Мужчина в женской компании

Глава 2. Стихийное бедствие по имени «Дамы»

Старый контрабандист, хозяин таверны, оказался человеком понимающим и расторопным. Пока Дмитрий пытался заново собрать свой рассыпавшийся в прах план побега, на их столе материализовалась запотевшая глиняная бутыль объемом не менее двух литров, три чистых бокала с толстым дном и блюдо с маринованными огурцами, пахнущими укропом так яростно, что перебивало даже духи Аглаи.

— Огурцы за счет заведения, — буркнул трактирщик, сгребая со стола мокрые империалы. — И плащ запасной дам. Тот шелк после Хрустальных Болот только собакам стелить.

Дмитрий отсалютовал ему кружкой. Этот человек понимал суть вещей лучше, чем вся приемная комиссия Академии вместе взятая.

Вера (Валерия) дождалась, пока шаги хозяина затихнут в сторону кухни, и положила на стол карту. Обычную, бумажную, купленную явно в лавке для извозчиков — истрепанную на сгибах, с кофейными пятнами. Для мага ее уровня носить такую было все равно что Архимагу точить ножи о базальтовый пол тронного зала. Это был первый тревожный сигнал: они действительно бежали, бросив всё имущество.

— Мы здесь, — Вера постучала ухоженным ногтем по окраине столицы. — Монастырь Белой Розы находится вот тут, у подножия Мертвых Клыков. Прямая линия через Болота — семьдесят миль. Реальный путь пешком или верхом — четыреста пятьдесят, две недели пути через четыре таможенные заставы. У нас нет двух недель, Дмитрий. Нас будут ждать на каждой заставе уже к утру.

— Кто именно будет ждать? — спросил Дмитрий, разливая грог по кружкам. Жидкость была черной, как смола, и густой. Он подвинул одну Софье. Девушка судорожно вцепилась в нее обеими руками, словно это был спасательный круг. Пальцы у нее дрожали.

— Барон Востригов, — ровным голосом ответила Вера. — Дальний родственник покойного графа Борецкого. Считает наследство Софьи своим законным приданым для вступления в Малый Совет. А поскольку граф умер без официального завещания, заверенного Короной… — То девочка должна исчезнуть до того, как канцелярия начнет разбирательство, — закончил за нее Дмитрий. — Понятно. Классика. Убрать наследника, подделать документы, жениться на капитале. Почему вы просто не обратились в Тайную Канцелярию?

Аглая фырнула. Она сидела слишком близко, практически касаясь его плеча своим. Тепло чужого тела сквозь влажную рубашку ощущалось почти неприлично навязчивым. — Потому что половина Тайной Канцелярии скуплена бароном еще десять лет назад, — сказала она, отбирая у Дмитрия бутылку и сноровисто разливая напиток себе и подругам. Ее движения были плавными, гипнотическими, как у готовящейся к броску змеи. — Дорогуша, ты бы пил быстрее. От твоей скорби лицо становится похожим на маску некроманта. Нам нужно выезжать сейчас, пока ливень скрывает следы ауры.

— Я никуда не поеду в такой дождь, — отрезал Дмитрий. — Во-первых, нулевая видимость. Во-вторых, мои щиты сожрут четверть резерва только на защиту от воды. В-третьих, мне нужно переодеться. Идти в Академию за вещами нельзя — там наверняка дежурят люди барона. Значит, мы идем ко мне домой.

Миранда, которую он мысленно окрестил «ветреной», резко вскинула голову. До этого момента она увлеченно изучала свои идеально отполированные ногти, но теперь ее голубые глаза блеснули азартом. — К тебе домой? О! Там есть ванна? Настоящая чугунная лохань с горячей водой? Я чувствую себя куском размокшей лепешки. Если мой корсет заржавеет, Лана меня убьет. Кстати, давайте наконец познакомимся нормально, а то неловко. Меня зовут Миранда. Магистр аэротургии. Специализация — высокоскоростные потоки и разведка погоды. Проще говоря, если кто-то испортит воздух, я об этом узнаю первой.

