Кричащая юность

Спрашивать это было бесполезно – у девочки от слова «розовый» глаза едва ли не стали, как у влюблённого Тома из «Том и Джерри».

– Поня-я-ятно, ладно, – протянул он, – Жди. На днях устроим революцию!

МакФлай отлично помнил, как раньше они с Элен на дни рождения собирались у кого-то дома, смотрели фильмы, ели всякие сладости, играли в настольные игры. Это было весело.

Жаль, что в старшей школе практически всем друг на друга всё равно. Или просто люди такие попались Марти. На свой день рождения парень остался без подарков, без гостей, только лишь с сестрой, краской для волос и тортом. Настолько чудесный получился праздник, что хоть в организаторы подобных мероприятий идти работать!

– Ты точно читал инструкцию? Я не стану лысой?

Келин нервничала от того, что её – слишком активную, как для обычного ребёнка, – заставляли подождать даже двадцать или пятнадцать минут. Девочка в буквальном смысле нетерпеливо топала ножкой, сомкнув руки на груди. В ванной часов не имелось, но будь бы они здесь – наверняка её взгляд был устремлён только туда.

– Если я что-то сделал неправильно, то лысыми мы станем вместе, а там глядишь, и не так стыдно и страшно будет, моделями станем, – он засмеялся.

***

– Тебя теперь можно звать клубничкой? – Оливер ехал рядом, лениво осматриваясь.

– Учитывая, что ты, как и все, забыл о моём дне рождения, думаю, лучше будет звать клубничным принцем, если конечно, не хочешь моей обиды.

– Эй, принцесса, не обижайся. Мы были несколько заняты, – Джо изначально хотел поехать на велосипеде, но он так и не добился куда мать его отнесла, так что в этот момент он просто бежал рядом.

Джеффри заболел, хотя, для, в чем-то высокомерного, Марти даже это не являлось уважительной причиной. Мог хотя бы поздравить, впрочем, как и остальные. Элен например, приходила на праздник даже с бронхитом, правда, они потом вдвоём болели, но это не так важно. Элен. Элен. Элен. Так много мыслей и разговоров о ней. Слишком много этой мерзкой Грейвуд. Предательница. Несовершеннолетняя общественная куртизанка, чтоб это не значило.

Троица бесцельно шаталась по городу. Немногочисленное количество обитателей этого края, видимо, куда-то попряталось, ведь людей на улицах виднелось в разы меньше, чем обычно, можно сказать, что и вовсе не было.

До сходки оставалось лишь несколько дней, когда МакФлай с удивлением обнаружил, что совершенно не хочет туда идти.

Но Энклоу же просит, значит нужно идти. Осознав некоторую свою беспомощность в данной ситуации, парень вздохнул.

Оливер едва перебирал ногами, парочка лишних «доз» какого-то алкоголя – какого именно никто уже не помнил, – явно не пошла на пользу.

– Джеффри, дорогуша, не мог бы ты мне помочь?.. – его голос немного изменился, вероятно, парень просто кривлялся.

– Так всегда, заметь! Нет, в этот раз в не буду нести твою худощавую тушу, – Хэлл был трезв, но довольно зол, что на него не походило.

– А если я прямо здесь упаду и засну? Не боишься, что моя матушка, не обнаружив дома своего мальчика, будет обзванивать весь район, тебя в том числе? Ох, я же знаю, как твоё тело воспринимает алкоголь!

Джо и Марти волочились позади что-то обсуждая, но когда похожий на шпица парнишка в который раз начал заново фразу, ибо не мог сформулировать мысль, Энклоу буквально заорал:

– Оливер, мать твою, Уикс! Если ты прямо сейчас не перестанешь терроризировать мозги Джеффри, то завтра утром и он, и я, и даже белоручка МакФлай с удовольствием отпинаем тебя похлеще, чем Феррарса!

Марти не хотелось что-либо добавлять. Он почти не пил в этот раз, зато к нему прицепился какой-то в стельку пьяный парень лет так двадцати пяти. Конечно, ни к чему хорошему это не привело, поэтому тот всадил ему несколько ударов под рёбра и один по лицу.

Единственное, что успел сделать МакФлай, помимо того, что вытирать слёзы и кровь в туалете, – сильно дёрнуть обидчика за пирсинг. Кажется, он порвал ему часть уха.

– Это походит не на сходки панков, а на клуб не очень-то анонимных алкоголиков, куда мы регулярно приходим исключительно пить и драться.

