Соседи любви. Трилогия

— У вас есть такая трость? – насмешливо спросил Илья Львович.

Открылась дверь, появилась Зоя.

— Илья Львович, есть информация, кто мог сделать такую трость по заказу. Сама трость стандартная, а к ней набалдашник прикручен –настоящее произведение искусства. Материал кости найден. Это кость мамонта! Вот!

— Мать моя женщина! Лорд Серафим бивнем мамонта убил мою Алевтину, а она была обмотана золотой лентой! Круто! Нет, на мамонта у меня денег точно нет! Я тут не при делах.

— Хорошая мысль! Если у лорда Серафима набалдашник выполнен из бивня мамонта, то у убийцы он мог быть из другого материала! – хлопнул в ладоши Мухин.

— Илья Львович, Марк говорил, что на виске Алевтины были обнаружены частицы металла. Возможно, по рукоятке из бивня был сделан отпечаток, как для ключей, а потом выполнена отливка из металла. Ой, все как сложно.

— Надо искать трость с металлическим набалдашником, — заключил итог разговора Мухин. – а лорда Серафима надо выпускать, нет причин для его задержания. Итак, мы вместо двух суток почти полгода продержали лорда Серафима под разными предлогами.

— Я знаю, где у нас литьем в городе занимаются. Дайте фото рукоятки трости – найду того, кто отлил ее в металле, — спокойно предложил Кузнецов.

— Чего людям неймется! – воскликнула Зоя. – Григорий Спиридонович, я пойду с Вами на производство.

Ушли из офиса заказчик дела и помощник детектива.

Мухин позвонил Марку Веревкину, передал разговор.

Лорда Серафима выпустили домой без суда и следствия.

Появилась Зоя, она скривила недовольно лицо, потом сказала, что в городе таких отливок не делали. Дело осталось незавершенным.

— Зоя, тебя лорд Серафим не знает? Нет? Есть мысль, наймись к нему домработницей. Сможешь поработать на благое дело?

— Спрашиваете! Самой интересно.

Серафим Сергеевич пришел домой, обошел квартиру, посмотрел на балкон. Ему показалось что там что-то блестит, но выходить на балкон не захотел. Он решил, что пора бы остеклить балкон дабы не было сюрпризов. Приход Зои он одобрил, пусть работает, если хочет. Ей он и сказал про блеск на многострадальном балконе.

Зоя тут же пошла на балкон, три мешка с углем лежали домиком, то есть два снизу, а один сверху. Вот между мешками и лежала вторая трость. Увидев ее, лорд Серафим помахал своей тростью в воздухе. Похоже было, что трость с литой рукояткой подкинули или раньше на нее не обратили внимания.

— Серафим Сергеевич, Вы меня простите, но я пришла к Вам по поручению детектива Мухина. Трость мы нашли, моя функция у Вас окончена.

— Голубушка, я Вас сразу узнал, поэтому прошу мне помогать по хозяйству, пока не найду Вам замену.

Зоя была вынуждена остаться.

Трость, точнее обе трости отдали экспертам. С первого взгляда дело подошло к концу.

Зоя не выдержала и спросила:

— Серафим Сергеевич, откуда у Вас моток золотой ленты? Для чего нужна золотая лента?

— Я давно ждал этого вопроса. Золото предназначено для храма, я помогаю восстанавливать древний храм, а из так называемой ленты, сделают сусальное золото для украшения храма. У меня золото в доме недавно находится, пора его отдать настоятелю храма, пока кто-нибудь его на себя не намотал.

— Одной загадкой меньше. Второй вопрос. Откуда у Вас такая презентабельная квартира?

— Вопрос еще проще. Отвечать на него нет желания. Не сегодня. Кухню найдете, поесть хочется. Без Алевтины мне совсем плохо.

Зоя посмотрела на уставшего лорда Серафима и пошла на кухню.

Вопрос из серии «Кто убийца Алевтины» оставался без ответа. Результаты осмотра второй трости не дали особых результатов. Было ощущение, что дело останется незавершенным.

Зоя открыла на кухне ящик с ложками—вилками и села на табурет от неожиданности. Среди ножей и вилок лежал набалдашник от трости, нанизанный на палку от скалки! Орудие убийства было в засохшей крови, пятна крови покрывали некоторые ложки и вилки.

Зое стало жутко.

