Колокольный мертвец

1

Тимофей всегда был самым неприметным, скромным, маленьким, худеньким мальчиком. Может, именно поэтому его никто не замечал. Кроме одного человека – Святослава. Он всегда был к нему добр и ласков, и мальчик отвечал Ему тем же. Тимофей часто ходил в лес, собирал грибы, ягоды и всегда приносил что-нибудь в подарок Святославу и Его жене – Василисе, они же никогда ему ни в чем не отказывали, а также сами с удовольствием пользовались его дарами, понимая, что этим только делают его счастливее.

Дома к нему относились неплохо. Но считали, что от такого «замухрышки» толку особого не будет, и поэтому совершенно спокойно отпускали его бродить одного. С ребятами мальчик особо не общался, да и неинтересно ему было. Зато лес всегда был его другом. Все самое интересное происходило там, в лесу. Тимофей любил забраться в лесную глушь и отдыхать, наслаждаясь пением птиц и подкармливая белок, которые уже давно привыкли к нему и с радостью выбегали навстречу, ведь он никогда не забывал принести им что-нибудь вкусненькое. Обычно это были простые орехи или грибы, но для белок это было настоящим пиршеством.

Лес был его другом, Тимофей очень хорошо его понимал, но и, казалось, лес тоже очень хорошо понимает мальчика. Это было полное единение с природой души и тела. Душа Тимофея гуляла в лесу почти сама по себе, как бы растворяясь в лесном воздухе и паря между деревьев. Но и тело не отставало, никогда не спотыкалось, не проваливалось в ямки, и даже ветки никогда не лезли в глаза и в лицо мальчику. Но, что самое удивительное, его не трогали ни комары, ни клещи. Возможно, он был слишком худеньким, и комарам было совестно забирать последнее. А может быть, это духи леса заботились о нем.

Мальчик этого, конечно, не знал. Но, приходя в лес, всегда с ним здоровался, а уходя – говорил «спасибо» и прощался. Он за все говорил лесу «спасибо»: за найденные ягоды и грибы, за прекрасный день, за красивую полянку, на которой можно было отдохнуть, за все, за что можно было придумать. Даже за то, что лес просто есть. Они любили и понимали друг друга, как никто в мире. Так понимать могли только Святослав и Василиса. Мальчик это видел, и ему было безумно жаль, когда Её не стало…

Когда Тимофей узнал о случившемся, он ушел в лес. Там мальчик долго плакал и разговаривал с ним, рассказывая все произошедшее и сетуя на судьбу, которая казалась ему несправедливой. Лес словно плакал вместе с ним, птицы замолчали. Лишь одна, невидимая и поэтому не узнанная, птичка пела вдалеке какую-то грустную, но в то же время прекрасную песню. Мальчик мог только молча слушать. Это была потрясающая музыка, такой он никогда не слышал. Песня плакала, переживала, но в ней слышалась надежда. Надежда на что-то великое и хорошее.

Постепенно Тимофей успокоился и просто отдыхал, прислонившись к березе. Вверху, между деревьев, проплывали облака. Они были так величественны и неторопливы, что Тимофей засмотрелся на них и не мог отвести взгляда. Одно облако напоминало ангела, поднявшего руки вверх. Потом «руки» медленно опустились, и у ангела раскрылись крылья. Через мгновенье облако скрылось за деревьями. Это было как наваждение, прекрасное наваждение. Мальчик даже зажмурился, чтобы не потерять видение, которое врезалось ему в память на всю жизнь.

***

Тимофей очень боялся, что Святослав наложит на себя руки после смерти жены. Но подойти и поговорить с Ним мальчик не мог, просто не находил в себе сил, поэтому старался следить издали, чтобы вмешаться, если случится что-нибудь нехорошее. Хотя, конечно, и не представлял, как он будет вмешиваться и что будет делать, но ничего более умного придумать не мог.

Несколько месяцев прошли совсем не интересно. Святослав был так поглощен своим горем, что практически ничего не делал, а только сидел и смотрел перед собой. На похоронах Он присутствовал, но казалось, что присутствует только его тело, а душа витает где-то далеко-далеко. В душе мальчик рвался к Нему, мысленно находил много разных добрых и обнадеживающих слов, но подойти так и не решался.