– О боже, а ты думал, что мы там делаем? – Джо оказался весьма отходчивым – только орал на всю улицу гневные фразы Уиксу, а теперь уже смеялся.

МакФлай резко понял, что вообще не задумывался об этом. Максимум какие мысли об этом явлении его преследовали – что это просто встречи людей по интересам, куда его пригласили и куда он ходит исключительно, чтоб больше видеть Элен.

– Возможно, обсуждаем то, что делает нас панками? Музыку, например? – звучало это робко.

– Серьёзно? А ты не думал, что большинство тех, кто зовёт себя панком там на деле лишь притворяются? Может им чужда наша идеология? Может, как ты выразился, и музыка им чужда? К сожалению, сейчас эта субкультура уже не та. Возможно, в больших городах всё лучше, но не у нас. Все эти подростки действительно ходят лишь выпить, подраться, воспользоваться пьяной девчушкой, может ещё сделать себе тату или пирсинг, но такие встречи обычно продолжаются уже не в сквере. Все на некоторое время замолчали, впрочем, что же они скажут – в чём-то у Энклоу здесь имелось преимущество. Он не так прост, как кажется, да и друзей у него не только трое. Скажешь лишнего – запомнят, заставят ответить за свои слова, будут клеймить и издеваться. И мать у него не просто какая-то женщина, а директор школы.

Однако, Оливер потерял самообладание, возможно, благодаря алкоголю, так или иначе он всё равно сказал:

– А что тебя связывает с субкультурой панков? Ты же у нас не притворщик, а настоящий. Ну так расскажи, что же для «настоящих» эта субкультура.

«Лучшая защита – это нападение.» Определенно гениальная фраза. Выдержав некоторое время, осознав, что сказать нечего, Джо разразился потоком бранных слов, в которых и смысла особо не имелось, всё лишь представляло из себя растянутые версии фраз «не твоё дело», «иди протрезвей», «каждый в праве быть таким, каким хочет».

Хэлл ушёл, попрощавшись только с Марти, шепнув ему короткое «Удачи».

Энклоу не смог воздержаться от того, чтоб ударить Оливера за то, что он «говорит какую-то чушь», с которой Марти, кстати, как и Джеффри, наверное, был согласен. МакФлай и Уикс свернули в разные стороны на своей улице, а Джо пошёл дальше. Странно, что хоть они и дружили, во всяком случае несли себя, как чуть ли не «Фантастическую четвёрку», но друг о друге они знали крайне мало.

Тот же Оливер, например. Он низкого роста, катается на скейте, иногда красит волосы в фиолетовый – это известно всем, даже незнакомцам. Копнём глубже. У него мать-одиночка со странным поведением и вероятно, наличием каких-то психологических проблем, французский бульдог Лоис, а также четыре кошки, с которым сам парень особо не взаимодействует. Марти знает это потому, что когда плачет или думает, то смотрит в окна. Знают ли это остальные? Возможно. Джо точно известно про Лоис, вряд ли бы он называл «шавкой» ещё кого-то. Джеффри может что-то и знал, но о нём самом информации имелось крайне мало. Выглядит, как скинхед, но по характеру добрый, рассудительный, в чём-то лидер. Известно ещё, как алкоголь переносит. Больше ничего.

С Джо та же ситуация.

Группа тёмных лошадок. МакФлай задумался, что возможно, он неправильно себя ведёт, раскрывает слишком много информации о себе, ещё что-то делает не так, но довольно быстро понял, что нет, всё отлично, да и через такие диалоги – про девочек, алкоголь, учителей и непотребства, – вряд ли раскроешь много личного.

Майкл не пришёл в школу.

День один.

Майкл не пришёл в школу.

День два.

Майкл не пришёл в школу.

День три.

Погода менялась, холодало, возможно, заболел. Единственное, чем Марти себя утешал. Он видел одинокую костлявую фигурку Элен в коридорах, глаз тут же начинал дёргаться. Сразу вспоминались события той ночи, последствия которых уже должны были пройти, но мало ли что.

В четверг как-то очень странно и настораживающе сложились события – Джо уехал, а другие имели уроки на следующем этаже, от чего Марти забился в угол, простояв там почти всю перемену, дрожа всем своим телом.

– Тебя же можно на пару слов, да? – дети начинали сходиться к классам, только эти двое, судя по всему, видели что-то постороннее важнее уроков.

– Эл-лен? Что тебе от меня нужно?.. – запинаясь, произнёс парень.

