь, торопливо задвинула засов и немного успокоилась. Вскоре позвонила в дверь Лиза. Они договорились встретиться, чтобы обсудить свои личные проблемы и просто отвести душу в разговоре.
Подруга Лиза влетела в квартиру Марины с круглыми от ужаса глазами:
— Марина, в вашем лифте света нет! В холле света нет!
— Лиза, я недавно приехала, свет был везде.
— А сейчас! Представь подъезд, когда в нем света нет! Не люблю я эти ваши башни до чертиков. Страшно в башнях! Двадцать этажей давят на психику, каждый этаж похож на западню! На болоте лучше жить, этажей меньше.
— Мы живем.
— Марина, ты идешь с ключом от дверей между лифтом и площадкой у твоей квартиры. А я выхожу из лифта и вижу две закрытые на замок двери, да еще четыре двери лифта. Представь: свет выключен. Это же ловушка! Уникальная ловушка.
— Ты права, Лиза. Лестница есть между первым и вторым этажом, выше она перекрыта на каждом этаже. Сегодня видела хромого человека, он шел на второй этаж по лестнице. До нашего этажа ему не подняться, в боковом подъезде закрыты все двери на площадки с квартирами.
— Поэтому не люблю я эти башни.
— Знаешь, у нас ремонт на площадке не делали 18 лет, столько лет мы здесь живем.
— Сама крась стены в подъезде на своем этаже.
— Еще чего, лестничная площадка огромная, здесь четыре больших квартиры. В двух квартирах никто не живет. В нашей квартире нас двое, да еще в одной один человек живет.
— А еще пятиэтажные дома сносят, в них хоть лестница была! А у вас в башнях свет отключи — и все застрянут в своих квартирах навечно.
— Да, башня огромная и полупустая. А в твоем доме на болоте людей совсем нет, одни упыри, сама говорила.
— Это точно. Любят люди безопасность, а не огромные площади.
— Не скажи, башни разные бывают.
— Мы о твоей башне говорим, Марина.
За дверью послышался странный звук. Девушки переглянулись. Свет потух в квартире. Дверь входная открылась. Они вжались в огромные кресла, в которых сидели. Послышался неравномерный скрип обуви.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Подруги замерли. Свет вспыхнул. Перед ними стоял моложавый человек с пронзительным взглядом черных глаз.
— Девушки, у вас есть одно желание на двоих. У меня есть всего одно желание. У нас на троих есть одно желание, — ледяным голосом проговорил мужчина, словно он робот.
— Чего Вы от нас хотите? — дрожащим голосом проговорила Марина.
— Вас хочу. Очень. Правда не знаю зачем.
— Вы что, людоед? — хриплым голосом спросила Лиза.
— Не складывается ваш пасьянс. Я вас хочу вместе и на этом лежбище, — и он показал на диван, который был из одного комплекта мягкой мебели с гигантскими креслами. Значит, диван был огромный.
— Без вина, на сухую? — переспросила Марина.
— Можно с ликером.
— У меня ликера нет, — ответила Марина.
— А чего спрашиваешь? Раздевайтесь! — неожиданно громко крикнул мужчина.
— Мы не лесбиянки! — возразила Лиза.
— И я не янки, — проговорил он с ее интонацией в голосе.
— Был бы янки, не лез бы даром к девушкам, — ответила Лиза. — Нашел бы женщин по таксе от ста и выше.
— А мне и надо вас выше колен. Разговорчики в строю! — вспылил мужчина, глаза его зло вращались.
Девушки к блуждающему стриптизу были не готовы. Стали стаскивать с себя одежду.
— Прекратить! — зарычал мужчина, встряхивая длинными волосами.
— Что прекратить? — хором спросили подруги.
— Перестаньте снимать с себя одежду!
— У меня рука сломана в запястье, — заныла Марина.
— Отлично, ты мне и нужна! У меня нога сломана. У тебя рука сломана. Мы будем отличной парой.
— Я могу уйти? — запищала чужим голосом Лиза.
— И тебе сломаем, если уйдешь! — назидательно сказал хромой. — Быстро присели обе! Я сказал: обе!