Она хотела крикнуть, горло словно сдавило, она промолчала и резко закрыла ящик стола. Ей показалось, что лорд Серафим стоит сзади со своей тростью. Но этого быть не могло. Его трость еще не привезли после экспертизы сравнения со второй тростью. Зоя посмотрела на наличие продуктов и просто стала готовить ужин.

Между делами она отправила короткое сообщение Мухину, чтобы он приехал к ней быстрее. Сообщение они оговорили заранее, оно было не читаемо для других. Страх ее сковывал, но внешне она была абсолютно спокойна.

Мухин появился, когда лорд Серафим сидел за столом и ел. Хозяин посмотрел на детектива без всякого удивления. В его лице читалась скука.

Зоя принесла из кухни на подносе явное орудие убийства – набалдашник на ручке скалки для теста.

Лорд Серафим посмотрел на него равнодушно.

Мухин взирал на окровавленный предмет с явной заинтересованностью. Зою не покидал страх.

— Ко мне вопросов нет? – спросил лорд Серафим.

— Серафим Сергеевич, я забираю от Вас Зою и орудие убийства. Ваши отпечатки пальцев в нашей базе есть. Если их нет на данном предмете, завтра верну Вашу трость.

— Зоя неплохо готовит, ее бы я оставил.

Но парочка детективов торопилась к экспертам. Они ушли оба.

Лорд Серафим не особо расстроился из-за ухода детективов. Он встал легко и без всякой тросточки обошел квартиру, в которой не был полгода. Пыль-пылью быль-былью, но ему захотелось покинуть пылесборник времени. Опер Марк Веревкин не взял с него подписку о невыезде из города, чувствуя свою вину за полгода отсидки Серафима, поэтому Серафим Сергеевич почувствовал себя вольным человеком. Он подошел к зеркалу и отшатнулся, затем рассмеялся.

Решил мужчина привести себя в божий вид. Вызвал цирюльника. Его подстригли, побрили, подкрасили – омолодили. Стал он выглядеть молодцом. Наградив цирюльника по-царски, лорд Серафим осмотрел свой гардероб, который ему тоже не понравился. Нашел в сети покупку и доставку новой одежды. Он почти успокоился.

Остался один вопрос, который лорд Серафим даже от себя скрывал — куда ехать? Кем лорд был на самом деле? Испытатель, да его волновал антрацит и любой уголь по долгу службы, но быть антрацитовым лордом ему надоело. Быть золотым лордом – не хотелось. Он вызвал церковнослужителя, передал ему моток золота на храм, взяв с него расписку на всякий случай. Теперь лорд почувствовал облегчение.

Доброе дело сделано.

Лорд Серафим оглядел свою квартиру еще раз, ничего шикарного в ней не было, прилично, но не отлично. Ему правда не хватало Алевтины для домашних работ. Зоя ему понравилась, но ее забрали. Хотелось высоты и простора.

О! У лорда была неразделенная любовь, звали ее Сюзанна, жила она последнее время одна на тридцатом этаже в новой квартире из двух больших комнат. Но она всегда хотела опуститься этажом ниже.

Так в чем дело? А телефон зачем?

— Сюзанна, Серафим Сергеевич беспокоит, предлагаю дружеский обмен на год и более, ты едешь в мою квартиру, а я в твою!

— Серафим Сергеевич, я Вас целую вечность не видела и такое предложение! Я согласна!

— Чудесно, но переехать тебе надо сегодня. Забери свои личные вещи, все остальное найдешь у меня. К вечеру жду, а пока я сам соберу свои вещи для переезда.

— Уже собираю вещи, — обрадованно сказала Сюзанна.

Серафим Сергеевич опустился в любимое кресло. В голове появилась мысль, что на работу надо отдать свою коллекцию угля. Он позвонил своему сотруднику:

— Петр, это Серафим Сергеевич, можешь забрать у меня коллекцию угля с названиями месторождений?

— Серафим Сергеевич, я рад, что Вы вернулись! Я уже еду.

У лорда была еще одна коллекция, он собирал набалдашники для тросточек. Они лежали в гостевом диване, на котором он никогда не сидел. Он открыл диван—книжку, вытащил ящички с набалдашниками, сложил их в сумку на колесиках. Диван закрыл, теперь на нем можно было сидеть. Еще в одну сумку уложил личные вещи первой необходимости. Карточки с деньгами и наличные переложил к душе поближе. Привезли заказанную одежду, лорд переоделся. Все, теперь он был готов покинуть свою обитель.