Она протянула руку через стол. Дмитрий машинально пожал ее. Ладонь у Миранды была сухой, прохладной и странно легкой, лишенной мышечной массы. Воздушники всегда такие — полупрозрачные, быстрые, существующие где-то между землей и небом.

— Клара, — представилась брюнетка, не меняя позы каменной горгульи. Она лишь чуть склонила голову. — Геомант. Мастер структурных искажений. Если нам придется уходить через канализацию или проваливаться сквозь землю, обращайтесь. Но учтите, архимаг, моя стихия плохо сочетается с вашей спешкой. Земля любит основательность.

Ева, та самая загадочная девушка в чернобурках, тихо сидевшая в тени, едва заметно кивнула. Свет от камина упал на ее лицо, и Дмитрию показалось, что черты его на мгновение поплыли, смазались, чтобы через секунду снова стать четкими. — Иллюзии, — прошелестела она. Голос у нее был тихий, но обладал странным свойством проникать прямо в височную долю, минуя уши. — Массовые, индивидуальные, сенсорные. Я делаю так, чтобы нас не видели те, кому видеть не положено.

— А это наша драгоценная потеря, — Аглая покровительственно обняла Софью за плечи. Девочка вздрогнула, но не отстранилась, ища защиты. — Софья. Маг жизни. Очень слабый, очень пугливый, но потенциально бесценный. Если правильно обучить. — Я целитель первого круга, — пискнула Софья, пытаясь поправить съехавшую набок шляпку. — Я могу остановить кровь и снять лихорадку. Большего дедушка… покойный дедушка запретил.

— Запреты созданы для того, чтобы их нарушать, дорогая, — мурлыкнула Аглая, гладя девушку по волосам. Взгляд, которым она одарила при этом Дмитрия, говорил яснее любых слов: «Видишь этот ресурс? Он будет моим».

Дмитрий почувствовал, как начинает болеть голова. Одно дело — вести караван через проклятые топи. Другое — быть нянькой для пантеона разбалованных богинь стихий. — Итак, подведем итог, — сказал он, делая большой глоток. Грог огнем прокатился по пищеводу, выжигая остатки дипломатии. — У меня огненная кафедра. Специализация — плазма, термическая деструкция и управление температурными градиентами. Я могу испарить эти Болота к демонам, но тогда мы сваримся заживо. Я согласен провести вас. Но правила устанавливаю я. Правило первое: никакой магии вне боевого контакта без моего приказа. Ваши стихии конфликтуют друг с другом сильнее, чем кошки в тесной корзине. Одна искра Клары в лужу Аглаи, и мы получим гейзер кипятка прямо в лицо.

— Конфликтуют? — Аглая театрально прижала ладонь к груди. — Милый мой мальчик, Огонь и Вода — это самый древний, страстный и продуктивный союз во вселенной! Пар движет кораблями Империи. Кипяток очищает раны. Ты когда-нибудь видел северное сияние над ледниками? Контраст пламени и льда рождает истинную красоту. Мы будем великолепно дополнять друг друга.

Она придвинулась еще ближе. Теперь Дмитрий чувствовал тонкий аромат ее кожи — смесь озона после грозы и дорогих восточных масел. — Аглая, дыши в другую сторону, — ровно попросил он. — У меня мантия сохнет на теле, я хочу сохранить хотя бы иллюзию личного пространства до выхода на улицу.

— Как скажешь, милый, — легко согласилась она, но ногу свою с его колена так и не убрала. Напротив, начала слегка поглаживать голенище его сапога кончиками пальцев. — Я просто хотела сказать, что твоя аура… она восхитительна. Такой контроль плотности. Обычно огневики нашего ранга похожи на ходячие лесные пожары — шумные, грязные и непредсказуемые. А ты… ты сжатый паровой котел. Сколько ступеней сжатия ядра? Три? Четыре?

