Восемь причин любить тебя сильнее
- -
- 100%
- +
– Она присматривала за вами?
– Да, она была моей айя. Присматривала за мной и моими младшими сестрами.
– Она была вашей няней? Здесь, в Англии?
– Нет, сэр. В Индии. Я живу в Гоа.
Артур как будто онемел. Как же так? Он ничего об этом не знал. Мириам никогда не упоминала никакую Индию. Как такое возможно? Он тупо уставился на тканевый мешочек с попурри, висящий на ниточке в коридорчике.
– Сэр, я могу рассказать вам немного о ней?
– Да, пожалуйста, – пробормотал Артур. Пусть говорит, пусть скажет, что речь, должно быть, идет о какой-то другой Мириам Кемпстер.
Голос мистера Мехра звучал мягко и в то же время уверенно и властно. Артур уже не думал о счете за телефон. Больше всего он хотел слушать кого-то другого, кто, возможно, знал и любил Мириам, даже если этот другой был незнакомцем. Иногда он чувствовал, что если не говорить о жене, то память о ней блекнет и рассеивается.
– До Мириам у нас было несколько айя. Я был озорным ребенком и всячески над ними подшучивал. Засовывал тритонов в обувь, подсыпал хлопья чили в их суп. Долго никто не задерживался. Но Мириам была другая. Ела как ни в чем не бывало острую пищу и не говорила ни слова. Вынимала тритонов из туфель и относила в сад. Я всматривался в ее лицо, но она была хорошей актрисой. Ни разу не выдала своих эмоций, и я не мог понять, злится она или забавляется. Постепенно я перестал ее разыгрывать. Какой смысл? Она знала все мои трюки! Помню, у нее был целый мешочек с красивыми марблами. Мерцающими, как луна. А один напоминал настоящий тигровый глаз. Ей ничего не стоило опуститься на колени в пыли. – Он коротко рассмеялся. – Я был немножко влюблен в нее.
– Она долго оставалась в вашей семье?
– Несколько месяцев. Я очень переживал, когда Мириам ушла. Это случилось из-за меня. Я никому об этом не рассказывал, но вы, мистер Пеппер, имеете право знать. Этот стыд живет во мне много лет.
Артур нервно поерзал на стуле.
– Вы не против, если я расскажу вам? Для меня это важно. Это как секрет, прожегший дыру у меня в сердце. – Мистер Мехра не стал дожидаться ответа. – Мне было всего двенадцать, но я любил Мириам. Я впервые обратил внимание на девушку. Она была такая красивая и носила такие классные платья. Когда она смеялась, казалось, звенят такие маленькие колокольчики. Просыпаясь по утрам, я в первую очередь думал о ней и, отправляясь спать, с нетерпением ждал следующего дня. Теперь-то я знаю, что это была не настоящая любовь, которая пришла, когда я встретил мою жену, Прию, но для мальчишки она была самой настоящей. Мириам и выглядела необычно – алебастровая кожа, волосы цвета ореха. Глаза как аквамарины. Экзотика. Я, наверно, слишком докучал ей, постоянно вертелся вокруг нее, но она ни разу не посмеялась надо мной, не поставила в неловкое положение. Я рано лишился матери и частенько просил Мириам посидеть со мной в ее комнате. Мы вместе пересматривали мамину шкатулку с украшениями. Ей особенно нравился один шарм, слоник. Бывало, мы смотрели сквозь изумруд и видели зеленый мир.
«Так это все-таки настоящий изумруд», – мелькнуло в голове у Артура.
– Но потом у Мириам появилось два свободных дня в неделю, которые она проводила вне дома. И мы меньше времени проводили вместе. Я уже подрос, и мне больше не требовалась айя, но оставались две мои сестры. Она больше занималась ими, чем мной. Однажды я проследил за ней и увидел, как Мириам встречается с мужчиной. Он был учителем в моей школе. Англичанином. Он приходил к нам, и они вместе пили чай. Я видел, что она ему нравится. Однажды в саду он сорвал и подарил ей цветок гибискуса.
