13 свиданий с эльфийкой

Глава 4. Книжный магазин и споры о поэзии

Дождь начался с самого утра — не тот торопливый летний ливень, что обрушивается на город внезапно, яростно барабаня по крышам, заставляя прохожих с визгом разбегаться по подъездам и магазинам, и исчезает через полчаса, оставляя после себя лишь свежесть, блестящую листву и ощущение мимолётного очищения.

Нет, это был совершенно иной дождь — затяжной, методичный, по-осеннему неторопливый и неумолимый, который, казалось, задался целью не просто омыть город, но размыть сами контуры реальности, растворить границы между предметами, превратить всё в единую серую, дрожащую субстанцию. Серая пелена окутала город с какой-то хищной настойчивостью, превратив его в размытый акварельный пейзаж, где автомобили плыли, как тёмные рыбы в мутной воде, а прохожие, спрятавшиеся под зонтами, казались безликими тенями, спешащими в никуда из ниоткуда.

Это был не просто дождь — это было методичное, терпеливое наступление осени, окончательно смывающее остатки летнего тепла и золота, напоминающее всем живым существам о бренности существования, о неизбежности перемен и о том, что ничто в этом мире не вечно, даже само время порой кажется иллюзией, сотканной из капель и тумана.

Капли барабанили по карнизам и тротуарам с монотонной настойчивостью, стучали по жестяным подоконникам, стекали ручьями по витринам, собирались в лужи, в которых отражались неоновые вывески, редкие прохожие и серое, низкое небо, похожее на растянутое над городом мокрое одеяло, из которого кто-то невидимый медленно выжимал последнюю влагу.

Город затихал, погружаясь в задумчивую меланхолию, воздух становился влажным, прохладным, пахнущим мокрым асфальтом, прелой осенней листвой, сырой землёй и едва уловимым дымом от чьих-то каминов — тем самым запахом, который всегда заставляет человека вспомнить о доме, о тепле, о чём-то утраченном и невозвратном, о тех вечерах, когда он был ребёнком и сидел у окна, наблюдая, как дождь рисует свои бесконечные узоры на стекле, а мать на кухне готовила что-то тёплое и уютное.

Люди ускоряли шаг, прятали лица в воротники пальто, прижимали к себе сумки и пакеты, словно пытаясь защитить от стихии не только себя, но и свои маленькие повседневные заботы, свои покупки, свои зонтики, свои телефонные разговоры, которые они обрывали на полуслове, чтобы укрыться от дождя.

В такую погоду особенно остро ощущается хрупкость человеческого уюта, его трогательная, почти героическая попытка противостоять безразличной мощи природы, его наивное стремление создать островок тепла посреди вселенской сырости. И в то же время в этом есть что-то глубоко человеческое, почти трогательное — эта способность зажигать свет, варить кофе, читать книги и любить друг друга даже тогда, когда небо обрушивается на землю потоками ледяной воды.

Именно в такой день, когда сама природа располагала к созерцанию и неторопливым беседам, когда время, казалось, замедлило свой бег и застыло в вязкой, тягучей субстанции дождя, Алексей привёл Беллу в книжный магазин.

Это был не просто магазин — это был огромный, многоэтажный лабиринт, занимавший целое старинное здание с высокими потолками, украшенными поблекшей лепниной, с массивными деревянными балками, потемневшими от времени, и огромными арочными окнами, сквозь которые лился тот особый, рассеянный свет дождливого дня, наполняющий пространство мягким серебристым сиянием.

Внутри пахло бумагой, типографской краской, старым деревом стеллажей и кофе, доносившимся из уютного кафе на первом этаже, где бариста в зелёном фартуке колдовал над медной кофемашиной, и этот запах был настолько густым и насыщенным, что, казалось, его можно было пить, как напиток, им можно было дышать, как воздухом, он обволакивал, проникал в лёгкие, смешивался с воспоминаниями и создавал то особое, непередаваемое состояние, которое бывает только в хороших книжных магазинах — состояние предвкушения, ожидания чуда, лёгкого волнения, как перед встречей с чем-то важным и неизведанным.

Стеллажи уходили вверх на три этажа, соединённые между собой узкими винтовыми лестницами и галереями, с которых открывался вид на бесконечные ряды книг, и где-то в глубине, в самых дальних уголках, горели тёплые лампы под зелёными абажурами, создавая островки света в полумраке этого бумажного царства.

Тишина здесь была особой — не пустой, а наполненной, живой, сотканной из шороха переворачиваемых страниц, приглушённых голосов, скрипа половиц под чьими-то осторожными шагами и бесконечного шёпота дождя за окнами, который звучал как колыбельная, как вечный аккомпанемент к тысячам историй, спящих на этих полках.

Белла вошла под его своды с видом королевы, снизошедшей до посещения деревенской ярмарки. Она была существом иного порядка, и это чувствовалось в каждом её жесте, в каждом повороте головы, в том, как она небрежно поправляла прядь волос, упавшую на лицо, в том, как её глаза — древние, знающие, видевшие то, о чём люди не смеют даже мечтать, — равнодушно скользили по корешкам книг, выстроившихся, как солдаты на параде. Она была прекрасна той особой, нечеловеческой красотой, которая одновременно притягивала и отталкивала, вызывала восхищение и смутное чувство тревоги, как вызывает тревогу всё, что выходит за рамки привычного, за границы понятного.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.