Тут появился Петр и забрал весь коллекционный уголь без лишних вопросов, он знал особенности лорда.

Не прошло и часа на пороге квартиры возникла Сюзанна с чемоданами на колесах. Она посмотрела на лорда.

— Эх, Серафим Сергеевич, Вы прекрасны! Спасибо за обмен.

— Сюзанна одна просьба, я даю тебе деньги на остекление балкона, мне было не до него. Подъемные тебе тоже не помешают.

Они обменялись ключами.

— Спасибо, Серафим Сергеевич.

Лорд Серафим вызвал такси и сразу направился к выходу. Он отвез коллекцию набалдашников в квартиру Сюзанны. Мужчина обошел квартиру, обставленную по последней моде. Светло, тепло, высоко над землей. Слегка трусливо посмотрел в окно, быстро отошел от него. Ему почудилось, что башня немного качается. Он в молодости работал на шахте, добывал уголь, а после шахты подняться на тридцатый этаж – слишком круто. Сможет ли он жить на уровне облаков? Вопрос оставался открытым.

Сюзанна знала квартиру Серафима, как свои пять пальцев. В ней было четыре комнаты и кухня, в одной кухне была кладовка. Что говорить, квартира состояла из двух двухкомнатных квартир. Первый этаж после тридцатого этажа – совсем неплохо, словно на даче. Она села в кресло лорда Серафима.

Раздался звонок в дверь.

В квартиру вошел мужчина, достаточно высокий, полноватый, с ежиком волос.

— Женщина, Вы кто? Где Серафим Сергеевич?

— Я здесь живу, Серафим Сергеевич здесь больше не живет!

— Я опер Марк Веревкин, вот мой документ. Ваши документы!

— Пожалуйста!

— Сюзанна Солнцева! Имя какое! Что Вы в это квартире делаете? Здесь произошло убийство, следствие не закончено. Пришел сказать, что пальчиков Серафима Сергеевича на орудии убийства не обнаружено. А вот Ваши пальчики придется проверить.

— Понятно, Вы ищите кто Алевтину пришил? Лорда Серафима закрывали зря, он не виноват.

— Так Вы в курсе всех событий! Поделитесь своими знаниями.

— Когда-то мы съехались с лордом, объединив две двухкомнатные квартиры, одна была его, вторая моя. Мы думали, что у нас любовь, но это была оттепель отношений. Поэтому Серафим Сергеевич мне купил квартиру на тридцатом этаже, а сам остался здесь. Теперь он уехал в мою квартиру, а я переехала сюда. У нас с ним все честно и прозрачно.

— А, что Вы знаете об Алевтине и ее муже Григории?

— Та еще парочка.

— Мог Григорий убить Алевтину?

— Нет, он ее любил, все прощал, никогда не попрекал. Золотой мужик.

— У Алевтины мужчины кроме мужа были?

— Я ее с детства знаю. Алевтина балаболка, легкая на подъем, но не гулена.

— Кому она могла навредить? Кто ее мог убить?

— Да кому она нужна! Мышь серая. Приходила три раза в неделю к Серафиму, готовила ему еду и убирала квартиру.

— Могли у них возникнуть личные отношения? Любовь?

— Это не про них. Они каждый сам по себе.

— Сюзанна, Вы могли бы убить Алевтину из ревности?

— Никогда! Оно мне надо? Меня устраивала ее забота о Серафиме Сергеевиче. Человек он непростой, мне с ним всегда было сложно находиться на одной территории.

— Кто мог взять в руки орудие убийства? – спросил Марк и вытащил из сумки пакет со скалкой и с набалдашником.

— Ха! Орудие убийства! Да я этим орудием всегда отбивные готовила, мясо отбивается только так. Это на нем Вы искали пальчики? Я сама набалдашник надела на скалку.

— Если мясо отбивали, почему не помыли?

— Вы заметили, что на орудии убийства кровь – говядины, а не человека? А не вымыла, так получилось, я на столе все оставила. К Серафиму тогда кто-то пришел, а он немытое в стол кинул.

— Мы пальчики на скалке искали, — обиделся Марк, женщина Сюзанна на него явно странно действовала.

— Ладно, я Вам помогу. На балконе у Серафима Сергеевича лежал уголь для испытаний. Любит он уголь, что тут поделаешь. Три мешка. Батька Алевтины кинул на уголь мешок картошки. Балконы перепутал.