Но однажды все переменилось. Святослав как проснулся. В нем появилась жизнь, душа вернулась в тело, и Он начал действовать. Мальчик сразу заподозрил что-то неладное и удвоил старания. Святослав стал встречаться с разными людьми, что-то выспрашивать, разговаривать о лесе. Это становилось намного интереснее. Значит, Он не собирался сводить счеты с жизнью, это было замечательно. Но теперь у Тимофея появился непонятный азарт, ему хотелось узнать, что творится в душе мужчины и что Святослав задумал.

Близко подобраться никак не удавалось, а как только Святослав подходил к кому-нибудь с вопросом, собеседники, радостно горланящие минуту назад, переходили на шепот, и дальше весь разговор проходил только вполголоса. Это заинтриговывало еще больше.

Но вскоре случилось самое неприятное – Святослав решил заглянуть к колдуну.

Стоит сказать, что колдуна люди не любили, даже не то чтобы не любили, а ненавидели. Не убивали и не прогоняли колдуна, видимо, лишь потому, что тот родился и вырос в их деревне. В детстве, насколько знал Тимофей по рассказам старших, Колдуна звали Пахом, и был он самым обыкновенным человеком. Работал как все, жил как все, даже женился как все. Но что-то у них не заладилось, через некоторое время они стали ругаться, так что вся деревня об этом знала. Часто слышалось хлопанье дверью и непонятные возгласы. Пахом даже побил жену однажды, причем очень сильно, так что та потом неделю из избы не выходила. Но в конце концов жена не выдержала и собралась от него уходить. На следующий день она пропала.

Вся деревня, конечно же, обвинила во всем Пахома, но доказательств его причастности к чему-то нехорошему найти не смогли, так что оставили его в покое. Но относиться к нему стали уже намного хуже. То, что тела и никаких следов не нашлось, никого не переубедило, и вся деревня продолжала считать Пахома убийцей. Долго так выдержать любому человеку было бы невозможно, а уж тем более такому нервному и вспыльчивому, как Пахом. Ни слова не говоря, он плюнул на всех, собрал котомку и отправился в лес.

На этом месте Тимофей всегда переспрашивал: «Что, прямо в лес?» Ему никак не верилось, что лес принял такого человека. Ровно шесть лет отсутствовал Пахом, а вернулся он уже колдуном. Во всяком случае, так все говорили. Трудно сказать точно, почему его стали называть колдуном – никто никогда не видел, чтобы тот занимался ворожбой или колдовством, но прозвище прилепилось к Пахому мгновенно, и Пахомом больше его никто не называл. Так в народе и говорили: «Ушел Пахом-убийца, а вернулся Колдун».

Поселился Колдун на самом отшибе деревни, шагов за двести от ближайшего дома. Никто не ходил той дорогой, никто даже близко проходить не хотел мимо его дома. Чем тот жил, чем питался и что делал, никто не знал. Знали только, что иногда он уходит в лес и может отсутствовать по несколько дней, а иногда и недель. В общем, жизнь Колдуна была непонятна и загадочна.

Поэтому-то для Тимофея стало настоящим потрясением, что Святослав идет именно к Колдуну. Он до последнего мгновения не мог поверить в это. Но как только дверь грязной, вонючей и противной хижины открылась и поглотила Святослава, сомневаться уже было не в чем.

Близко подойти к этому дому, который и домом-то было назвать трудно (хижина, сарай – вот единственное, что приходило в голову), Тимофей не мог. Не только потому, что он боялся (а боялся он довольно сильно), но и потому, что, подходя к хижине ближе, чем на десять шагов, начинал чувствовать что-то странное, в душу заползал такой мрак, такая мерзость! Казалось, что вся скверна и гадость, существовавшие где-то в подсознании, выползали наружу, безумное отвращение ко всему миру затуманивало сознание.

Тимофея хватило только на пару шагов, после которых обратная дорога показалась вечностью, и лишь выйдя из этого заколдованного круга, он почувствовал, что свет жизни возвращается к нему. Обессилен он был страшно, как будто весь день бегал по лесу, не останавливаясь ни на минуту. Поэтому, потратив остатки сил, чтобы отползти за дерево, он остался наблюдать за хижиной издали.

Сколько прошло времени, прежде чем появился Святослав, мальчик не знал. Он только удивлялся, как Тот смог зайти в хижину, да еще находиться там долгое время.