Вопрос застал Дмитрия врасплох. Никто, кроме наставников, никогда не спрашивал его о структуре ядра напрямую. Это считалось интимнее вопросов о количестве любовниц. — Четвертая ступень кристаллизации, — сухо ответил он. — Стандарт для высшей категории допуска.

— Ой, да брось! — фыркнула Миранда, закидывая в рот оливку. — Какой стандарт? Твоя четвертая ступень звучит как колокол в соборе. Когда ты вошел в зал, у Ланы чашка лопнула. Мы чувствуем плотность. Ты же монолит. Башня из чистого обсидиана. С тобой можно пережить конец света, если вовремя прятаться за спину.

Клара тяжело вздохнула, звук напоминал осыпающийся щебень. — Плотность — это хорошо, — прогудела она. — Но проблема в массе. Архимаг весит как хороший боевой голем. Если почва под нами в Болотах станет зыбкой, я смогу создать твердую тропу шагов на двадцать. Потом начнется резонанс вибраций. Если твой вес превысит критическую отметку на нестабильном грунте, плита уйдет вниз. Ты знаешь формулу расчета давления на тектонический разлом третьей степени?

Дмитрий посмотрел на Клару. Впервые за вечер кто-то заговорил на языке, который требовал включения мозга, а не социальных рефлексов. — Зависит от влажности субстрата и угла наклона пластов, — автоматически отозвался он. — При коэффициенте вязкости выше четырех единиц стандартный геомантический щит проседает. Нужно использовать плетение «Паутина карста» с вплетением воздушных пустот. Но для этого нужен сильный воздушник. Миранда, твои потроха хватит на создание воздушной подушки под группой весом в полтонны на протяжении десяти часов?

Миранда подавилась оливкой. Она закашлялась, покраснев так, что даже пудра не скрыла румянец. — Десять часов непрерывного левитирования точечной группы? — прохрипела она. — Да я сдохну на втором часу! Мой предел — короткие рывки. Поддерживать плотную подушку… разве что если Ева поделится резервом через связку.

Ева медленно повернула голову. Иллюзия вокруг ее лица снова дрогнула, на миг обнажив нечто хищное, птичье, с неестественно яркими радужками. — Резервуар пуст наполовину, — сообщила она. — Связка заберет еще пятнадцать процентов. На группу не хватит. Только на носилки для груза.

— Я не груз! — возмутилась Софья. — И я пойду сама! — Конечно, пойдешь, ласточка, — проворковала Аглая, возвращая внимание к Дмитрию. — Видишь, Дим? Проблемы сыплются одна за другой. Тяжелый огневик давит почву. Легкомысленная аэротургистка падает в обморок от усталости. Иллюзионист экономит силы. Остаемся мы с тобой. Моя вода может смягчить тряску, но без твоего огня мы замерзнем в этих туманах. Температура в Центре Болот ночью падает ниже нуля. Нужен постоянный тепловой контур радиусом в пять метров. Ты сможешь держать пассивное отопление периметра?

Дмитрий потер переносицу. План сбежать рухнул окончательно. Эти женщины препарировали его магический профиль точнее, чем патологоанатом. Они уже распределили роли, рассчитали нагрузки и вписали его в свои схемы. Его сопротивление выглядело жалким трепыханием мухи в паутине, которая плелась годами.

— Смогу, — сдался он. — Но это потребует жора. Мне нужна еда. Много еды. Жирное мясо, хлеб, сахар. Раз в два часа. Иначе я свалюсь в истощение, и ваш труп найдут весной охотники на болотных жаб.

— Организуем, — кивнула Вера. Она свернула карту и убрала ее в сумку. — Выдвигаемся через сорок минут. За это время вам всем нужно привести себя в порядок. Дмитрий, веди.