— Я все это знаю. Две трости проверили. Молоток для отбивки мясо проверили. Известно, что на нем кровь коровы. Вопрос один, сколько тростей с таким набалдашником существует?

— Серафим Сергеевич большой любитель набалдашников, никто не знает сколько их есть или было. Могу сказать, где он делал отливки дубликатов.

— Очень интересно, Сюзанна!

— Далеко ходить не надо. Мастер цеха, где льют болванки—набалдашники, он и есть муж Алевтины – Григорий Кузнецов.

— Удивили. А наши искали и не нашли. Почему-то Григорий Спиридонович был вне подозрения, он нам сказал, что не знает, где в городе делают отливки ручек для тросточек. Похоже, круг подозреваемых замкнулся.

Серафим Сергеевич купил билет на поезд до Холодного города, расположенного всего в ста пятидесяти километрах от Ледовитого океана. Знакомый для него город, в котором самое теплое место – угольная шахта, в ней относительно тепло круглый год. На земле тепло или холодно, а под землей что лето, что зима – температура почти одинаковая. Самые чистые люди на земле – шахтеры, они моются дольше и больше, чем медики.

Первое время в шахте бывает жутко, потом человек привыкает. Дома шахтеры любят заводить рыбок в аквариуме, и смотреть в него, как в телевизор. Глаза от угля отдыхают. Сам город расположен в субарктическом климате, суровый климат. Молодежь не выдерживает и уезжает, а старые шахтеры живут и поживают. Мерзлота, вечная мерзлота.

Времена в городе были всякие, население часто состояло из ссыльных. Численность города то росла, то уменьшалась. Дома, построенные во время расцвета города, постепенно ветшали и пустели.

Некогда столичные родители Серафима переехали на север.

Мать Серафима постоянно работала в бухгалтерии шахты, покидать город она не собиралась. Звали ее Зинаида Тимофеевна. Люди ее возраста все на пенсии, а она привыкла к работе, к городу и никак не хотела переезжать к сыну. Он из-за нее объединил две квартиры, а она живет за полярным кругом и не уезжает. Ей здесь комфортно.

— Серафим! Радость-то какая! Я и не думала, что тебя когда-нибудь увижу. Красавец, ты совсем не стареешь. Весь в отца. Твой отец в шахте четверть века отработал, кашляет, но еще жив, почти здоров. Уехал на юг отдыхать—греться.

— Мама! Жива! Я за тобой приехал!

— Пустой разговор. Я - северянка. Лучше скажи, как дела с нашим углем?

— Мама, ваш уголь – лучший в мире. Легированную сталь только на нем и можно варить. Ваш город подсоединили к газовой трубе, чтобы не тратить драгоценный уголь на отопление домов.

— Дожила я до счастливого момента. С газом-то значительно теплее. Деньги за свет почти не трачу, все на газе готовлю.

— Увольняйся, мама, едем со мной. Отец к тебе присоединиться. У меня первый этаж, все удобства. Живите.

— Старые мы для переезда. Холодно тут, но мерзлота стала привычной. А у вас дожди, сырость. Я была у тебя, знаю.

— Мама, у папы случайно не остались набалдашники к тросточкам?

— В кои-то веки приехал, а все про ручки к тросточкам спрашиваешь. У отца есть штуки три. Мастер новые набалдашники вырезал из бивня.

— И ты молчишь? Покажи.

— Серафим, так и скажи, что приехал за резными болванками. Они твои, отец работу резчика оплатил.

— Спасибо! Спасибо большое!

— Теперь ты домой поехал или отца подождешь? Через неделю он вернется.

— Сейчас еще август, здесь могу пожить недельку—другую.

— Живи. У твоей бывшей девушки Галины ребенок родился. Ты давно сюда не приезжал. Я посмотрела на ребенка, мальчик очень на тебя похож. Но Галина вышла замуж за другого, о тебе слышать не хочет.

Серафим посмотрел на мать и промолчал. Он ушел в другую комнату и уснул. Его словно отпустило. Он – отец!

Отец Серафима, Сергей Прокопьевич, возвращаясь с юга, заехал к сыну домой. Звонить он не любил, вот и попал к Сюзанне, вместо Серафима. Сюзанна открыла дверь и воскликнула:

— Серафим, ты за неделю так постарел? Что с тобой?