— Я не могу присесть. У меня брюки узкие. Я располнела.
— Сними брюки, приседай без них.
Лиза стянула с себя брюки. На девушке остался треугольник с тесемочками. Она присела.
— Фу, голая девчонка, — укоризненно проговорил мужчина. — Ты вся наружу! Ладно, приседай. Приседай, я тебе сказал! — завопил хромой, садясь в кресло.
— Это что, разминка? — спросила Марина.
— Я о любви ничего не говорил.
— А кто нас хотел на диване? — устало спросила Лиза, приседая двадцатый раз. — Лучше уж на диване...
— Ложитесь на диван. Обе ложитесь на диван!
Девушки легли рядом на диван: одна в шортах, вторая в трусиках.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Мужчина вышел из комнаты. Девушки встали. Лиза стала натягивать на себя брюки.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
— Почему пресс не качаете? — спросил хромой.
— Приказа не было, господин полковник! — бойко сказала Лиза.
— Я не полковник. Я — боцман в отставке.
— Что, и покомандовать некем? — жалостливо спросила Лиза.
— Молчать! Я сказал молчать!
— Какой командный голос...
— Разговорчики в строю...
— Мы зачем нужны? — спросила Марина. — Давайте я стол накрою, покормлю Вас.
— Накрывай! — крикнул хромой.
Марина быстро пошла на кухню.
Лиза никак не могла брюки застегнуть, слишком они были узкие.
— Какая ты несуразная девчонка, — с теплотой сказал мужчина.
— Обижаете, господин боцман.
— Поверишь, нет...
— Поверю, господин адмирал!
— Куда хватила! А звучит красиво, так меня еще не называли.
— И сколько у Вас девушек в месяц бывает? Поподробнее! Вы вторгаетесь в квартиру к девушке, ее не грабите, не насилуете. Зачем она Вам? — удивилась Лиза.
— Смотрю, какие девушки разные. Вот вас двое, а какие вы разные!
— Вторая девушка ушла готовить, а ты пять минут плясала, все брюки пыталась застегнуть.
— Я Вам не понравилась? Простите, а что с Вашей ногой?
— Так, шальная пуля.
— Почему нога не гнется? Ее нет? У Вас протез?
— Чего прилипла? Не скажу.
— Покажите, я врач. Ортопед, между прочим.
— Так бы и сказала. Так это ты меня лечить не хотела? Не припомнишь меня?
— Не помню Вас, у меня много пациентов.
— Долго я тебя выслеживал, долго. Когда я тебя увидел, решил, что ты мне сможешь помочь с ногой.
— Пришли бы в больницу или ко мне домой, а то к подруге притащились.
— Ты на врачиху похожа. Я тебя раньше видел, хотел на испуг взять.
— Вам это удалось. Не стыдно?
— Ты меня не стыди, ты ногу посмотри.
Хромой посмотрел на Лизу и стал расстегивать брюки. Лиза напряглась, много она видела ног на пляже, но этот человек вызывал у нее смешанные чувства. Брюки упали на пол. Одна нога была обычная, волосатая. Вторая нога оканчивалась механическим протезом. Лиза потеряла сознание.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Приковылял хромой на кухню. Марина посмотрела на мужчину без брюк и упала вместе с тарелкой, в глазах у нее поплыло. Очнулись девушки. Посмотрели друг на друга. Мужчины рядом не было. Скрип не слышался. Они встали и на цыпочках обошли квартиру. Пусто. Дверь в квартиру закрыта. На кухне все было чисто, посуда помыта, кастрюли пустые. Марина решила проверить кошелек в сумке. Кошелек был пуст. Марина пошла к сейфу в шкафу. Модный сейф зиял пустотой своей раскрытой пасти.
— Вот и стук — скрип.
— Наживешь. Живы, и хорошо. Марина, я одна из твоего подъезда не пойду, проводи до дороги.
— Уговорила, провожу.
Подруги вышли на улицу, они вдохнули прохладный вечерний воздух. Лиза подняла руку. Третья машина подъехала, остановилась. На них смотрел мужчина, его пронзительные черные глаза впивались в глаза девушек.