Я был подростком, мистер Пеппер, и в крови у меня бушевали гормоны. Я разозлился и сказал отцу, что видел, как Мириам и тот англичанин целуются. Мой отец был человеком старой закалки и уже уволил одну айя в похожих обстоятельствах. Он тут же нашел Мириам и сказал ей уходить. Она очень удивилась, но сохранила достоинство и собрала вещи.
Меня это сразило. Я вовсе не хотел, чтобы все закончилось так. Я взял слоника из шкатулки и побежал в деревню, где попросил сделать на нем гравировку. Потом, когда Мириам стояла у двери, сунул шарм в кармашек ее чемодана. Мне недостало смелости попрощаться с ней, но она сама нашла меня, поцеловала и сказала: «Прощай, мой дорогой Раджеш». Больше я ее не видел. В тот день, мистер Пеппер, я поклялся, что не произнесу больше ни слова лжи. Я всегда говорю только правду. Я молился, чтобы она простила меня. Она рассказывала вам об этом?
Об этой части жизни своей жены Артур не знал ничего. Но знал, что они оба любили одну и ту же женщину. Когда Мириам смеялась, казалось, это звенят серебряные колокольчики. И у нее был мешочек с марблами, который она отдала Дэну. Голова у Артура шла кругом, но он все же расслышал невысказанный вопрос в голосе мистера Мехра.
Артур откашлялся.
– Она давно вас простила и всегда говорила о вас только хорошее.
Мистер Мехра громко рассмеялся, издав короткое «Ха, ха!».
– Мистер Пеппер, вы не представляете, как я рад слышать эти ваши слова. Спасибо, что взяли на себя труд позвонить мне. Мне так жаль, что Мириам больше не с вами.
Давно уже Артур не испытывал ничего подобного. Он вдруг почувствовал себя человеком значительным, полезным.
– Вам повезло, правда? Иметь такую жену, как Мириам. Вы так долго были женаты на ней. Она ведь прожила счастливую жизнь, да, сэр?
– Да, думаю, что да. Мы жили тихо и спокойно. У нас двое чудесных детей.
– Тогда и вам нужно постараться быть счастливым. Она ведь не хотела бы, чтобы вы печалились?
– Нет. Но это так трудно.
– Знаю. Но это нужно ради нее.
– Вы правы.
Мужчины замолчали.
Артур повернул в руке браслет. Теперь он знал о слонике. Но оставались другие шармы. Если он не знал о ее жизни в Индии, то какие истории могут таиться в остальных шармах? Он спросил у мистера Мехра, знает ли он что-нибудь о браслете.
– Я дал ей только слона. Через несколько месяцев после ухода она написала мне. Поблагодарила. Я – человек сентиментальный и то письмо храню до сих пор. Много раз я собирался связаться с ней, но слишком стыдился из-за той своей лжи. Если хотите, я посмотрю, какой адрес значится на том письме?
Артур сглотнул.
– Будьте любезны.
Ждать пришлось минут пять. Протянув руку, он прикоснулся к ароматическому мешочку в форме листа. Просмотрел листовки, которые Бернадетт просунула в дверь.
– Э, да, вот этот адрес – Грейсток-Мэнор, Бат, Англия, 1963. Надеюсь, это поможет вам в поисках. В письме говорится, что она остановилась там у друзей. И упоминаются тигры.
– На браслете есть шарм – тигр.
– Ага. Возможно, это будет ваш следующий, так сказать, порт захода. Вы ведь будете продолжать поиски, разгадывать эти загадки одну за другой, да?
– Вообще-то это и не поиски. Простое любопытство…
– Что ж, мистер Пеппер, если когда-либо будете в Индии, обязательно загляните ко мне. Я покажу вам места, которые нравились Мириам. И ее бывшую комнату. В ней почти ничего не изменилось за эти годы. Вам хотелось бы ее увидеть?