Она шла медленно, но каждый шаг тяжёлых ботинок эхом отзывался в душе её запуганного кролика – бывшего лучшего друга. Девушка подошла совсем близко. Марти хотелось закричать, но почувствовав около своей щеки горячее дыхание, постарался успокоиться.

– Я знаю о том, что ты и твои дружки сделали, ублюдок… – гневно, но мягко прошептала Элен, – Перед отборным матчем всех решили осмотреть, а здесь видите ли – побои, новенькие шрамы, не такие уж старые синяки, да и игрок жаловался на головную боль. Почему бы вообще эту развалину Феррарса не посадить на скамью запасных?

– Но… Но… Я же не виноват в том, что он не прошёл отбор.

– Молчать! – прошипела девушка, – Конечно, он мог бы выздороветь и снова играть, даже на следующих отборных матчах, но вот в чём дело – ему, как и других со скамьи сказали, что они теперь официально не часть школьной команды на подобных мероприятиях. Из ведущего игрока стать никем. Понимаешь масштаб, да, крысёнок?!

Издалека выглядело всё, как будто это просто какая-то парочка, но нет, зажатый в стену Марти имел вероятно, пульс в сто пятьдесят ударов, и заикание из-за стресса. Он так ничего и не ответил. Элен вроде как смирилась, собираясь уходить, однако, она быстро вернулась, схватив парня за ткань футболки на плече.

– Понятно, что в команду лучшего университета штата путь Майклу уже обрезан. Судьбу нарушили, но не думайте, что сможете добить его теперь. Если хоть пальцем кто-то из вашей «четверки отбросов» дотронется… Помни, я знаю все твои секреты. А ещё часто ношу с собой зажигалку. Бензин тоже не проблема – передвигаюсь ведь на машине…

Послышались шаги мистера Хаттингтона. Их ни с кем другим уж точно не спутаешь. Грейвуд тут же испуганно сжалась и понеслась прочь, а МакФлай так и сполз по стене, то ли, как желе, то ли, как будто сейчас испытает нервный срыв.

Джо чувствовал страх, от чего лишь лихорадочно грыз кожу на пальцах. Безусловно он понимал, что уже большой мальчик и так делать нельзя, но продолжал, возможно, испытав стыд, но не более. Джеффри очевидно думал, либо же его защитной реакцией являлось просто скрестить руки на груди и уткнуться в стену.

Оливер наверняка занимался когда-то в театральной студии, ведь оставаться настолько невозмутимым несмотря на свое обычное очень эмоциональное состояние, вряд ли представлялось возможным.

– Эта девка… Как-то ну очень много от неё проблем, не находите? Да и… Откуда же ей известно, что это именно мы тогда отпинали баскетболиста? – Энклоу с намёком на то, что Марти здесь слабое звено, изогнул бровь.

– Ты бы, как утверждал, «на трезвую голову» поменьше кричал, а то не только Грейвуд будет знать, но и парочка близлежащих городков, – съязвил Уикс.

– Тебя никто не спрашивал, малявка.

Напряжение в этой компании росло в геометрической прогрессии с каждым днём в виду разных событий, но в основном, всё было отголосками прошлого – глупых решений, лишних диалогов, алкогольных тусовок.

– А Оли дело говорит, Джо. Серьёзно, это ведь ты тогда не сдержал своих эмоций и проорал весь компромат на нас прямо на улице, – Джеффри наконец-то перестал пилить стену взглядом.

– Хотите – временно оставлю вашу компанию, может проблем меньше станет. Мне-то точно есть чем заняться, другое дело – во что превратитесь вы без меня, – похожий на шпица, он делал вид, что на всех друзей ему абсолютно наплевать, и наверное, ждал, что его все начнут уговаривать не уходить.

– Без тебя справимся. Проваливай. Катись к чёрту, если так дорожишь нами. Я серьёзно сейчас. «Ваша компания», «чем вы станете без меня». Мы не твоя королевская свита, а как казалось, твои друзья, а значит мы равны, а не так, как ты выражаешься, – Марти высказал это частично на эмоциях, хотя, подобные мысли возникали уж слишком давно.

Жестом парень попросил у Уикса сигарету, чем выдал своё волнение. Но, как говорится, не воспользовались – не заметили.

– Как пожелает ваше клубничное величество! – насмешливо поклонился парень на ходу и скрылся.

Так они потеряли Джо Энклоу. Ввиду многих причин, но первой было его личное желание уйти. Скажете, что он не хотел этого – не хотел бы, так остался, даже после слова «проваливай». Так делали остальные во всяком случае. А может они просто трусы?