— Обе садитесь! — зычно крикнул хромой человек.
Девушки сели на заднее сиденье машины. Между шофером и подругами медленно поползло вверх стекло. Девушки пожали друг другу руки, начинающие нервно вибрировать от элементарного страха. На боковых окнах медленно поднялись темные стекла, не пропускающие свет. Подруги оказались в движущейся машине в полной темноте. Заднее стекло было наглухо закрыто темной тканью. Легкие подруг почувствовали, что вдыхать им нечего. Неожиданно над ними открылась крыша. Крупные звезды заглянули в машину. Машина резко остановилась. В люке крыши появилось лицо с тяжелым взглядом.
— Как себя чувствуете, подружки? — спросил ехидно хромой.
— Хорошо, господин адмирал, — ответила Лиза.
— Мы приехали в красную крепость.
Двери машины открылись. Девушки оказались в лесу перед красной кирпичной стеной. Дверь отъехала в сторону.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Рядом с ними шел хромой. Во дворе дачи стоял большой круглый стол. Вокруг стола сидели десять женщин.
— Женщины, вашему полку прибыло! Есть еще две девушки. Теперь вас двенадцать человек. Живите дружно. Приглашайте нас к столу.
Мужчина сел на стул типа трона, украшенного трезубцем, перед ним по кругу сидело двенадцать женщин. Тринадцать тарелок стояло на столе. Две женщины подали пищу на стол. Оживления за столом не наблюдалось. Чувствовался всеобщий дамский страх.
— Встать! Сесть! Встать! Сесть! — крикнул властно мужчина и приступил к принятию пищи.
Девушки выполнили его команду, взяли ложки в руки. Острых вилок и ножей на столе не было. Вся посуда была из чистого алюминия.
Марина невольно оглядела постройки из красного кирпича. Ей было и грустно, и любопытно.
— В моем ведомстве тринадцать комнат, всем по одной. Столовая — на улице, кухня — перед вами. Продуктов закуплено на тринадцать дней, тринадцать дней двери крепости не будут открываться. На вашей работе вас не уволят, вы все в отпуске на две недели. Вас двенадцать — я один. Стены под током. Разойтись!
На столе перед каждой девушкой лежала памятка, на которой стоял номер комнаты, был написан распорядок дня, но обязанности девушек расписаны не были. Девушки вышли из-за стола. Две девушки стали собирать грязную посуду. Одной из них была Марина. Она не понимала, что это все реальность, а не шутка. Марина приняла единственное мудрое решение: быть ближе к кухне, готовить, убирать, мыть посуду, молчать и слушать.
"Всем жалуй ухо, голос — лишь немногим", — вспомнила она слова Шекспира.
На первое утро одно место осталось пустым. Марина готовила еду на тринадцать человек. Алюминиевый прибор остался пустым, одна девушка не пришла на обед и на ужин. Что это была за девушка, Марина не успела запомнить. Теперь она пыталась всех запомнить.
Второй день был дождливым. Мужчина не вышел. Два места за столом оказались свободными. Десять девушек ели под дождем. Кое — кто чихал, одежда на них была та, в которой их сюда привезли. Лиза шепотом подбивала Марину на бунт, она звала посмотреть те комнаты, из которых никто не вышел. Марина решила выжить и на бунт не соглашалась. В свободное время она подметала двор. Лиза нашла себе приятельниц, и они бурно обсуждали ситуацию.
Третий день слепил солнечными лучами. Тепло обволокло девушек с ног до головы. Они думали, где бы им помыться.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
К Марине подошел хромой, посмотрел ей в глаза и ушел.
Скрип. Стук. Скрип. Стук.
Так прошло пять дней. На шестой день за столом не появилась Лиза. Сердце у Марины упало. Спрашивать у мужчины было бессмысленно. За столом стало тихо. Он даже не командовал. Еды становилось меньше, пища исчезала на глазах. Марина решила готовить экономней, с учетом выбывающих каждый день девушек. На восьмой вечер в ее комнате послышались шаги.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.