– Вы очень любезны. Вот только я никогда не выезжал за пределы Англии. И даже не представляю, что смогу в обозримое время отправиться в Индию.
– Всегда все бывает в первый раз. Не забывайте о моем предложении.
Артур поблагодарил мистера Мехра за приглашение и попрощался. Он уже положил трубку, а в голове еще звучали его слова: порт захода… продолжать поиски… разгадывать эти загадки…
А что, если?..
Большой побег
На следующее утро Артур проснулся, когда было еще темно. На панели будильника мигали цифры 5:32. Он полежал еще немного, глядя в потолок. По дороге проехала машина, и свет ее фар пробежал по потолку, словно лучи маяка по воде. Пальцы прокрались по матрасу, отыскивая руку Мириам, но он знал, что ее нет, и не нашел ничего, кроме холодка хлопчатобумажной простыни.
Каждый вечер, ложась в постель, Артур с неизменным удивлением обнаруживал, какой холодной она стала без Мириам. Когда жена была рядом, он всегда засыпал спокойно и пробуждался под пение дроздов в саду. Мириам трясла головой и спрашивала, слышал ли он ночью грозу или сработавшую у соседей сигнализацию. Артур никогда ничего не слышал.
Теперь он спал неспокойно, часто просыпался, дрожа и кутаясь в одеяло. Наверно, нужно было просто взять еще одно одеяло и защититься от холода, ползущего по спине и ногам. За прошедшее время организм нашел свой собственный, странный ритм сна, в котором беспокойные пробуждения чередовались с засыпаниями, и прервать этот тревожный ритм, избавиться от него Артур почему-то не пытался. Он не хотел погружаться в сон и, проснувшись с птицами, обнаруживать, что Мириам больше нет рядом. Даже по прошествии года это было бы слишком сильным шоком. Рваный ритм ночи напоминал, что жены нет, и эти постоянные напоминания отвечали его желанию. Артур не хотел рисковать памятью о ней, не хотел забывать ее.
Этим утром он проснулся непривычно растерянным и озадаченным. Освобождение дома от вещей, одежды, обуви и туалетных принадлежностей жены планировалось как обычное ритуальное действо, как маленький шажок к тому, чтобы двигаться дальше.
Но теперь на пути к поставленной цели встало препятствие – браслет с шармами. Вместе с браслетом появились вопросы, которых раньше не было. Перед Артуром открылась дверь, и он уже переступил порог.
К загадкам и тайнам они с Мириам относились по-разному. По воскресеньям они вместе и с удовольствием смотрели телесериалы с мисс Марпл и Эркюлем Пуаро. «Как думаешь, это он? – спрашивал Артур, внимательно следивший за всем происходящим на экране. – Уж слишком старается помогать, но к самой истории прямого отношения не имеет. По-моему, он вполне может быть убийцей». – «Смотри фильм. – Мириам клала руку ему на колено. – Не надо все анализировать и стараться угадать концовку». – «Но это же детектив. Предполагается, что зритель должен постараться и сам отгадать загадку». – Мириам смеялась и качала головой.
Случись все наоборот, и умер бы он (думать об этом Артуру было неприятно), Мириам, найдя в шкафу мужа какой-нибудь странный предмет, не придала бы находке никакого значения.
Но вышло так, как вышло, и теперь мысли в голове у Артура кружились словно карусель.
Он встал, покряхтывая, с кровати и принял душ, направив в лицо горячую струю. Потом вытерся, побрился, надел серые брюки, голубую рубашку и горчичного цвета жилет и спустился вниз. Мириам нравилось, когда он так одевался. Она говорила, что он выглядит «презентабельно».
В первые недели после ее смерти Артур одевался как придется. А ради кого стараться? Жены нет, дети далеко – зачем беспокоиться из-за какой-то одежды? Днем и ночью он носил пижаму, и этот вариант вполне его устраивал. Впервые за всю жизнь у него отросла бородка. Увидев себя в зеркале в ванной, он с удивлением обнаружил, что стал похож на Капитана Бердсая. Бороду Артур сбрил.