– Ох, Марти, ты что-ли? Неужели ты посещаешь рисование по четвергам в этом кабинете? Я думала, ты по вторникам, с Элен, – парень долго не понимал, что это за девчонка, к нему обращается.

МакФлай немного изменил своё расписание, возможно, чтобы подальше держаться от Грейвуд. Возможно, потому что боялся каких-либо взаимодействий с ней.

– Теперь посещаю. Не удивляйся…

Пару минут спустя он вспомнил, кто же эта девушка. Несколько лет назад они дружили втроём: Рут, Элен и он, Марти. Но длилось это не очень-то и долго, Грейвуд и Рут Штейнберг поссорились, а МакФлай, не зная, куда идти, как глупая шавка пошёл за сильнейшим. Сейчас он впрочем, понимал, что в той ситуации никто не являлся сильнейшим. Это были просто две маленькие девочки, которым не хватало внимания, поэтому они компенсировали его конфликтами.

– Как жизнь, Рут? Я слишком давно тебя не видел…

– Вообще-то видел. Мы много где пересекаемся, только ты меня не замечаешь, – она улыбнулась, обнажив брекеты.

– Где же, например, мы могли встречаться в последнее время? – ему было несколько отвратительно смотреть на собеседника – так уж непривычно плохо она выглядела, – поэтому парень просто пялился на свои ботинки.

– Я часто вижу тебя в музыкальном магазине, на сходках панков, после них. В школе, кстати, тоже. Я постоянно с тобой здороваюсь, но ты не замечаешь.

Он не чувствовал за собой вины, ведь во-первых, и вовсе забыл о каких-то «темных пятнах» в дружбе с Элен, не считая событий последних трёх месяцев, а во-вторых, кто-нибудь вообще сможет узнать человека, который изменился более, чем до неузнаваемости.

Пять лет назад Штейнберг была полной, с длинными, но жидкими рыжими волосами, веснушчатой девочкой с неприятным взглядом голубых глаз-льдинок, в которые лишний раз смотреть не захочется и даже в поле зрения попадать – ни за что. Сейчас же рядом с МакФлаем сидело очень худое и бледное существо с синими волосами, постриженными под горшок и явно нуждающимися в мытье, в почти квадратных огромных очках с толстыми линзами, что делало Рут похожей на рыбу. У неё ещё торчали уши и проглядывалось какое-то тату на ключицах. Брекеты в окружении чёрной помадой накрашенных губ смотрелись так же «отлично», как и вся Рут Штейнберг. Может быть, Оливеру бы понравилось, но это точно не являлось во вкусе Марти. Он с удивлением осознал, что любит всё то, за что обычно на словах презирает Элен – естественность, характер пай-девочки, возможность смыть макияж и перестать быть тем, чей ярлык ты на себя навесил.

Урок прошёл быстро, особенно, для МакФлая, который погрузился в свои мысли настолько, что наверное, пропустил мимо ушей даже то, поставили ему за урок плохую оценку или нет.

– Эй, пройдемся?

– Наверное, нам уже не по пути, – он лихорадочно засмеялся, пытаясь что-то придумать, чтобы только больше не видеть Штейнберг, – Я иду… Покурить… Да, покурить. Так что прости…

– Ой, я тоже иду курить, как раз хотела тебя пригласить, ты на задний двор выходишь или где-то в другом месте? Следующим вариантом являлось найти Уикса, возможно, Рут просто не захочет идти, возможно, она спешит.

– Не знаю, это не от меня зависит… Слушай, мне надо найти друга, а потом я к тебе присоединюсь, хорошо?

Девушка немного приуныла, все её попытки найти себе хоть какого-то парня обрушились из-за собственных глупых мыслей.

– Вот чёрт, ты по мальчикам, что-ли? – пробормотала она.

– Да нет же, Рут! Я просто не хочу идти с тобой, пожалуйста, оставь меня.

В очках её глаза казались больше, от чего и навернувшиеся слезы тоже являлись видны отчётливее.

– Ну, ладно, прости меня.

Поругаться в первый же день. Марти согласен, что вспылил и был не прав, почему-то ему впервые, вероятно, стало от этого неприятно.

Джеффри жестом поздоровался.

– Смотри с какой цыпочкой уже наш бывший дружок ошивается…

И правда, метрах где-то в тридцати от них, Энклоу с упоением о чем-то беседовал с какой-то девушкой. Она лишь хлопала ресничками, так что полноценной беседой это вряд ли назвать представлялось возможным.