Еле волоча ноги, Тимофей проводил Святослава до дому и, поняв, что сегодня Тот уже вряд ли куда-то пойдет, вернулся домой. Сил у него хватило только чтобы немного перекусить и завалиться на кровать. Этот поход к хижине Колдуна забрал слишком много сил…

Тимофею приснился страшный сон, как будто он бредет по лесу, а лес какой-то не такой, как всегда, что-то в нём появилось зловещее. Постепенно лес все темнел и темнел. Очертания предметов вокруг были сильно размыты и искажены. Какое-то непонятное чувство подсказывало: «Сзади кто-то есть». Мальчик резко обернулся и лишь на мгновение смог увидеть огромную, черную тень, которая набросилась на него…

Резким рывком Тимофей сел в кровати. В доме была тишина и покой, еще все спали. Страшный сон сильно засел в душе и не хотел отпускать. Мальчик подивился: «Почему обычные или хорошие сны забываются, когда просыпаешься, а как кошмар – так ни за что не забудешь!»

Спать уже совсем не хотелось, и он решил пройтись к дому Святослава. Солнце только начало окрашивать горизонт желтовато-красным светом, а впереди Тимофей вдруг увидел одинокого путника. Мальчик быстро прильнул к забору, что, впрочем, было напрасно – путник ни на что не обращал внимания. «Кто же может идти в такую рань? – подумал мальчик. – Наверняка какая-нибудь нечисть». Но очертания путника были слишком знакомы, так что Тимофей уже не сомневался в том, кого он видит. «Так вот для чего были все расспросы! Святослав решил покинуть деревню, или что-то другое увлекло его из дома?» Пока что ответа не было, поэтому мальчик решил продолжить слежку. Для себя он, конечно, мотивировал это тем, что хочет помочь Святославу, если тому станет трудно, но на самом деле его влекло любопытство. Узнать тайну! Кто же от такого откажется? Он еще и сам не знал, во что себя втянул, но радостно (ведь теперь два его лучших друга были рядом – Лес и Святослав) отправился следом.

***

Святослав немного поразмышлял на опушке леса и зашагал в глубь. Мальчику не стоило особого труда следовать за ним, ведь тот был слишком погружен в свои мысли, а Тимофей уже давно научился ходить практически бесшумно, иначе как бы он смог подходить к зайцам или лисам, не спугивая их? Раньше он много гулял по лесу, но всегда один, поэтому куда идти, зачем – он всегда выбирал сам, теперь же ему приходилось постоянно следить за Святославом. Тот, хотя ни на что не обращал внимания, шел довольно быстро и, на удивление, ничего не задевал и не спотыкался. Принцип, по которому Святослав выбирал путь, Тимофею был непонятен. Эту часть леса он знал довольно хорошо, но далеко ходил лишь однажды.

Случилось это около года назад. Тимофея тогда очень сильно обидели, и сделал это не кто иной, как его отец. Когда Тимофей захотел помочь ему перенести нарубленные дрова в специальные поленницы, отец отправил его восвояси. Он не кричал и не ругался, а просто сказал, что такому хилому и никчемному мальчишке лучше заняться чем-нибудь попроще. Это было невыносимо. Как будто он слабак какой-то! Это на вид Тимофей выглядел хилым: руки, ноги – палочки. На самом деле ежедневные пешие прогулки очень сильно укрепили его здоровье. Но на это никто не обращал внимания.

Обидевшись, Тимофей убежал в лес и шёл, шёл всё прямо и прямо целый день. Остановился он только тогда, когда начало темнеть. Обида к тому времени уже улеглась, и прогулку он продолжал только из любопытства, но, увидев приближение ночи, не на шутку испугался. Уж он-то очень хорошо знал (по всяким россказням), что творится ночью в лесу. Как ведьмы, колдуны и лешие путают человека, заманивают в чащу лесную, откуда уже выбраться невозможно. Обратно идти было уже поздно, хоть Тимофей и обладал хорошей памятью и с легкостью бы нашел дорогу домой, но лишь при свете дня.

Темнота меняет все очертания, все кажется зловещим и непонятным. Поэтому волей-неволей ему пришлось ждать утра. Заснуть в ту ночь ему так и не удалось. Он, конечно, доверял лесу, но все равно было очень боязно.

Ночь оказалась не такой уж тихой, как ему это представлялось. То где-то невдалеке хрустнет ветка, то волчий вой раздастся издалека, то совиное уханье прорежет ночной воздух. И постоянно кто-то где-то шуршал, пыхтел. Тимофей просидел всё это время, прислонившись к стволу березы и тараща глаза по сторонам, надеясь разглядеть то, что разглядеть было практически невозможно. А как только лучи солнца стали пробиваться через ветки деревьев, он, не раздумывая, бросился обратно к дому.