— Я – Сергей Прокопьевич. Я приехал к сыну на недельку, а теперь, стало быть, мне надо ехать восвояси. Серафима - нет?

— Серафим Сергеевич мне не докладывает. Сергей Прокопьевич, а Вы могли бы в этой квартире пожить недельку один? Ваш сын уехал, а куда не сказал. Я приеду через неделю. Вот вам ключи. Сейчас соберу вещи и уеду.

Сергей Прокопьевич не успел оглянуться, как остался один в квартире сына. Он первым делом пошел на балкон посмотреть: как там да что там. А там и воз поныне там. Сюзанна взяла деньги, но на балкон тратить их не захотела, она решила на них отдохнуть. Пожилой человек любил порядок, но не в квартире, а на воздухе, то есть на балконе. Почти на земле.

Август. Солнце. Красота. Деревья еще зеленые. Ох, хорошо!

На этом месте Сергей Прокопьевич споткнулся о мешки с углем и воскликнул невольно:

— Ну, сын, на кой тебе нужен уголь на балконе, когда дома и так тепло?

С соседнего балкона высунул любопытную голову Григорий Спиридонович.

— Здравствуйте! Вы кто? Что тут делаете? На этом балконе жену мою Алевтину убили, теперь все туда ходят и ходят.

— А, ты - Гриша, я знаю, что ты сосед моего Серафима. Знаю, что моему сыну твоя Алевтина по хозяйству помогала. Он на нее не жаловался.

— А кто-то ее убил набалдашником от трости.

Сергей Прокопьевич весь передернулся от таких слов. Он знал о коллекции сына.

— Дед—сосед, что с тобой? Не заболел часом? Открой дверь я к тебе зайду, Алевтину помянем.

— Приходи сосед, дверь открою.

Два мужика сели за стол. Холодильник, благодаря стараниям Сюзанны, пустым не был. Григорий принес коньячок. Сергей Прокопьевич сообразил закуску. После пары рюмок, когда они нужную информацию друг другу рассказали, мужчин потянуло на пресловутый балкон.

— Григорий, давай выкинем этот каменный уголь, я тут кресло поставлю. Буду сидеть на природу вашу смотреть. Здесь лежат мешки на пару ведер, в каждом 35 килограммов угля не меньше.

Они подняли первый мешок с углем, но внезапно опустили.

— Прокопьевич, а вдруг Серафиму Сергеевичу уголь нужен по работе? Давай посмотрим, что лежит в мешке.

Они окрыли первый мешок. Аспидно-черные угольки радостно заблестели на солнце.

— Красота! Как можно выкинуть такой качественный уголь? – залюбовался Григорий. – Мы мешки сдвинем в одну сторону, туда войдет твое кресло. А еще лучше занесем их в квартиру, там у вас место много.

Мужчины поднапряглись и занесли каменный уголь в квартиру. Потом вынесли любимое кресло хозяина на балкон.

— Вот спасибо тебе, Григорий. Мне тут недельку жить, я хоть на воздухе посижу, до погляжу на свет белый.

— Прокопьевич, я здесь рядом. Если что кричи – выгляну.

Сергей Прокопьевич даже обрадовался одиночеству. Хорошо-то как! Он прошел по квартире, сдвинул в сторону все шторы—портьеры. Посветлело.

Немытые окна притянули взгляд. Старого шахтера это не испугало, решил на следующий день вымыть все окна. Его смущали мешки с углем. Он расстелил старое покрывало и стал вываливать на него уголь. В первом мешке и во втором был самый настоящий каменный уголь. Он открыл третий мешок.

Раздался звонок в дверь. Пришел Илья Мухин, но Прокопьевич с ним был незнаком.

— Вы кто? – спросил Прокопьевич.

— Я – детектив Илья Львович Мухин. А Вы кто? Где Серафим Сергеевич?

— Я его отец, Сергей Прокопьевич. Вы по поводу смерти соседки Алевтины? А я решил проверить мешки с углем.

— Давайте вместе посмотрим на содержимое мешков! – предложил Мухин.

Они мельком глянули на уголь. Прокопьевич взялся за третий мешок и отскочил.

— Сами смотрите!

Илья Мухин подошел к третьему мешку, у него волосы зашевелились на голове. Он молча смотрел на находку.

— Если это не мешок Серафима и ему подкинули этот мешок? – спросил с надеждой в голосе Сергей Прокопьевич.

Мухин прикрыл мешок и спросил:

— Простите, Вы знаете все увлечения сына?

