Блондинка алхимичка

– Ты не один, – сказала она, и голос ее был тих, но в нем была та уверенность, которая не нуждается в доказательствах. – У тебя есть книга твоего отца. Там все написано. Он верил в тебя. Не потому, что ты его сын по крови, а потому, что ты его сын по духу. Он видел в тебе то, что не видел в Эдвине – доброту. И он думал, что доброта важнее силы. Он, может быть, ошибался. Но, может быть, и нет.

Она взяла его руки в свои – маленькие, холодные, с грязью под ногтями, детские руки, которые уже знали, что такое держать книгу, пока вокруг рушится мир.

– Трон, – сказала она, – это не награда и не наказание. Это работа. Самая тяжелая работа в этом королевстве. И если ты решишь ее делать, ты должен знать: тебе придется принимать решения, которые будут ломать людей. Тебе придется выбирать между плохим и очень плохим. Тебе придется смотреть в глаза тем, кто будет тебя ненавидеть, и улыбаться тем, кто будет тебя предавать. Но если ты будешь помнить, зачем ты это делаешь – не ради власти, не ради мести, а ради тех, кто не может защитить себя сам, – тогда, может быть, у тебя получится.

Лотар смотрел на нее, и в его глазах, серых, огромных, медленно разгорался тот самый огонь, который она видела у дракона – не пламя, а свет, ровный, устойчивый, который не гаснет даже в самую темную ночь.

– Я попробую, – сказал он. – Я не знаю, получится ли у меня. Но я попробую.

Он повернулся и пошел к трону, медленно, неуверенно, как человек, который делает первые шаги по тонкому льду. Он подошел к креслу, положил на него руку, и в этом движении, неловком, детском, было что-то удивительно правильное, как будто трон, наконец, нашел того, кому принадлежал по праву, не по крови, а по чему-то другому, более важному.