Ливень снаружи превратился в сплошную стену. Капли били по брусчатке с такой силой, что казалось, будто камни крошатся. Дмитрий активировал малый конструкт «Купол». Над их маленькой процессией вспыхнул прозрачный пузырь теплого воздуха, отталкивающий воду.

Идти пришлось гуськом. Впереди Дмитрий, держа структуру купола. За ним, стараясь попадать точно в его следы — Клара, чьи тяжелые шаги глухо отдавались в мостовой. Затем шла бледная, спотыкающаяся Софья, которую буквально волокла под локоть Ева. Процессию замыкали Миранда и Аглая.

Аглая, конечно же, умудрилась идти так, что постоянно задевала Дмитрия плечом или бедром. — Знаешь, — перекрикивая шум дождя, начала она, — я ведь сразу поняла, что ты особенный. Еще когда ты сидел в том углу, темный, как грозовая туча. Все остальные мужики в подобных заведениях смотрят либо на вырез, либо на кошелек. А ты смотрел на капли на стекле. С какой-то… гастрономической ненавистью. Будто они лично оскорбили твою мать. Это так аристократично.

— Я смотрел на них, потому что считал скорость падения, чтобы рассчитать мощность отводящего канала крыши, — огрызнулся Дмитрий. — Чтобы понять, затопит ли переулок, через который нам идти.

— Вот! — торжествующе воскликнула она. — Практичный подход к красоте мира. Я знала! Мы родственные души. Я тоже считаю углы преломления света в винном бокале перед первым глотком. Эстетика физики. Обожаю.

Они вышли на площадь Старого Форума. Здесь ветер гулял беспрепятственно. Купол Дмитрия протестующе загудел, принимая на себя удар бокового порыва. Дмитрий стиснул зубы, чувствуя, как по спине пополз липкий холодок отката — первые признаки расхода энергии.

— Налево, — скомандовал он. — Переулок Гончаров. Там меньше открытых пространств.

Переулок встретил их вонью гниющего мусора и абсолютной темнотой. Фонари здесь давно перебили хулиганы. Дмитрий усилил свечение краев своего купола, превратив его в тусклый фиолетовый фонарь.

— Как романтично, — промурлыкала Аглая, прижимаясь к нему плотнее. Темнота развязывала ей руки. — Только ты, я, смерть в грязи под ногами и перспектива пневмонии. Скажи, архимаг, а правда, что огневики в постели горячие, как доменные печи?

— Аглая, — голос Веры из хвоста колонны прозвучал как щелчок взводимого курка. — Закрой рот. Ты шумишь громче, чем отряд городской стражи. Если бароновы ищейки нас услышат, жарко будет тебе исключительно в котле для пыток.

Аглая надула губы, но отстала. На целых тридцать секунд. Ровно до тех пор, пока они не уперлись в тупик. Старый доходный дом, в котором снимал комнату Дмитрий, стоял мрачной скалой. Подъездная дверь висела на одной петле, источая запах кошачьей мочи и кислой капусты.

— Божественно, — прокомментировала Мирандра, зажимая нос кружевным платочком. — Надеюсь, внутри хотя бы крысы сытые и не кидаются на людей?

— Крысы ушли неделю назад, когда сосед сверху попытался призвать мелкого беса для игры в карты, — спокойно ответил Дмитрий. — Бес выиграл квартиру и съел проигравшего. Так что жилье юридически свободно.

Лана громко, заливисто расхохоталась. Звук эхом отразился от сырых стен, заставив витражное окно на третьем этаже жалобно звякнуть. — Демоны, крысы, съеденные соседи! — воскликнула она. — А я думала, академическая элита живет в башнях из слоновой кости! Дима, ты мне нравишься все больше. Признавайся, ты специально сел в той таверне в самом дальнем углу, чтобы спрятаться от таких, как мы?

— Я сел туда, чтобы спрятаться от всех, — Дмитрий толкнул тяжелую створку двери подъезда плечом. Внутри пахнуло сыростью и запустением. Деревянная лестница уходила во мрак, отчаянно скрипя при каждом дуновении сквозняка. — По лестнице осторожно. Третья ступень снизу проломлена. Я обычно прыгаю.