Чтобы не слышать собственные шаги, он включил радио во всех комнатах. Рацион питания свелся к йогурту и баночным супам, которые он даже не разогревал. Ложка и консервный нож – вот и все, что требовалось. Чтобы занять себя, Артур находил мелкие работы – подтянул болты на кровати, чтобы не скрипела, отскреб почерневшую грязь вокруг ванны.
В кухне на подоконнике Мириам держала папоротник. Пострадавшее от насекомых, несчастное растение стояло, уронив похожие на перья листья. Поначалу Артур смотрел на него с презрением – как это жалкое создание может жить, когда Мириам умерла. Папоротник стоял на полу у задней двери, дожидаясь, когда его вынесут с прочим мусором. Но потом, поддавшись чувству вины, Артур смягчился, вернул растение на место и, назвав Фредерикой, начал поливать и разговаривать с ней. Мало-помалу Фредерика поправилась, ее листья позеленели. Все-таки заботиться о ком-то или чем-то – дело приятное. Артуру было легче делать это с растением, чем с людьми. К тому же появилось занятие, требующее времени, а значит, на печали и горести этого самого времени оставалось меньше.
По крайней мере, так Артур сам себе говорил. Потом он начинал заниматься обычными домашними делами и вроде бы неплохо справлялся, держал себя в руках. Но вдруг замечал зеленый тканевый листок с попурри, висящий в прихожей, или прогулочные ботинки Мириам с засохшей коркой грязи в кладовке, или лавандовый крем для рук Crabtree & Evelyn на полке в ванной – и все, что так старательно выстраивалось и поддерживалось, рушилось под напором внезапно нагрянувшей лавины. Эти ничтожные, бессмысленные мелочи рвали ему сердце.
Он садился на нижнюю ступеньку лестницы и обхватывал голову руками. Раскачиваясь взад и вперед, крепко зажмурив глаза, он говорил себе, что так и должно быть, что это неизбежно, потому что рана еще не затянулась, что это пройдет. Мириам теперь в лучшем мире. Она бы не хотела, чтобы он вот так расклеивался. Бла-бла-бла. Обычные заклинания из листовок Бернадетт. И действительно, волна горя и отчаяния проходила. Но не навсегда. Свою потерю он носил с собой как шар для боулинга, в глубине живота. И в тяжелые минуты представлял своего отца, человека сурового и крепкого: «Черт подери, парень. Соберись, возьми себя в руки. Плачут только слабаки».
Выслушав упрек, Артур поднимал голову, выпячивал подбородок и старался собрать волю в кулак.
И вот, возможно, то самое время пришло.
Воспоминания о тех мрачных первых днях все больше окутывались туманной дымкой. Он все чаще видел прошлое как будто на черно-белом экране трескучего телевизора. Видел себя, тенью бродящего по дому.
Надо признаться, большую помощь оказала Бернадетт. Однажды она появилась на пороге без предупреждения, как незваный джинн, и настояла на том, чтобы он принял ванну, пока она приготовит ланч. Есть Артур не хотел, еда казалась безвкусной, но Бернадетт не отступала. «Твой организм – это паровоз, которому нужен уголь, – говорила она в ответ на его протесты против пирогов, супов и рагу и, пройдя в дом, подогревала блюда на плите и ставила перед ним. – Как ты собираешься путешествовать, не заправившись топливом?»
Никакого путешествия Артур не планировал. Он вообще не хотел выходить из дома. Наверх он поднимался только для того, чтобы воспользоваться ванной или лечь спать. Никакого желания делать что-то еще, кроме этого, он не испытывал. Покоя ради он ел то, что она готовила, блокируя ее болтовню, и читал ее листовки. Только бы его не трогали.
Но в упорстве ей было не отказать. Иногда Артур открывал дверь и впускал ее в дом, иногда не отзывался, а сворачивался на кровати, накрыв подушкой голову, или же превращался в статую из «Нэшнл Траст». Но она не отступала.