Первое время лес не был таким густым, так что следить за Святославом можно было и вполглаза, подбирая по дороге ягоды земляники и черники. Но когда время стало двигаться к вечеру, у Тимофея по спине поползли мурашки. Во-первых, уже наверняка придется провести ночь в лесу, а во-вторых, вдруг Святослав будет идти всю ночь? В такой темноте он его точно потеряет. Отвлекаться по сторонам времени уже не оставалось, всё внимание было направлено на Святослава. Тимофей даже дистанцию сократил до десяти шагов. Лучше уж рисковать быть обнаруженным, чем потеряться. Хотя за себя он не боялся, отыскать путь домой было несложно, но возвращаться домой одному очень не хотелось.

Положение спас корень, который прятался под старыми листьями. Святослав споткнулся и остановился. Тимофей тут же юркнул за небольшую елочку, которая непонятно как боролась за свое существование среди огромных деревьев. Святослав огляделся, не заметив ничего подозрительного, пошел дальше, но уже помедленнее, явно что-то отыскивая. Тимофею пришлось потрудиться, чтобы остаться незамеченным.

Не пройдя и двадцати шагов, Святослав остановился и полез на огромный дуб. Там, устроившись поудобнее, он достал кусок хлеба и принялся его жевать. У Тимофея живот булькнул разок, как бы показывая, что одних ягод ему маловато, но добавить к ним было нечего (ведь Тимофей не собирался надолго уходить из дома, поэтому с собой ничего и не брал). Хуже было то, что еще и пить захотелось. Единственное, что он смог придумать, это пожевать несколько травинок, которые сорвал недавно на небольшой полянке, оказавшейся на пути. Но его животу не привыкать. День без еды – это было почти нормой. Если бы еще не приходилось следить за Святославом, то Тимофей мог бы найти еще много чего съедобного в этом лесу. Но далеко отходить мальчик не хотел: вдруг Святослав передумает, слезет и уйдет куда-нибудь – ищи его потом.

Тимофей уютно устроился в корнях другого дуба, стоявшего неподалеку. Долгий день, проведенный в движении, наконец дал себя знать: глаза непроизвольно закрылись, и мальчик заснул.

2

Как бы ни был силен сон, сморивший Тимофея, чувство опасности и незнакомая местность все же не дали ему крепко заснуть. Он проснулся от каких-то слов, которые донеслись до него с дерева Святослава. Что это были за слова, Тимофей не разобрал, но на дереве чувствовалось какое-то шевеление.

– Ты дух леса? Или леший?

Голос принадлежал Святославу. Похоже, он с кем-то разговаривал, но с кем? Мальчику ничего не удавалось разглядеть. Возможно, это лишь разговор во сне.

Луна светила довольно ярко, но на дереве выделялся лишь силуэт Святослава. Неожиданно Святослав выхватил нож и встал в угрожающую позу. То, что это был нож, Тимофей понял по тому, как отражался от лезвия свет неполной, но яркой луны. Но что случилось, и почему Святослав так себя ведет? На этот вопрос ответа не было. Неожиданно Святослав дернулся, закрывая рукой лицо. В такой позе он пробыл пару мгновений, потом огляделся по сторонам и опять прилег на дереве.

– Видимо, ему приснился кошмар, – подумал Тимофей и опять заснул.

Утром Тимофей проснулся раньше Святослава. Потянувшись и обратив внимание на то, что из еды у него есть только кучка дубовых листьев, он не сильно огорчился. Интерес был сильнее голода и жажды, но и ту, и другую проблему он надеялся решить по дороге – мало ли в лесу ручьев да ягод?

Вскоре проснулся и Святослав. Тимофей на всякий случай отвернулся, когда увидел в руках у того кусок хлеба и флягу, – он испугался, что живот опять начнет проявлять активность, а этим он мог его выдать.

Святослав продолжил путь, Тимофей следовал за ним неотступно. Первое время признаки любопытства и интереса ещё прослеживались у Святослава, но вскоре он опять впал в непонятное состояние и шёл, ни на что не обращая внимания.

Тимофею повезло: в паре шагов справа он услышал, а потом и увидел небольшой родничок, который бил прямо из-под земли и убегал в сторону. Святослав на этот родничок внимания не обратил – то ли у него была полная фляга (в чем Тимофей сомневался), то ли ему было всё равно.