Женщины замерли внизу, глядя вверх, в черный провал лестницы. Перспектива лезть в темноте по аварийной лестнице в платья стоимостью в годовое жалование гвардейца их не прельщала. — Может, портал? — робко предложила Софья.

— Куда? — устало обернулся Дмитрий. — В мою гостиную? Портальная арка требует стационарных координат. Я не ставил маяков в этой дыре, потому что не планировал приводить сюда магистров стихий. Если прыгну вслепую, рискую впечатать тебя в несущую стену. Или в потолок. Учитывая массу моей ауры, мы можем пробить перекрытия вплоть до подвала. Пойдем ногами. Это безопасно.

Первой пошла Клара. Каменная уверенность позволяла ей игнорировать треск дерева. Она поднималась тяжело, но надежно, проверяя каждую доску носком сапога. За ней, подсвечивая себе дорогу крошечным светящимся шариком на кончике пальца, двинулась Ева.

Софья подняла на Дмитрия огромные глаза. — Вы… вы правда жили здесь? После экзамена? — Экзамен вытягивает ману похлеще чумы, — пояснил Дмитрий, предлагая девушке руку. — Телепортироваться в таком состоянии — самоубийство. Пришлось идти пешком. Это всего три квартала.

Он помог Софье подняться на пролет. Девочка оказалась неожиданно тяжелой — видимо, сказывался стресс, превращающий мышцы в камень.

Когда они наконец выбрались на площадку третьего этажа, Дмитрий достал ключ. Не медный, зачарованный, какие выдавали преподавателям, а обычный, железный, стертый почти до состояния проволоки. Замок долго сопротивлялся, визжа проржавевшими внутренностями, но в итоге сдался.

Комната встретила их тишиной и пылью. Единственное узкое окно выходило во внутренний колодец двора, поэтому здесь царил вечный сумрак. Узкая койка, заправленная тонким шерстяным одеялом. Стол, заваленный чертежами портальных переходов. Шкаф. Два стула. Потрескивающая лейка душа в углу, отгороженная лишь дырявой ширмой.

— Спартански, — вынесла вердикт Лана, брезгливо приподнимая край одеяла двумя пальцами. — Тут водятся блохи? Я требую компенсации морального вреда. — Блохи съели предыдущего жильца вместе с тапочками, — Дмитрий бросил свой тубус на стол. — Располагайтесь. Мест мало. Кровать одна. Пол твердый. Можете спать вповалку, можете по очереди. Мне все равно, лишь бы вы молчали, пока я собираю вещи.

Началась суета, которую язык не поворачивался назвать «сборами». Для женщин, привыкших к гардеробным размером с бальную залу, комната Дмитрия стала камерой пыток.

Миранда первым делом распахнула окно, впуская внутрь водопад. — Фу, спертый воздух! — объявила она и села на подоконник, болтая ногами. — Дима, посмотри на мои волосы. Они похожи на гнездо мокрого воробья. У тебя есть зеркало? Нормальное, не металлическое, оно искажает пропорции носа.

Клара методично простукивала стены. — Несущие опоры сухие, — докладывала она куда-то в пространство. — Фундамент тянет влагу из выгребной ямы снизу, но сегодня выдержит. Пол не провалится. Наверное.

Ева молча скользнула в угол и села на пол, подобрав колени. Она закрыла глаза. Дмитрий кожей ощутил изменение плотности эфира — иллюзионистка выстраивала сеть сканирования улицы. Умно. Пока остальные трещали, как сороки, она работала.

Софья просто забилась в угол между шкафом и стеной, обхватив себя руками. Она старалась занимать как можно меньше места, словно извиняясь за свое существование.