Чуть позже в то утро, словно зная, что он думает о ней, Бернадетт позвонила в дверь. Несколько мгновений Артур стоял неподвижно, раздумывая, идти ли к двери. Обитатели Бэнк-авеню предавались завтраку, и запахи бекона, яичницы и свежих тостов дразнили обоняние затворника. В дверь снова позвонили.
– У нее недавно умер муж, Карл, – сказала ему однажды, несколько лет назад, Мириам, заметив соседку во время какого-то церковного праздника за прилавком, где она продавала плюшки-«бабочки» и шоколадный торт. – По-моему, люди, оказавшиеся в такой ситуации, выбирают один из двух вариантов. Одни всеми силами цепляются за прошлое, другие, собрав себя в кулак, продолжают жить своей жизнью. Та леди с рыжими волосами из второй категории. Она занята делом.
– Ты ее знаешь?
– Она работает в «ЛэйдиБиЛавли», бутике в деревне. Я купила там темно-синее платье. То, с крохотными жемчужными пуговичками. Она сказала, что в память о муже будет помогать людям с выпечкой. Сказала, что людям, уставшим от жизни, одиноким, несчастным или просто выдохшимся нужна еда. Думаю, это очень смело с ее стороны – брать на себя миссию помогать другим.
С тех пор Артур чаще замечал Бернадетт – на школьной летней ярмарке, на почте, в саду, где она ухаживала за розами. Они здоровались, но не более того. Иногда он видел Бернадетт и Мириам на углу улицы. Они смеялись, говорили о погоде и о том, какая в этом году сладкая клубника. Голос у Бернадетт был такой громкий, что он слышал ее, даже находясь дома.
Бернадетт присутствовала на похоронах Мириам, и у Артура сохранилось смутное воспоминание о том, как она появилась рядом и похлопала его по руке. «Если вам когда-нибудь что-то понадобится, просто спросите», – сказала она, и Артур удивился – о чем он вообще мог бы ее попросить? Затем она начала без предупреждения появляться у его порога.
Сначала Артура раздражало ее присутствие, потом он забеспокоился – уж не положила ли она глаз на него как на потенциального второго мужа. Сам он ни о чем таком даже подумать не мог. Но за все прошедшие месяцы Бернадетт ни разу не дала ему повода думать, что ее внимание не только исключительно платоническое. К тому же у нее был целый список вдов и вдовцов, на которых она распространяла свое внимание и заботу.
– Мясной пирог с луком, – приветствовала его Бернадетт, когда он открыл дверь. – Свежий. – Неся перед собой угощение, она прошла в переднюю, провела пальцем по полке над батареей и, не обнаружив пыли, одобрительно кивнула. Потом принюхалась. – Воздух у вас здесь немного затхлый. Освежитель есть?
Как можно быть такой бесцеремонной и самой этого не замечать, подумал Артур, послушно отправляясь за освежителем. Через несколько секунд по комнате распространился сладковатый аромат «Горной лаванды».
Прошествовав в кухню, Бернадетт поставила на стол пирог.
– Прекрасная кухня.
– Знаю.
– И плита чудесная.
– Знаю.
Бернадетт была полной противоположностью Мириам. Его жена была худощавая и хрупкая. Бернадетт – полная и мягкая, как подушечка. Ее волосы были выкрашены в ярко-красный цвет почтового ящика, а на кончиках ногтей красовались бриллиантовые гвоздики. Один из ее передних зубов выделялся желтым цветом. Ее громкий голос рубил тишину его дома, как мачете. Следуя за ней, Артур нервно позвякивал браслетом в кармане. После разговора с мистером Мехрой накануне он держал украшение при себе и поочередно, по несколько раз, самым внимательным образом рассматривал каждый шарм.
Индия. Это так далеко. Для Мириам это наверняка было настоящим приключением. Почему она не хотела, чтобы он знал? История, рассказанная мистером Мехрой, конечно же, не могла быть причиной молчания.