– Не вижу ничего необычного. Типичная девочка из клуба, которая забьёт на образование, родит в шестнадцать, да так и останется в нашем захолустье доживать свой век. Ничего такого.

Оливер курил прямо в школьном коридоре, впрочем, что его могло остановить – ругали только за передвижение в помещении на скейте, а сигареты пока что никто и не трогал. Возможно, всё благодаря дружбе с Джо, ныне отошедшей в прошлое. Директорского сынка друзей всё-таки лучше не трогать. Если всё так, то как однако хорошо, пока никто лишнего не узнает.

– Во всяком случае получше тех девчонок, которых на себя цепляет наш Марти МакФлай. Так ведь, клубничка? – Хэлл ухмыльнулся, раньше почему-то казалось, что он не способен находиться в таком превосходном настроении.

– Ты на что сейчас намекаешь?.. – Марти прекрасно знал о чём речь, но старался не подавать виду, не хотелось бы позориться своими сомнительными знакомыми.

– Мы все видели это синеволосое существо, знаешь, ничем не хуже твоей бывшей. Ты вроде как немного злился, но это же так… Небольшая семейная размолвка? – хитро сверкнул глазами Джеффри.

МакФлаю сейчас хотелось буквально убить себя, ведь друзья всё видели, а эти саркастические фразы – так прикрытие. Он уже опозорен, у него уже плохой вкус, хоть у них с Рут и ничего не было, они даже не целовались, чёрт возьми.

Оли лишь то ли мило, то ли истерически хихикал.

На день рождения Келин отец так же забыл, как и ранее, как и у сына.

На сей раз девочка выпросила брата купить синюю краску. Не факт, что она видела Штейнберг, но когда она сказала, что ещё и хочет постричься, то Марти и вовсе немного испугался.

Впрочем, хоть парикмахер из парня и не очень, но он всё-таки взялся за стрижку сестрёнки, потому что она уже начинала придумывать какую-то дрянь для шантажа, что могла вполне бы совпасть с правдой, поэтому рисковать не стоило. Теперь в семье МакФлай появилось два стриженных под горшок существа с синими волосами, которые при подходящей одежде, могло бы стать копиями друг друга.

– Вот чёрт, опять эти эксперименты?! Сколько можно, хоть бы разрешения спросили… – ворчал отец, когда был ещё трезвым.

Дети лишь вздыхали, ведь многое могли бы отдать за понимание родителей. Или за то, чтобы мать тогда не умерла. Хоть МакФлай-старший и говорил, что Марти разбалован хуже некуда и всё это из-за матери, её доброты и всего прочего. Всего прочего, что нужно слышать каждому человеку, а ребенку и подростку так и в особенности.

МакФлай и Рут выглядели примерно одинаково, поэтому, когда они о чем-то говорили, что делать пришлось, увы, многие смеялись, что это просто парочка близнецов. Что же смешного – неясно, но к концу дня Марти не выдержал неодобрительных, насмешливых взглядов и подчёркнутого холода от друзей. В конце дня парень перекрасился в фиолетовый смешав два цвета, остатки предыдущих красок.

На следующий день, стерпев обиду сестрёнки, что они уже не похожи, МакФлай пришёл в школу, где его теперь уже стал избегать Оливер, у которого, как оказалось, вышел цвет точно такого же оттенка.

– Меня задолбало это общество, Джеффри! Мне неприятно существовать в мире, где в попытке выделиться и добавить индивидуальности, ловишь насмешки и становишься копией копии снятой с копии.

Хэлл немного расстроился, что его друг уже два дня пребывал не в лучшем настроении, один раз даже плакал, а также постоянно нервозно ведёт себя, так что он купил им пива в баре.

МакФлай выговорился, почувствовал себя опустошенным, и снова расплакался, услышав такое из-за барной стойки:

– Это что, два парня на свидание пришли? – девушка посмеялась.

– Нет, это парень и девушка, посмотри на её волосы, парни же в такое не превратятся. Нескладная, но всё-таки девушка.

В остальном же вечер прошёл, как надо – Марти буквально разорил безотказного Джеффри, выпросив пятую кружку пива с фразой, что вернёт деньги, пошёл во все тяжкие – точнее, забрался на сцену, отобрал гитару у тех, кто исполнял сегодня что-то, а потом, дико извинившись, вполне достойно спел и не очень попадая по нужным аккордам сыграл что-то из Ramones.