— Серафим всегда изучал уголь, хотя чего его изучать? Сын всегда собирал набалдашники к тросточкам. За это его с детства прозвали лордом.

— Для чего ему то, что находится в третьем мешке?

— Я высыплю содержимое на другое покрывало.

Прокопьевич стянул покрывало с дивана, кинул на пол и высыпал содержимое. К их ногам покатились металлические отливки набалдашников и пара черепов, отлитых из пластмассы телесного цвета.

— Здесь ничего страшного нет! – воскликнул обрадованно Прокопьевич.

— Действительно, ничего. Но черепа, как натуральные. Мне стало не по себе. Надо посмотреть на отливки набалдашников, нет ли на каком следов крови Алевтины. Ее точно убили такой штукой. Вызову опера Веревкина, пусть приобщится к поискам.

Марк Веревкин минут через десять приехал в сопровождении Зои.

— Россыпи черные давно надо было пересмотреть, — заметил Марк.

Зоя включила весь свет. Антрацит весело засверкал. Отливки набалдашников помрачнели. Следов крови на отливках не нашли. Посидев еще немного, поговорив уже хотели расходиться.

Зоя вдруг сказала:

— Мужчины, а кто-нибудь в кустах за балконом искал такую отливку? Хорошо бы узнать сколько было отливок и сколько всего осталось. Забыли про телефон? Позвоните Серафиму Сергеевичу.

— Не надо звонить, я знаю число отливок. Посчитайте сколько отливок лежит в мешке, одной отливкой мясо отбивали, — сказал Григорий, заглянувший к соседям.

— Здесь одни отливки набалдашников и два черепа, — посчитал Марк отливки.

— Точно. Одну надо искать.

Четыре человека покинули квартиру для поиска одной отливки. К ним подключился Григорий. Они светили фонариками от телефонов. Засветил уличный фонарь. Темнело, но еще не было темно совсем.

К ним подошел мужчина с овчаркой.

— Мужики, надо помочь искать? Мой пес поможет.

Псу дали понюхать отливку. Григорий принес платочек Алевтины. Пес рванул и остановился у густого куста сирени. Пес лаял на куст. Марк посветил фонариком туда, куда смотрел пес. Отливка лежала в тонких ветках, словно кап на березе. Публика вздохнула. Пес горделиво ушел с хозяином. Отливку положили в чистый пакет и увезли на экспертизу.

Григорий пожал руку Сергею Прокопьевичу:

— Полгода дело на месте стояло, а Вы приехали – и все нашли. Может быть, и убийцу теперь вычислят.

Илья Мухин заключил следующее, кто-то вынул отливку из мешка и ударил или кинул в висок Алевтины, словно булыжником. А кто это сделал? Вопрос оставался открытым. Булыжник – оружие пролетариата. Где тот пролетарий из-за которого улетела душа Алевтины? А кто пролетарий из тех, кто был на виду этой истории? Григорий работает мастером в цехе. Сергей Прокопьевич – бывший шахтер. А кто лорд Серафим? Коллекционер? А еще есть какая-то Сюзанна. О ней рассказал отец Серафима.

Серафим Сергеевич проснулся. С трудом вспомнил, что ему говорила мать вечером, оказывается у него есть ребенок. Кино — да и только. Отец еще не приехал, дома была только мать.

— Мама, мне приснилось или правда, что у меня есть ребенок?

— Ты нормальный? Я сказала, что ребенок родился у твоей бывшей подруги Галины, ребенок похож на тебя, но я не сказала, что он твой.

— Я здесь жил давно, приезжал ненадолго, откуда у меня дети?

— Галину забыл? Я напомню.

— Девушка с кудряшками? Веселая хохотушка? Я с ней только пересмеивался.

— Она, да только она не всегда смеется. Сейчас Галина серьезная женщина, с тобой смеяться не станет.

— Зачем ее вспоминать? Замужем – пусть живет счастливо. Я за тобой приехал. Отец за тобой поедет. Все вместе станем жить.

— Глупость говоришь, ты взрослый мужчина! Мы сами доживем свой век. Не надо нас трогать, если захотим – приедем. Представь, если здесь месторождение каменного угля, значит миллионы лет назад здесь росли огромные деревья, то есть тут было тепло. Древесина превратилась в уголь. Сейчас здесь вечная мерзлота, ну и что? Мы живем здесь.