– Вы в порядке? Похоже, ушли в мир грез. – Течение его мыслей нарушил голос Бернадетт.
– Я? Да, конечно, в порядке.
– Я приходила вчера утром, но вас не застала. Ходили в «Мужчины в пещерах»?
Она имела в виду небольшое сообщество, объединявшее местных холостяков. Артур, побывав там дважды, встретил мрачного вида мужчин, занятых какими-то деревяшками. Заправлял всем этим делом толстяк по имени Бобби, внешне напоминавший кеглю с небольшой бородкой.
– Мужчинам нужны пещеры, – пропел он. – Нужно что-то вроде убежища, где они могут побыть наедине с собой.
Был там и сосед Артура с дредами, Терри, обрабатывавший напильником кусок дерева.
– Симпатичная машинка, – вежливо заметил Артур.
– Вообще-то это черепаха.
– О…
– Я увидел ее на прошлой неделе, когда постригал лужайку.
– И чья же?
– Тех рыжих ребятишек, что бегают босиком. Сбежала.
Артур не нашелся, что сказать. Ему и без беглой черепашки хватало проблем с кошками, разорявшими его декоративный садик. Вернувшись к своему рабочему месту, он изготовил деревянную табличку с номером своего дома на ней – 37. Цифра 3 оказалась намного больше цифры 7, но он все равно повесил дощечку на заднюю дверь.
Артур мог бы легко сказать, что да, был там, в «Пещерах», пусть даже утро было слишком раннее. Но Бернадетт стояла и улыбалась ему, и пирог пах восхитительно. Он не хотел врать, тем более после рассказа мистера Мехры, долгие годы сожалевшего о своей лжи. На его месте он поступил бы так же и постарался больше не лгать.
– Я спрятался от вас вчера.
– Вы… спрятались?
– Не хотел никого видеть. Занялся уборкой в комнате Мириам и, когда вы позвонили, просто замер, притворившись, что меня нет дома. – Слова как будто сами скатились с языка, и Артур вдруг с удивлением обнаружил, что быть честным приятно и легко. – Вчера была годовщина ее смерти.
– Вы очень откровенны. Ценю вашу искренность. Я знаю, каково это. Когда умер Карл, мне было очень тяжело отпустить его. Я передала его инструменты Бобби.
У Артура даже сердце упало. Он надеялся, что Бернадетт не станет рассказывать о муже, не хотел обмениваться трагическими историями. Иногда ему казалось, что среди тех, кто потерял супругов, существует странное соперничество. На прошлой неделе, будучи на почте, он стал свидетелем сцены с участием четырех пенсионеров, назвать которую можно было разве что состязанием в хвастовстве.
– Моя жена мучилась десять лет, прежде чем в конце концов умерла.
– Неужели? Ну, вот моего Седрика раздавил грузовик. Парамедики говорили, что не видели ничего подобного. Один сказал, что его расплющило в блин.
– Мою, считаю, сгубили лекарства, – послышался надтреснутый мужской голос. – Ей давали двадцать три таблетки в день.
– У моего, когда вскрыли, внутри ничего не осталось. Все рак съел.
Они говорили о любимых и близких, как о каких-то неодушевленных предметах. Мириам же навсегда осталась для него реальной.
– Ей нравится заниматься такими делами, – сказала Вера, хозяйка почтового офиса, передавая через прилавок стопку маленьких конвертов из плотной бумаги. За дужкой толстой роговой оправы у нее всегда торчал карандаш. Занимая важную должность, она знала обо всех и обо всем в деревне. До нее почтовым отделением владела ее мать, и Вера во всем пошла в нее.
– Кому нравится?
– Бернадетт Паттерсон. Мы уже заметили, что она приносит вам пироги.
– Кто заметил? – спросил Артур, начиная злиться. – Есть какой-то клуб, поставивший целью совать нос в мою жизнь?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.