Пил Тимофей жадно и быстро, упускать Святослава из вида очень не хотелось, и, когда его силуэт скрылся за деревьями, Тимофей оторвался от родничка и побежал. Догнать Святослава труда не составило: сегодня он шёл намного медленнее, но в то же время довольно шумно, часто наступал на сломанные ветки, шуршал листьями.

Лес становился всё более густым и тёмным, поэтому Тимофею пришлось сократить дистанцию до минимума. Ягод попадалось мало, так что оставалось только жевать листья. Вторая ночь практически без еды. Что ж, ничего, это уже тяжелее, но жить пока можно. Так успокаивал себя Тимофей.

Ночь не заставила себя ждать, а Святослав на этот раз долго не раздумывал, где остановиться, сел прямо у корней ближайшего дерева, перекусил и заснул.

Тимофей тоже устал довольно сильно после двухдневного перехода и повалился на кучу листьев неподалеку.

3

Проснулся Тимофей от непонятного шуршащего звука. Откуда тот доносился, он не понял, но заметил, что Святослав тоже проснулся, а значит, звук не мерещился. Неожиданно Святослав отскочил от дерева, от которого отлетел большой кусок коры и приземлился неподалеку. Святослав потянулся к поясу. «Наверное, опять к ножу», – подумал Тимофей, вспоминая предыдущую ночь. Но, пока Тимофей думал, Святослав как-то неуклюже подпрыгнул и покатился по земле. Тимофей ничего не понимал.

– Ты еще здесь?

Громкий голос Святослава заставил Тимофея вздрогнуть. Послышался шелест листьев, который чем-то неуловимо напоминал слово «да».

Тут же Святослава бросило к дереву. Сейчас Тимофей уже видел, что тот не сам прыгнул, да и трудно было совершить такой прыжок. В воздухе Святослава развернуло, и он врезался спиной в дерево. Вставать он уже не стал, а лишь сильнее прижался к стволу.

– Тебе от меня что-то надо?

Святослав явно с кем-то разговаривал, это не был бред сумасшедшего или одержимого, как можно было подумать в первую ночь. Тут же непонятное эхо повторило последнее слово: «Надо, надо, надо».

Неожиданно огромная ветка с громким треском оторвалась от дерева и рухнула на Святослава.

Тимофей дрожал от страха. Не понимая, с чем столкнулся, он даже не подозревал, знает ли это «что-то» о нём, где оно сидит, что задумывает, но, хорошенько подумав, решил, что этот кошмар бывает только ночью, а раз так, то можно и подождать. Он очень переживал за Святослава, но сейчас боялся даже шевельнуться.

В скрюченном, неподвижном состоянии Тимофей пролежал до полного рассвета, когда от ночной тьмы не осталось ни следа. Только мрачные деревья, заслоняя солнце, не давали хорошенько осветить место ночной схватки. Очень медленно и осторожно он пополз к Святославу. Тот лежал неподвижно, но дышал. Хорошо – значит, живой.

Тимофей провел рукой по голове Святослава. Кровь, которая уже запеклась, пятнами украшала его голову. Но Святославу повезло: все-таки хорошо, что он успел среагировать и прикрыть голову рукой, а то повреждения были бы намного серьёзнее.

Тимофей погладил Святослава по голове и попробовал легонько потрясти за плечо. Потом подошел к ветке и попытался её сдвинуть. Сначала ничего не получалось, но постепенно ветка стала поддаваться и освобождать тело Святослава. Закончить освобождение Тимофей не успел: Святослав начал шевелиться, и мальчику пришлось спрятаться – все-таки он еще опасался показываться тому на глаза, мало ли что.

Святослав выбрался из-под ветки и провел рукой по волосам, нашел свой ножик, который, видимо, успел обронить в пылу борьбы, а потом постоял некоторое время, задумавшись.

– Эх, только бы найти волхва… Уж он-то всё разъяснит. Где его найти? Кто знает?

Тимофей сначала подумал, что это к нему Святослав обращается, но потом понял, что ошибся.

«Так вот для чего он полез в такую даль!» – мысленно воскликнул Тимофей.

Теперь цель была ясна, но от этого она не стала ближе.

В это время Святослав обнаружил, что запасы воды иссякли, и просто стоял, раздумывая, как поступить.