– Вечер удался! – он криво улыбнулся, стоя на парковке около клуба.

– Не то слово, – Хэлл вздохнул, глядя в пустой кошелёк.

– Сейчас бы на машину…

Ничего больше не сказав в стельку пьяный МакФлай двинулся в неизвестном направлении. А точнее, к знакомому пикапу, который к его счастью, сейчас не имел водителя за рулём.

По старой и глупой привычке, парень растянулся на капоте. Они с Элен часто так делали – кто-то на капоте, кто-то на крыше. Веселые, но не активные дурачества.

– Эй, ублюдок, заработай на свою машину, а потом будешь на ней ложиться, – Грейвуд не заставила себя ждать, от неё тоже несло алкоголем, но она возвращалась из бара одна.

Марти лениво повернулся в её сторону:

– Мы же все знаем, что это твой отец подарил тебе машину, ты не заработала. Он ведь бросил твою мать, а теперь откупается!

Джеффри отлично помнил подобное поведение у Оли Уикса, а также отлично помнил, чем оно закончилось. Не случись бы той пьяной глупости, они не поругались с Джо. Был бы здесь Джо, они по-прежнему оставались компанией мечты.

Стягивать Марти с капота не пришлось, не без глупостей, конечно, но он слез и сам, продолжив диалог уже с земли. Без массивных ботинок и ссутулившись, они с Элен оказывались приблизительно одинакового роста.

– Ты глупый. Такой глупый, как и раньше. Знаешь, мы ведь поругались не из-за того, что у меня появился Майкл. Нет. Я просто переросла тебя морально, да и всё. А ты не растерялся, нашёл новую компанию таких же олухов, которые бросят учёбу посреди семестра, будут жить одним днём, забросив будущее, сделают себе татуировки на лице, чтобы не устраиваться на роботу. Напьются, чтобы ходить и орать всякую дрянь под окнами. Вы способны на многое, но все эти дела такие глупые и ничтожные, что можно вам лишь посочувствовать, – сказала Грейвуд, а потом исключительно по-пацански плюнула на пол, сжав руки на груди.

– А ты всё такая же шлюха, как и была раньше! Ничего не меняется ведь! Как влюбилась в седьмом классе в капитана школьной футбольной команды, так и дрейфовала до нынешнего момента, только теперь уже сменила вид спорта, теперь уже баскетбольная команда. Какая к чёрту разница, где мальчики красивее, туда и пойдёшь, – Марти ухмыльнулся, но на душе у него было очень тоскливо, он и хотел вроде заново начать общение с Грейвуд, а вроде и понимал всё её убожество.

Хэлл ушёл. Сбежал, как девчонка. Созерцать молчаливо чьи-то конфликты не входило в его принципы. Он немного винил себя за то, что бросил друга там на парковке, но всё-таки понимал, что пользы от него никакой.

– Ах, – она едва ли не плакала, услышав подобное, поэтому сейчас делала вид, что ей очень смешно, – Не твоё дело, дорогуша, что с моей личной жизнью. Она на то и личная. Если у тебя до сих пор никого нет и не было, то может, нужно сходить к психологу? Могу посоветовать, отводила недавно Майкла. Тебе интересно, что с ним, благодаря вашей компании, ублюдок?! – она приближалась постепенно, а на горле Марти, как будто затягивали петлю, снова повторялась сцена из школьного коридора. Более, чем хотелось убежать, пульс участился в два раза, вероятно, но толпа пьяных зевак, вышедших из клуба всё увеличивалась. И определенно не хватало какой-то еды, тогда бы это походило на типичный кинотеатр под открытым небом, где все сидят в своих машинках, смотрят фильм или едят, а то и вовсе творят всякие шалости.

МакФлай молчал. Грейвуд нависла над ним, как призрак, обладающий телом, с выжидающим видом.

– Я не знаю в чём тут дело, но надери зад этому крашеному засранцу! – выкрикнул кто-то из толпы, от чего все сразу стали скандировать что-то подобное.

Серьезное выражение лица девушки сменилось жестокой ухмылкой.

– Не в моим принципах бить мальчиков, так что… Беги, Марти, беги!

Вся толпа уныло вздохнула, после чего стала скандировать последнюю фразу.

Путаясь в собственных ногах, парень действительно подчинился и побежал. Всё выпитое сказывалось, МакФлай пробежал около квартала, а потом просто упал около чьего-то дома, даже не понимая толком где он, и заплакал, молясь, чтобы это строение не оказалось случайно домом Элен.