А Аглая… Аглая занялась самым страшным. Социальной инженерией. Она подошла к столу Дмитрия и бесцеремонно разворошила стопку его чертежей. — О, расчеты вектора выброса плазмы, — делано восхитилась она. — Как скучно. Никакой поэзии. Знаешь, почему ты живешь в такой дыре? Потому что ты не умеешь наслаждаться процессом. Жизнь — это не конечная точка маршрута. Жизнь — это качество ткани, которая касается кожи. Посмотри на себя.

Она вдруг оказалась вплотную. Дмитрий даже не заметил, как она пересекла разделявшее их расстояние. — Мокрая тряпка, — прошептала она ему на ухо, обдав шею горячим дыханием. — Позволь мне. Хотя бы в качестве благодарности за спасение утопающих.

Прежде чем он успел отстраниться, Аглая положила ладони ему на грудь. Пространство между ними мгновенно нагрелось. Это не было фаерболом или струей пламени. Это было мягкое, проникающее тепло биомага-целителя, работающего с потоками крови. Жар пополз по коже, высушивая рубашку. Пар взвился легким облачком.

Дмитрий замер. Прикосновение чужой магии всегда ощущается интимно, особенно когда она направлена на твою кожу. Тепло Аглаи было настойчивым, исследующим. Оно не просто сушило ткань — оно массировало уставшие мышцы, снимало спазмы с шеи, прогоняло озноб. — Что ты делаешь? — хрипло спросил он. — Оказываю первую помощь государственному имуществу, — усмехнулась она. Ее пальцы переместились на его плечи, продолжая прогревать. — У тебя зажаты трапеции. Ты слишком много времени проводишь, сгорбившись над расчетами. Это приведет к грыже шейного отдела годам к тридцати. Разве такому сильному магу пристало ходить буквой «Г»?

— Отпусти, — потребовал он, но тело предательски расслаблялось под ее руками. Тепло было чертовски приятным. — Сначала пообещай мне горячую ванну, — потребовала она. — И нормальный ужин. Мясо. С кровью. Тебе нужно восстанавливать гемоглобин после такого расхода маны. Ты белый как стена.

В этот момент со стороны окна раздался громкий, презрительный смех Ланы. — Аглая, прекрати его лапать! Ты же видишь, он сейчас заснет стоя. Боевое истощение — это не афродизиак, душечка. Лучше скажи, мы вообще поместимся в его сундук? Я не намерена ехать в монастырь в мятом муслине, меня перестанут пускать в приличные дома!

Чары рассеялись. Дмитрий встряхнулся, отступая от Аглаи. Сердце колотилось слишком быстро. Проклятье. Она манипулировала им даже через бытовой согревающий импульс. — Ванны нет, — отрезал он, отворачиваясь к шкафу. — Есть таз и кипяченая вода из чайника. Лейся. Переодевайтесь. Быстро. Берите самое теплое и немаркое. Шелк оставьте здесь, он выдаст нас звуком шагов.

Пока дамы с визгом и взаимными упреками пытались поделить полки в его крошечном шкафу, Дмитрий подошел к своей кровати и поднял половицу. Из тайника он извлек тяжелый кожаный пояс с набором метательных кинжалов, пару защитных амулетов, которые берег для настоящей войны, и плоскую серебряную фляжку.

— Эй, огневик! — окликнула его Клара, прервав копошение в белье. — Какова максимальная температура твоего автономного источника? Без привязки к атмосфере. — Около трех тысяч градусов по Цельсию в эпицентре, — не оборачиваясь, ответил Дмитрий, свинчивая крышку фляжки. — Плавлю легированную сталь. Зачем спрашиваешь? — Хочу знать, стоит ли мне уплотнять грунт под нашими ногами до состояния базальта, или твой тепловой след сам пропечет тропу так, что Болото превратится в стекло, — буднично пояснила геомантка. — Если будешь выдавать факел чаще раза в час, предупредишь. Я не хочу, чтобы мои конструкты пошли трещинами от перепада температур.